Дисциплина

Выйдя из класса, я ощутила, что мои щеки пылают, а ладони невольно образуются в кулаки. Я спрятала свои вещи в ящик и с грохотом закрыла дверцу, ощутив, ненастырное прикосновение к плечу. — Что?! — вспылила я, сквозь сжатые зубы, но тут же смягчилась, когда увидела, кому я понадобилась. — П-прости? — виновато воскликнул мой друг Армин, сделав шаг назад и не желая обжигаться моим раздражением. Я опустила голову в смущении. — Нет, это ты меня прости, Армин. Я не знала, что это ты… — я спрятала ладони в карманах, и прошлась на компанию с товарищем по школьным коридорам в полной тишине. После долгой режущей паузы, Армин решился на разговор: — Что тебя так сильно разозлило? — его голос был нежным и заботливым. Я пнула ногой пол и поспешила пожаловаться: — Мой новый учитель истории! Я уже его ненавижу! — Армин легко улыбнулся, услышав мой беспомощный рык. — Почему ты его ненавидишь? — он аккуратно прикоснулся к моей ладони, стараясь привести меня в норму. — Он болван. Он ужасно обращается с учениками. Просто… он в целом меня бесит. Каждый раз, как отвечаешь правильно, не получаешь никакой похвалы, но стоит ошибиться, так для него это конец света. Он строгий, дает уйму домашнего задания и такой заносчивый!.. Это ведь даже не важный предмет! Я не хочу становиться историком! Я просто… Аргх! Но я умолчала о вещи, раздражающей меня сильнее перечисленных причин. Причина, из-за которой кипела кровь, были чувства, которые вызывал преподаватель. От одного беглого взгляда внутри всё трепетало, а пальцы начинали подрагивать. Единожды пойманная в ловушку его глаз, я не могла отвернуться. Я чувствовала себя заточенной птицей, за которой наблюдал голодный, жестокий кот. Животное выжидало удачного момента для прыжка, чтобы запустить в меня когти и зубы… Ко мне подобралась отдышка, вызванная усиленными жалобами, которые я высыпала на молчавшего Армина. Я перевела дыхание: мне повезло, что меня выслушали. Микаса бы приказала замолчать и перестать жаловаться, Эрен бы согласился, а Армин просто слушал. Но сейчас у него созрели мысли, которые он хотел высказать. — Мой совет: не привлекай к себе внимание. Не позволяй ему выводить себя. Не дари ему поводов к себе придираться и не испытывай его терпение. Если ты не будешь нарушать правила, то он оставит тебя в покое, — коротко кивнул Армин в такт словам. Я вздохнула от того, насколько совет лежал на поверхности. Он прав. Каков у меня был выход? — Спасибо, Армин… — пробормотала я, на что парень выдавил улыбку. — Эй, я всегда готов помочь тебе с домашним заданием, — услужливо добавил Армин. Я приподняла уголки губ, и мы столкнулись плечо к плечу. — Спасибо и за это. Мы вошли в столовую и начали выискивать взглядом Микасу и Эрена. Я невольно хихикнула, когда увидела яростно машущего рукой с дальнего столика Эрена. — Что такое? — тут же поинтересовалась я, сев рядом. — Новый учитель истории! Какой он? — выжидающе посмотрел на меня парень, что вызвало у меня новый наплыв тягостных вздохов, на которые озабоченно обернулся Армин. — Нехорошо… — ответил вместо меня светловолосый парень, за что я была благодарна: мне не хотелось повторять причину своего недовольства. Эрен нахмурился, но Микаса вытянула шею и кивнула в мою сторону. — Это он? Я ощутила покалывание в районе шеи: чувствовала ледяной взгляд, впивающийся в спину. Медленно обернувшись, я снова встретилась с его серыми глазами, сужающимися в тонкую линию. Профессор Аккерман. Я стиснула зубы и ответила на его взгляд. Ногти впивались в кожу, суставы обретали белый оттенок. Он усмехнулся, и я готова поклясться, что эта ухмылка, была вызвана его пониманием того, какое впечатление он на меня справил. Вот идиот! Со скрипом, я повернулась обратно и выхватила печенье с тарелки Эрена. — Какого черта он тут забыл? — промычала я, между тем, заедая злость. — Наверное, следит за порядком, — пожал плечами Армин. Я перекинула сумку через плечо и резко поднялась, отряхивая униформу. Я не была уверена, но мне нужно было убираться. Отсюда и подальше от него. — Куда ты? — попытался удержать меня Эрен, перехватив запястье. — В туалет, — пробормотала я, высвобождаясь из хватки, и поспешила к выходу, понурив голову. Я была близка к финишной черте, пока мне не перегородили дорогу. Естественно!.. — Притормози. Никакого бега, — безразлично обронил преподаватель, но тон вынуждал подчиниться. Я подняла голову, попытавшись прочитать его эмоции, — беспристрастный профессор Аккерман, как и обычно. — П-п-простите, — мой голос дрогнул и прозвучал, как неразборчивое бурчание раздраженной зверушки. Я вздрогнула, когда на глаза преподавателя набежала темная паволока, и мне сильнее захотелось сбежать, но колени подрагивали, а ноги не подчинялись. — Не говори со мной в таком тоне, если не хочешь проводить каждый обеденный перерыв в моем кабинете в течение месяца, — судя по голосу, он явно разозлился, но не только из-за моего тона или быстрой ходьбы… Если бы я только могла знать истинную причину. Голова двинулась вперёд, как натянутая пружина, я прикусила губу, чтобы воздержаться от ругательств в сторону преподавателя. Заставив ноги слушаться владелицу и пройдя мимо мужчины, я покинула столовую, находя убежище в женском туалете. Я заглянула в кабинки и, увидев, что они пустуют, яростно ударила стену. Я смахнула проступивший на лбу пот и уперла руки в колени, тяжело дыша. Пробежавшись беглым взглядом по отражению, я повернулась в сторону раковины и начала плескать на лицо холодную воду: дыхание пришло в норму, и только трусившиеся пальцы выдавали оставшееся раздражение. Я ненавидела его. Ненавидела то, какие он вызывает во мне чувства. Я была маленьким, незрелым, беспомощным ребёнком, перешагнувшим допустимый предел. Один лишь взгляд заставляет меня нервничать, словно я провинилась и нахожусь не на своем месте. Прошел всего день, а он запустил в меня клыки, тешась моими болезненными попытками освободиться. Я резко подняла голову и чуть не вскрикнула, когда увидела его лицо в отражении. Оно исчезло в ту же секунду, оставив после себя чувство собственной глупости — мне следовало перестать думать о нем. Но я не могла. Вместо этого, я начала составлять план. Он думает, что я глупый, ни на что негодный ребёнок? Отлично. Я покажу ему. Я буду лучшей ученицей, которую он когда-либо видел. Я заставлю его чувствовать себя глупо за то, что смел во мне усомниться. Он взбесится от моей безупречности. Это было обещание. Может, кому-то мое поведение покажется детским; кто-то посчитает меня смехотворной, но стоило только его безразличному тону прозвучать в моих ушах, как пробуждалась стальная мотивация... «Не раздражайте меня». — Прости, Леви, — улыбка тронула мои губы, — но ты вынудил меня. И я не уверена, что мне это нравится. Злость. Мной руководила злость.