Дисциплина

Я слышала лишь стук капель дождя и собственного сердца. Каждый удар был подобен впивающемуся лезвию в грудь — вызывающего боль своим холодом и остротой, как напоминание о… — Вот мы и на месте. Голос таксиста врезался в уши, и я отдала ему сорок долларов. — Доброй ночи, — пожелал мужчина, его грубые пальцы быстро забрали банкноты из моих рук. Не успела я затворить дверцу, как он унесся в мрачную и мокрую ночь. Я постояла пару секунд, промокая под беспощадным ливнем. Капли падали на лицо и превращали волосы во вьющиеся темные верёвки. Сейчас было безопасно плакать, ведь слёзы, стекающие по щекам, смешаются с дождем. Но я не плакала — была опустошена внутри. Тело же несказанно ныло. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой. Заставив себя идти, я достала ключ, открывая дверь и заходя внутрь. Меня встретил маленький просвет света и тепло дома, но это не смогло успокоить. Даже когда я взобралась в удобную постель, не ощутила ничего, кроме холода. Родители уже уснули. Они думали, что я провела вечер у Эрена, и я желала, чтобы это было правдой. Эрен… Я скучала по нему. Мысли о друге больно резали чувства. Никогда не ощущала себя опустошенной, сломленной рядом с ним — наше общение было полно улыбок. Как я могла оставить те дни позади ради этого? Я вздохнула. Уже неважно. Я больше не могла общаться с Эреном. Но…как Леви узнает, что я ему позвонила? Я достала мобильный и взглянула на дисплей: пятнадцать минут до двух часов ночи. Отпихивая страх, я набирала номер дрожащими пальцами. Я его еще не забыла. Два гудка и ничего более. Желудок сжался от нервов. Третий гудок, и я готова повесить трубку. Четвертый, и большой палец тянется к экрану, чтобы оборвать вызов, когда доносится усталый слабый голос. — Алло?.. — Э-эрен…

***

— Не могу поверить… — голос Эрена был пропитан…шоком? Яростью? Отвращением? Болью? — Мне так жаль. Всхлипнув, я помотала головой, хотя он не мог этого увидеть. Услышав голос давнего друга, который выслушал меня после образовавшейся между нами пропасти, я не могла унять рыданий, неразборчивых бормотаний и вывалила на него всю неприглядную правду. — Всё в порядке, просто… после этой ночи, я… Я должна была поговорить с тобой… Ох, как я за тобой скучаю, Эрен! Я очень сожалею! Я обошлась с тобой ужасно… Мой голос повысился и надломился, и мои отчаянные попытки успокоиться не привели к успеху. — Нет, — голос Эрена дрожал от злости. — Это ни хера не в порядке! То, что он делает, что сделал, это ненормально. Он хищник! Больной на голову хищник, которого надо арестовать! — Что со мной произошло? — вновь всхлипнула я в трубку. — Если я, старая я, настоящая я, увидела то, во что я превратилась… — я вздрогнула. — Я была сильной, упрямой… Ненавидела Леви Аккермана… Каким существом я стала? Как стала настолько слабой? — Не вини себя, — голос Эрена смягчился. — Он… манипулировал тобой, твоими чувствами и воспользовался этим. Ты запутавшийся подросток. Он воспользовался твоими же чувствами. Он перехитрил тебя: все его действия были диктованы стратегией по уничтожению той «силы», которая у тебя была. Но сейчас всё в порядке… Теперь я всё знаю. — Но… — я прикусила губу. У меня были чувства к Леви. Ужасные, неправильные чувства, но все чувства равны. То, как он заставляет меня ощущать себя, во время его прикосновений… как разжигает меня и заставляет трепетать… Я замотала головой. Сегодня я ощутила себя испорченной. Изнасилованной. Эрен прав. Что бы я ни чувствовала, или думала что чувствую, к Леви, это надо прекратить. Вы дошли последней границы: Леви сумасшедший мужчина, который охотился на меня. Сломал и запутал. Манипулировал мною. Но у меня еще сохранилась воля к борьбе, и именно поэтому я позвонила Эрену. — Спасибо Эрен. За всё, — веки потяжелели, а голос звучал хрипло. — Шшш, — отвечал парень. — Я всегда буду рядом. Не волнуйся, теперь ты в безопасности. А сейчас попробуй поспать. — Я… я не хочу тебя отпускать… — Я никуда не уйду. Я рядом.

***

— Леви… — Что случилось? Ты забыла, кто я? Я вздрогнула, связки напряглись, пытаясь издать звук. — Пр…профессор Аккерман. Я увидела, как у преподавателя сузились глаза, превращаясь в озлобленные тонкие линии, и задрожала. — Мне надо вернуться домой. Пожалуйста, это неправильно. — Тц, — Леви грациозно наполнял дорогим вином изящный изогнутый бокал. Он пригубил напиток, крепко сжимая губы, как будто пытаясь распробовать вкус. — Ты знаешь, кто ты? — спросил Леви, не смотря на меня, и чувствуя напряжение, я не могла выдавить из себя ответ. — Ты моя. И у нас состоялся договор. Почему ты не отказалась, когда была возможность? — он качнул головой, отклоняя её назад, и быстро допил остатки вина. Это был не первый стакан с момента прибытия, и его волосы спутались, падая на лоб и прикрывая глаза. — Я скажу тебе, почему. Потому что ты ребёнок. Ты думаешь, что можешь говорить всё, что захочешь, а потом, когда тебе вздумается, изменить мнение. Как твой учитель, я должен преподать тебе урок, малявка. Слова имеют вес, и тебе не стоит ими разбрасываться, — бокал рухнул на пол, превращаясь в осколки, которые рассыпались по комнате. Я замерла, капли, хранившиеся на обломках стекла, стекали на пол, словно истекали кровью. Не обращая внимания на беспорядок, Леви обернулся в мою сторону, окинув рассредоточенным взглядом и развязывая галстук. Я сглотнула, отступая назад, пока Леви продолжал приближаться. — Л-леви, пожалуйста… — Профессор. Аккерман. Ты. Сранная. Соплячка. Я всхлипнула, а Леви всё надвигался, ускорившись. Я попыталась сбежать, но он резко приблизился, хватая за плечо и откидывая на край ближайшего стола. Дрожащей рукой он удерживал меня на месте, надавливая на шею, и я закрыла глаза и почувствовала слабость, как до ушей донесся звук расстегивающегося ремня. — Глупая…чертова…соплячка… — я сдалась, мое тело стало безвольным, а я молилась и молилась за собственную безопасность. — Глупый…кусок…дерьма… — он выдыхал эти слова мне в волосы, не прекращая придавливать мое тело к жесткому краю стола. Снова и снова. Снова и снова. Снова и… Тяжело дыша, я приподнялась на кровати, чувствуя, как всё тело находится в напряжении. Я поднесла дрожащую ладонь к щеке, по которой стекали слёзы, вызванные болезненными воспоминаниями пережитой ночи. Прошла минута, прежде чем я осознала, что меня разбудило: я схватила мобильный, нажала на «завершить вызов», заставляя умолкнуть громкий гудок. Всё закончилось. Это был сон. Но это был не простой сон — это реальность. Это произошло. Медленно я освободила ноющее тело от одеяла, прикоснувшись голыми ступнями к холодному полу. Я подошла к окну, отодвинула в стороны занавески и блаженно прикрыла глаза, позволяя солнечным лучам оставлять поцелуи на лице. Сегодня день, когда я положу всему конец. Сегодня я остановлю Леви Аккермана. Я подавляла ползущий внутри страх — я не могла вернуться назад. Не могла. Но я также не могла опровергать недоброе предчувствие, тяжестью взвалившееся на плечи.