Рука защиты

Очень сложно воспринимать реальность взаправду даже спустя полгода. Алек не хочет думать о том, что будет на Той Стороне, дома, когда вся эта ерунда кончится. Но сейчас, шагая по цифровой мостовой в центре виртуального города, рядом с Саймоном, который на самом-то деле вполне себе реальный, и рядом с Магнусом, в чью реальность так хочется верить, делить мир на два полюса не имеет смысла. Сейчас и здесь — вот, что важно. Как и то ощущение всесилия, которое вселяет в него маг. Магнус рассказывает о том, какие ингредиенты нужны для его магических пробирок и фокусов, какие квесты предстоит выполнить, чтобы увеличить резерв магической силы, куда нужно сходить за тем или иным растением, чтобы эликсир был действительно мощный и полезный. Рассказывает, что есть занятные комбо-удары для совместных контратак — магия и меч, магия и копье, магия и стрелы. Говорит об усиливающих эффектах, изученных им или очень желанных и недосягаемых пока что. Алек вскользь думает, что магия и стрелы — сочетаются. — У меня у одного такое чувство, что он уже записал нас с тобой в его личный отряд по добыче всякого хлама? — с сомнением спрашивает Саймон. Алеку становится тоже интересно. — Сам ты хлам, невежественный солдафон. Магия — слишком тонкая материя, а на тебе — тонна железа. Не думаю, что ты вообще представляешь, о чем идет речь. — Маги все такие энтузиасты по части объяснений? — возмущается Саймон. — Мне стало еще более непонятно, чем было непонятно все это время. Как ты вообще додумался до того, чтобы выбрать за основу саппорта? Магнус смотрит на Саймона с укором. — Вообще-то, — отвечает он, — меня забыли предупредить, что от выбора класса будет зависеть моя жизнь. Я бы взял персонажа поплотнее. Арчер, мне бы пошла кольчуга? — Мое мнение тебе неинтересно? — Саймон машет руками полностью игнорирующему его Магнусу, и Алек находит это смешным. — Ты сказал, что мы можем объединять удары, — напоминает Алек и с силой толкает громоздкую деревянную дверь, проходя внутрь первым. Они еще месяц назад купили небольшую комнату на верхнем этаже неприметного здания, чтобы бросить якорь. Бежать некуда. Алек больше не один, поэтому нет смысла ночевать в однодневных забегаловках и макать себя в мысли о доме. Здесь и сейчас — вот, что важно. Здесь и сейчас. Здесь. — Да вы красавчики! — восторженно хлопает в ладоши Магнус, осматриваясь. — У нас есть гнездышко. С виду древнее, темное, точно с протекающей крышей и без единого ковра. Очаровательное зрелище. И сейчас. — Вообще-то, кого-то не приглашали, — Саймон закрывает за ними дверь, но Алека все это время интересует другое: — Так ты с нами? — Миссия по спасению человечества? Со всеми этими самоотверженными штучками и альтруизмом впереди всего поезда? Нет, увольте. — Алек, скрестив руки, стоит в узком деревянном коридоре и хмурится. Магнус же не выглядит недовольным и продолжает: — Я не герой, Арчер, но вот вполне себе буду рад помочь тебе исполнить свой важный геймерский долг. — Геймерский долг? — морщится Саймон. — Фу, какая-то пошлятина. — Тут сотня уровней вверх, Магнус. Дракон, которого мы убили, лишь одна сотая — нам просто повезло. — Не будь скучным, Арчер, — Магнус кладет руку на деревянную панель (или панель, очень похожую на деревянную) и мягко стучит кулаком, прислушиваясь. Один, два, три. Один, два, три. Один, два… Он что, проверяет, не развалятся ли стены? — На самом деле, никто не знает, сколько времени займет прохождение и какова вероятность успеха в случае завершения игры. ММО вообще имеет конец? — Не забывай, это виртуальная реальность и новый проект, — Алек вздыхает и, игнорируя странно-задумчивый взгляд Саймона, разворачивается и поднимается по лестнице вверх. — Кстати, наше «гнездышко» — это десять квадратов, одна комната, справа. Не стучи соседям — не надоедай. И у нас нет для тебя кровати. Лестница не скрипит. В родительском доме слышна каждая половица, выдающая малейшее передвижение. Это напоминает о клетке каждый раз и разочаровывает. Алек в отместку вдавливает ногу в пол при каждом шаге, поднимается на самый верх и, остановившись, вспоминает: — Кстати, Магнус. Тебе необходимо познакомиться с Клэри. Саймон страдальчески стонет: — Меня терзает предчувствие, что вы поладите. Отвратительное чувство. Магнус восторженно хлопает в ладоши снова: — Роковые женщины на «К»! Идеально, скорее ведите меня к ней! Алек слышит, как Саймон называет Магнуса козлом и, гремя доспехами, лениво поднимается следом.

* * *

Алек сидит под огромным лиственным деревом. Шелест и ветер — как красивая музыка, огромный небесный свод сверху и око солнца — как и в самый первый день. Далеко впереди сияет город: белый, каменный, похожий на большую фантастическую пирамиду, безмолвно возвышающуюся над лесом. В персональном окне меню открыта карта, на карте — только что обозначившаяся территория, очерченная тонким неброским контуром. Колонны ворот — необъятные и бесконечно торжественные — изгибаются в узоре и сияют на солнце. Переливаются, блестят. Алек щурит глаза и смотрит дальше. Иззи, справляешься? Что делает Макс? О чем вы говорите с родителями за ужином? Получил ли отец должность, которую хотел? Закончила ли мать свою картину, которую извечно пыталась отложить на потом? Алек смотрит на самую вершину — дворец с белоснежным увесистым куполом и флагом из облаков на тонком шпиле. Что снится тебе, Иззи? Игровое время — ровно полдень. Время в Нью-Йорке — стремительно близится к семи часам утра. Время — независимое и самовольное, не поймать, не договориться и не остановить. Только отрывать календари и считать, считать, считать. Как баллы накопленного опыта, который можно обменять. Два месяца, как они в рядах Разведки — на проходной линии, первый авангард. Идея вынашивалась долго, но решительно. Противостояние чувства страха предательства и желания скорее завершить путешествие в плоскости двоичного кода — смертельно короткого и бессмертно длинного. Уровни один за одним наслаивались друг на друга — за дверью всегда была дверь, и так до неисчислимого множества, но они считали и считают, и этот облачный город впереди — лишь маленькая ступень к недосягаемой вершине. Сколько было потеряно жизней и сколько еще предстоит потерять. Точно ли есть та самая дверь? Алек сжимает траву под пальцами и хмурится. Четыре месяца, как Магнус остался с ними. Четыре невозможных месяца совместных миссий и полного беспрекословного доверия. Ты — моя рука, я — твоя спина. И наоборот: я помогу тебе с чем угодно, только оберегай меня, даже если заплатить придется слишком дорого. Даже если отдать придется абсолютно все. Даже если тебе кажется, что не справимся — береги меня, пожалуйста. Виртуальная плоскость и парадокс жизни вселенной в одном имени: Магнус. Магнус оказался гораздо глубже цветной оболочки и высокопарных речей. С ним оказалось интересно говорить, интересно молчать, наблюдать, рассматривать, узнавать. Магнус будто был вписан в этот мир первоначально, потому что не бывает таких людей, как он, на Той Стороне. Алек бы точно заметил. Иззи, ведь заметил бы? — Я познакомился со здоровяком из Разведки, вам интересно будет узнать, что не каждый второй — напыщенный индюк с манией величия, а еще они все поголовно заинтересованы в твоей персоне, Арчер. — Арчер — местная шишка, гроза дворовых мальчуганов? — Саймон тогда расхохотался. — О мой бог! — Клэри, радостная, громко запищала и в удовольствии сжала кулаки. — Мы будем в разведке? Офигеть! И уже через несколько дней они стояли в Центральном Городе у Штаб-Квартиры Разведчиков, которая больше походила на католическую церковь размером с внушительной величины дворец. Алек с самого первого дня был уверен в своей правоте и стратегии одиночки, и что именно поэтому ему удалось выжить. Скрывать статус бета-тестера стало полным безумием — все карты пришлось выложить вместе — опять же — с Магнусом, который скрипя зубами проиграл признание в бессмысленном споре. — Мы идем только комплектом, — говорил Магнус, стоя перед Капитаном, — у нас изучены комбо-удары, техники и связки, поэтому будет непродуктивным развести нас, мы отлично работаем в паре. А также мне необходима отдельная комната, собственный сундук, право неприкосновенности моей магии и вид на горы с западной стороны. Алек, опешив, ошалело уставился на Капитана, поспешил извиниться и пояснил: — На самом деле, он не имел в виду, что… — А форму с коронами выдают только в такой расцветке? Магнус соврал: в паре они работали не отлично. В паре они работали совершенно. Каждый новый квест, каждый новый лут, каждый новый раз они снова и снова оставались живыми, несмотря на полное безумие. А потом некоторое время спустя сидели на земле и не могли поверить, что новый горизонт был пройден. Вместе. Магия Магнуса была не только в его скиллах и зельях — она была в самом Магнусе. Наверное, именно она и сработала в тот момент, иначе как можно объяснить тот факт, что они — Разведчики и по сей день? Алеку нравится Магнус. Заносчивость и откровенность в его характере, сперва казавшиеся какими-то чуждыми, теперь являются неотъемлемой частью всего. Они проходят выше и выше к победному финалу, и обратно пропорционально все ниже и ниже утопает Алек, постепенно осознавая, что Магнус — потрясающий. — Арчер, вот скажи, — как-то заговорил Магнус после очередного удачного рейда. — Почему мироздание такое коварное? — В смысле? — Алек не понял и даже сбавил шаг: тон Магнуса всегда заставлял волноваться. — О чем ты? — Как я должен был искать красавчика по всему городу, если такой красавчик залипает в онлайн-игры? Ты ведь не похож на новичка. — Ты тоже, — с заминкой ответил тогда Алек. — В смысле, не похож на новичка. И, смутившись собственной деревянности, добавил: — И тоже… хороший. Слово «хороший» сгладило все углы. Магнуса такой ответ устроил. Больше тема собственных симпатий не поднималась, разве что мелькал шутливый флирт, привыкнуть к которому оказалось очень просто. Алек долгими днями, неделями, месяцами хранил свой интерес в неведении ото всех, считая его своим самым большим секретом. И хранит до сих пор. Однако. Весь смысл меняется сегодня — когда они открывают новый уровень. Слепящие стены, словно мраморные, как когда-то давно, ведут в долгий коридор с эхом шагов и каждого неверного звука. Они вымотаны и ждут чуда, которое не происходит, дверь не открывается, никто не решается сказать что-либо вслух, и все молча продолжают устремляться дальше. И когда, наконец, впереди открывается та самая заветная арка, Алек неожиданно оказывается в крепких объятиях и слышит воодушевленное: — Еще плюс один! Ничего нового не происходит — Магнус и раньше хватал его, правда, чаще просто за кисти рук или локти, но сегодня… Дело не в том, что он обнимает его. Дело в виртуальности. В дурацкой трехмерной виртуальности. Алек не чувствует касания, когда оно оказывается до трясучки необходимым. Простая данность, просто факт — огромный смысл, заключенный за решеткой отсутствия. И город впереди, тянущийся к самому небу, со всей своей невероятностью и красотой является лишь отражением, искусственным и лишенным смысла. Полная противоположность, но как легко они сплелись в одно единственное. Трава не пахнет. Ветер не охлаждает. Город молчит. — Не рад новому уровню? Алек не оборачивается. Он слышал шаги. — Как думаешь, скоро ли Разведчики поймут, что цена перехода на другой уровень — это жизни десятков людей? Сотен? — спрашивает Алек. Он говорит негромко, но он уверен — Магнус слышит. — Тысяч? Облако, полное и медлительное, отрывается от шпиля и плывет дальше, оставляя самую вершину некоронованной иглой. — Будет ли считаться естественный отбор естественным в рамках неестественной среды? — Магнус, помедлив, все же садится рядом. Алека его ответ не устраивает, даже злит, но он обходится молчанием и лишь сильнее хмурится, чувствуя на себе изучающий взгляд. — Я не знаю, Арчер. Никто не знает, что нам всем делать. Нас на сервере осталось немногим больше шести тысяч человек. Хватит ли нас всех, чтобы заплатить цену за выход? И — снова не знаю. — По-твоему, это в порядке вещей? — Алек тяжело выдыхает и смотрит на свои руки. Ни мозолей от оружия, ни единого пореза или шрама. — Ты ведь тоже думаешь об этом, Магнус. Магнус не отвечает. Город тоже молчит — огромный заброшенный улей. Ветер слышен в листве и траве, а солнечное око сияет, как янтарь. Небо, плавно переходящее в сиреневую акварель, почти настоящее — не хватает свежего воздуха, хотя бы на глоток. Однако: поля, леса, цветы, ягоды — все на твоей ладони, весь мир в твоих руках. И ты в руках у мира. Магнус спохватывается: — Ты ведь младше меня, да? — Что? — не понимает Алек. — Тебе восемнадцать есть? — Ты издеваешься, Магнус? Что за глупости? — Так есть или нет? Алек переводит взгляд на Магнуса. Внимательные карие глаза с блестящей пыльцой подводки, полуулыбка на лице и розовая прядь в челке. Необычный, красивый, чудаковатый и несносный упрямец. А еще неотразим, как и всегда. — Естественно, мне есть восемнадцать, — с заминкой говорит Алек и все еще не понимает, к чему вопрос. — По-твоему, я похож на малолетку? — Я должен был убедиться, — настаивает Магнус и, медля, словно раздумывая, совершенно серьезно выдает: — Потому что то, о чем я думаю, может быть незаконно. Ответ на твой вопрос. Пожалуйста. Алек невольно улыбается. И, все-таки смутившись, отводит глаза. Ватным брюхом на шпиль нанизывается новое облако, больше похожее не на флаг, а на сорванный парус. Алеку кажется, что он перестает дышать. Преумноженные надежды всегда приносят только чувство полной пустоты, поэтому Алек старается не загадывать. — Ты часто думаешь о Той Стороне? — негромко интересуется он у Магнуса. Щеки сейчас обязательно бы обожгло, но это не настоящая реальность. Нейропривод считает твои движения, передаст сигнал эмоций и чувств, но самые простейшие детали здесь не работают. Разве что только голос? А Магнус… Магнус, Магнус, Магнус… Сколько же тысяч километров скрадывает этот мир? Насколько ты далеко и насколько ты близко сейчас? Насколько ты реален? Насколько же ты реален, черт возьми? — Всегда. Голос ровный и спокойный, без излишней впечатлительности, Алек присматривается, но в его лице невозможно прочитать ничего, кроме стальной решительности. Алек решает подождать, и Магнус, будто бы подбирая слова, говорит: — На самом деле… я не прекращаю думать о доме, ведь у меня была замечательная жизнь. У меня там целая вселенная — на минутку — настоящая вселенная: с настоящим ветром, с настоящим холодом, дождем, огнем, водой, алкоголем, шоколадом, сексом. Знаешь, Арчер, этот мир… он… гадкий. Все напоминает о том, что полной мощности никогда здесь не будет. Один из знакомых бедолаг выучился игре на лютне — ты бы слышал, все эстрадные песни на новый лад. Я был готов разрыдаться, и сам не понимаю, из-за чего именно — из-за абсурда всей ситуации или потому что он ужасно играет на лютне. Магнус хмурится и мнет пальцы. Потом продолжает: — Мы обычно не говорим с тобой об этом, и мне бы хотелось, чтобы наша маленькая традиция продолжала существовать. Понимаешь? Алек понимает. Он отлично понимает все, о чем молчит Магнус, потому что у каждого здесь есть повод искать путь обратно. И если проговаривать вслух все те моменты и радости той жизни — лишний раз напоминать, чего ты лишился, чего они все лишились. Обижаться на границы Магнуса не имеет смысла. Они могут защищать друг друга ценой своей жизни, как полагается лучшим друзьям, но реал — табу. И как только это случилось?.. — Знаешь, мне кажется, нам стоит попробовать что-то еще, — говорит Алек. — Не смотри на меня так. Но Магнус смотрит, и небо над их головами будто тяжелеет. Система словно сама противится мыслям, которые одна за другой всплывают у Алека в голове, и все кажется слишком шатким. Надежда и вера — обухом по голове. — Магнус, — Алек неожиданно садится ровно, выпрямляет спину, и вдруг от волнения у него учащается дыхание. Магнус с непониманием сводит брови: — Ты меня пугаешь. Что не так? — Магнус, что, по-твоему, самое скучное в онлайн-играх? — Алек, вмиг меняясь, опирается на обе руки и воодушевленно подается ближе — лицо Магнуса оказывается всего в нескольких сантиметрах. — Что может быть ужасно скучным в игре с виртуальной реальностью, Магнус? Магнус, думай. Магнус смотрит с растерянностью и непониманием, что приносит Алеку еще большее удовольствие. — Магнус, — он улыбается и сжимает кулаки, — разве есть смысл замыкать тысячи игроков в собственной программе, не имея возможности играть в нее? Наблюдать? Ты понимаешь? Магнус не выглядит впечатленным, потому что все его внимание направлено на губы Алека, и это усмиряет зажегшийся энтузиазм, мгновенно уступая место смущению. Алек, наконец, осознает, что сидит слишком близко, очень хочет извиниться, хотя и молчит. Но времени не остается: Магнус тянет его за затылок к себе и прижимается к губам в самом странном в его жизни поцелуе. Не то, чтобы был опыт, но… Виртуальный мир сужается до факта поцелуя — ничего кроме данности. И остановившегося дыхания, переполняющих чувств и зашкаливающего волнения. Алек никогда не целовался. Считается ли этот поцелуй за первый опыт или цифровые оболочки не берутся в расчет? Магнус не чувствуется. Как будто Алек целует манекена, даже ощущение такое же — неловкое, неправильное, и, если бы он мог, он бы закричал прямо сейчас. Но Магнус поддевает его носом и, помедлив, целует напоследок в щеку. А потом, немного отстранившись, трет рукой свой подбородок и, разглядывая лицо Алека, задумчиво поясняет: — Меня настолько поразили твои мысли, что я стал эмоционально нестабилен. — Системный сбой? Алек улыбается, Магнус возвращает ему такую же улыбку. — Надеюсь, на моем шлеме не заискрили провода — если меня убьет током, будет до обидного не к месту. Если очень хорошо внушить себе и представить, то можно ощутить, как покалывают губы от недавнего касания. Алек прикладывает к ним пальцы и смотрит. Магнус. Взъерошенный, самодовольный, уверенный и, вроде бы, вполне счастливый. Человек, который первым настоял на том, чтобы вступить в группу. Тогда, впервые, давным-давно, будто бы в прошлой жизни. Магнус, который не осуждал его, который оставался собой и делал все так, как хотел. Магнус, который интересовался всем, до чего мог дотянуться, не рисковал, искал легкие пути, выгоду, и в итоге оказался на первой линии Разведки. С ним, Алеком, который, как и любой другой здесь, сбит с толку и просто хочет вернуться домой. — Итак, — первым нарушает тишину Магнус и деловито хлопает в ладоши, — поясни теперь для особо одаренных. О чем ты говорил?

* * *

Таверна стоит на ушах — первые заселения в Облачном Городе, еще один никудышный шаг вперед, который необходимо отметить. Празднование перехода не было обязательным, но обычная человечность заполняет даже виртуальные углы. Малейший успех в продвижении подпитывает надежду, рыхлую и покрытую едва ли не мхом, зато живую. — Я хочу сказать тост! — кричит Саймон. — Дайте мне сказать тост! Алек смотрит на него с сомнением, но тут же расслабляется. Саймон — в любой другой вселенной Саймон. Когда они собирались втроем с Иззи, Алек считал, что он неплохой парень, но на этом список привилегий кончался. Забота о сестре переросла в пассивный ритуал, наблюдение и лишь косвенное участие. По части отношений Алек не был знатоком, поэтому в этом деле лучше всего положиться на Иззи. Проблем потом не оберешься, но Иззи всегда говорила: — Ото всех отношений всегда будут проблемы. Куда более страшно, если проблем нет. Бойся, Алек, беспроблемных людей. Они точно что-то скрывают. Иззи знала больше него всегда. Знает. И Иззи точно бы сказала, что делать с тем чувством, которое таится под сердцем. И которое жжет затылок прямым взглядом Магнуса — можно ли считать, что их отношения совершили свой переход на уровень выше? Что праздновать Алеку? — Брось, Стиви, все и без этого в курсе, что у тебя прошел крит-удар, пить за него мы не будем, — смеется Магнус, и смех подхватывают остальные. — Сам ты Стиви, Магнус! Мог бы и подыграть! Звон бокалов и радость на всех одна. Алек опирается на стену и, скрестив на груди руки, рассматривает каждого, кто попадется на глаза, намеренно избегая одного конкретного человека. Очень логично с его стороны, учитывая, что совсем недавно они целовались. Пять баллов Алеку за храбрость — именно Алеку, Арчер бы пошел по другой шкале. Нравится ли он Магнусу? Не Арчер, этот крутой парень с луком, на которого все полагаются, который побеждает в каждой битве, который помогает налево и направо, мальчик-одиночка, с недавних пор работающий в команде. Нет, не Арчер. Нравится ли Магнусу сам Алек? И как много Алека в Арчере?.. Он так стремился стереть себя и забраться в шкуру другого, что теперь понятия не имеет, какую из сторон больше остальных уважает Магнус. Он ведь даже не знает, какой жизнью он жил. Ни гуляний, ни друзей, ни даже отношений — серое пятно с претензией на оригинальность. — Игроки уже заполняют город, — не без гордости говорит Клэри. — Чувствую, что эта локация будет новым Центром. — Разведка снова во всех разговорах. Приятно знать, что мы подаем надежду, — Саймон довольно жмурится. — Слышал, неподалеку есть тайник с сундуками. Может, стоит раздобыть парочку ключей? Уверен, у нас есть неплохой шанс что-нибудь подобрать. Алек отворачивается и делает глоток из своей кружки. И переводит взгляд на Магнуса. Тот подходит к нему. — Ты совсем не блещешь радостью. Может, оставишь наш разговор за рамками твоего настроения? У всех праздник. Голос у Магнус заботливый и ласковый. — Я не думаю, что смогу излучать веселье, когда теперь я знаю, что виновник всего среди нас. — Но ты ведь не знаешь этого наверняка. — Я не знаю, — соглашается Алек, — но это самое логичное, что можно только предположить. Магнус молчит. Смотрит на Алека с необъятной нежностью и тоской, которая разбивает сердце — ни прикоснуться, чтобы утешить, ни ощутить, чтобы успокоиться. Он делает вдох, готовясь, видимо, что-то сказать, Алек очень хочет услышать, что. Но их перебивают: — Ребят, там что-то случилось… Алек смотрит Магнусу в глаза. Под длинными ресницами застывает невысказанная важность, тонкие губы смыкаются, и тот первый обращает внимание на подошедшего, моргая слишком часто. — Что? Что случилось? Откуда-то снаружи раздается полный ужаса крик, и Алек, не раздумывая, подрывается с места. На ходу он вызывает меню быстрого доступа, надевает лук и уже в следующее мгновение оказывается в толпе заинтересованных. Магнус останавливается у него за плечом. — Что за черт? Посреди вымощенной улицы сидит игрок. Рядом с ним, повторяя силуэт человека, медленно тают кристаллы жизни, исчезая в воздухе тысячей сияющих точек. Как кто-то мог лишиться всех хит-поинтов прямо в городе? В месте, где никто и ни при каких обстоятельствах не может умереть? Системой не предусмотрено. Разве это возможно вообще? — Парень… ты что? — голос из толпы звучит неуверенно, вопреки тому, что они слышат далее: — Мне нужен Арчер. Я слышал, Разведка где-то здесь. Сталь в голосе и ни единого намека на слабость. Алек не знает, почему не может пошевелиться. Он смотрит, смотрит и смотрит, его голова переполняется мыслями, которые одна за другой всплывают яркими вспышками и цветными образами. Шум в ушах отчетливо подводит к единой догадке, и Алек хмурится. Игрок поднимает глаза. Алек начинает дышать. — Джейс? — узнавание считывается на лице, и первобытное волнение отпускает. — Что происходит?

* * *

— Ты сказал, вы были в окрестностях. Алек трет виски, как если бы у него болела голова, но боли нет — перенапряжение бьет в эмоции, перестает хотеться даже жить. — И моего союзника убил игрок. Я не выдумываю, мне это не нужно, — Джейс пятерней уверенно зачесывает волосы назад. — Я давно копал на Гильдию Гроб, но не было ничего прямого. Никаких улик и доказательств — эти ребята знают, как заметать следы. — Я все еще не вижу смысла, — признается Магнус. Они находятся в штаб-квартире Разведки, в месте, которое по праву считалось самым безопасным последние месяцы. До сегодняшнего дня. — Травля игроков, кража предметов и денег? — перечисляет Клэри, стоя в отдалении. Алек не очень уверен, что ее вообще стоит втягивать в это. — Шантаж? — Ничего из этого, — отметает Джейс. — То есть сперва они действительно запугивали тех, кто ниже уровнем, но в конце концов все просто замолчали. А их гильдия продолжала творить всякую хренотень. Эй, прекрати так пялиться на меня. Алек прослеживает взгляд Джейса и в упор смотрит на Магнуса. Тот красноречиво переводит взгляд на Алека. Джейс, вроде бы успокоившись, тоже смотрит на Алека. — Смысл как раз-таки очень простой и примитивный. Эти идиоты — полноценные поклонники всеобщего заточения, и каждый из них свято убежден в том, что эта реальность гораздо ценнее, чем та, наша. — Им крышу снесло? — возмущается Саймон. — Что за дух протеста? Революция, война, переворот? Нам пора собирать армию и отправляться на расправу? — Во всех мирах существует гармония. На любой минус найдется плюс. На Разведку найдется Гроб. Что за примитивщина названия вообще? Я не хочу объявлять войну клану, название которого не соответствует планке грамотности. Алек хмыкает и устало качает головой: — Как насчет того, чтобы озаботиться тем фактом, что люди убивают людей, и нигде теперь не безопасно? Магнус щелкает пальцами в жесте «точно, как я мог забыть», а Джейс вопросительно смотрит на Алека и интересуется: — Где ты вообще подобрал этого попугая? — Верховного мага, попрошу, — отвечает Магнус. Джейс озадаченно смотрит на него, Магнус же проверяет целостностью своего маникюра, Саймон, кажется, готов рвать на себе волосы: — Да не парься ты, он это сам только что придумал. Лучше давайте подумаем, что нам делать теперь. Тишина. Алек тяжело вздыхает и опускается на деревянный стул у окна. — Почему ты, Джейс, искал меня? Джейс, постепенно остывая, теряет колючий вид. Он расслабляется и тоже присаживается на стул — напротив. — Я верю тебе. Не знаю, почему — каким-то двадцатым чувством, но верю. Все молчат. Никто не осмеливается прервать его, и Джейс, выждав какое-то время и обведя каждого из присутствующих внимательным взглядом, выговаривает: — В Разведке есть предатель. Мне не удалось выяснить, кто он, но он точно среди ваших рядов. Я подумал, будет правильным найти именно тебя, Арчер, и сказать это именно тебе. И может я сейчас сделал огромную ошибку, проговорившись об этом перед всеми вами — ребята простите, но я вас банально не знаю. Но… — он вздыхает. — Я хочу помочь.

* * *

По каким законам живет цифровое пространство — непосильная задача гения, проблема айтишника или бытовуха геймера — нет ни единого смысла, когда ты не принадлежишь себе. Люди хотят причинять вред другим людям — это закон вселенной или природы, здесь уже копаться знатокам, но одно точно происходит прямо сейчас: люди действительно убивают людей. Огромный штраф не боится силы, сила не боится отмщения. Уверенность, закованная в тысячу и один доспех, напичканная бафами и заточкой идет черной чумой — весть облетела быстро. Алек стоит и слушает раз за разом одни и те же возгласы, одни и те же слова сплетаются в монотонное жужжание, и в один момент ему кажется, что он у себя в комнате, где работает мощный процессор его компьютера. Процессор заговорщицки гудит: — Нигде не безопасно. Пространство сужается до: — Нигде не безопасно. В ушах голос Джейса: — В Разведке есть предатель. Алек смотрит на разноцветную толпу, прячась в тени. Сплетни и сломанный телефон по всему Облачному городу нагоняют сырую тоску, в которой сгнивает все доброе. Магнус трогает его за плечо: — Ты напуган или расстроен? — он силится поймать его взгляд, но Алек слишком упрямый. — Я разочарован. — Не думаю, что кто-то из этих бедолаг пышет восторгом от происходящего. Ребята, которые принялись сокращать наше скромное население, марают свои руки чужой кровью, и это не есть здорово. — Я не понимаю, зачем. — Разве это не очевидно? Алек удивленно смотрит на Магнуса. Тон его голоса заставляет едва не устыдиться собственной слепоты, но Алек действительно не понимает. Магнус же, как будто бы снисходительно ухмыльнувшись, поясняет: — Мы находимся в невероятном мире, Арчер. Миллионы задротов по всему миру бредили идеей нейроприводного погружения в реальность. И теперь это действительно по-настоящему. Есть тысяча способов завоевать власть, стать богатым, запугать слабых, прославиться и слыть героем. Это не устраивать флешмоб где-нибудь на Елисейских полях, чтобы о тебе погудели соцсети, и ты через неделю забыт. Это уникальный шанс фанатикам прожить жизнь в фэнтези, о котором бредит часть населения. — Есть ли шанс, что они не считают это убийством взаправду? Магнус, если ты не заметил, здесь люди действительно умирают. Магнус делает такое удивленное лицо… Алек не в порядке, он неспокоен и озадачен, но жизнь в мимике Магнуса — что-то особенное. — Ты мне только что открыл глаза, — в сердцах выговаривает он. — А я-то думаю, что это я заигрался немного, не пора ли мне там выйти? Кстати, где тут кнопка выхода, знаток? Ты серьезно? Арчер, я всегда был о тебе лучшего мнения, а ты, выходит, не хрустальная туфелька, а гномий башмак. — Ты меня тупым только что назвал? – Алек возмущенно поднимает брови, но Магнус непреклонен: — Хотя, судя по внешней комплектации, тут целый сапог. Знаешь, Арчер, тебе стоит претендовать на звание самого изящного гномьего башмака. Что ты думаешь о… ботфортах? — Прости, что? Алек теряет смысл разговора и смотрит на Магнуса просто и прямо, не скрывая ни своего замешательства, ни того обнаженного волнения, которое подступает каждый раз, когда Магнус рядом. Магнус рассуждает о каких-то совершенно глупых вещах, и Алек временами не может проследить логику в его суждениях, но никогда в жизни он еще не сомневался в суждениях Магнуса, потому что Магнус — умный. И надежный. Алек все еще не может поверить, что они целовались. — Мне бы очень хотелось оторвать руки тем, кто сделал это, — слышит Алек. Ему кажется, что проходит слишком много времени с тех пор, как его мысли перешли на сторону откровенного восторга внешностью Магнуса, когда тот заговорил совершенно серьезным голосом. Искра добродушия в одно мгновение затухает под усталостью и тоской, не услышать которые невозможно. — Мы все умудрились потерять людей, которых хотели сберечь. Будь это цифровые образы здесь или люди на Той Стороне — их нет с нами сейчас. И кто-то только что лишился своего друга здесь. Замолкает. Вместе с Магнусом, кажется, замолкает даже пестрая толпа. Внимательные карие глаза смотрят с болью и чем-то усердно запрятанным, Алек не может разобрать, и теряется. Магнус говорит: — Мне страшно. И я знаю, что тебе тоже страшно. Всем нам страшно. Иначе не стали бы люди убивать людей, Арчер. Алек слушает. Закрывает глаза и на веру принимает каждое слово. — Ты не можешь спасти их всех. — Если только я вообще смогу кого-то спасти. — Что за трепетное уныние, солдат? — Магнус оборачивает руку вокруг его шеи и наклоняется ближе. — Мы уже прошли так много, волосы дыбом встают при одной только мысли, что это действительно происходит с нами. — Видно, ты постоянно об этом думаешь, раз твои волосы никак не могут найти точку гравитации, — говорит подошедший Джейс и становится рядом. Под его взглядом Алек чувствует себя не в своей тарелке. Он прежде никогда не позволял вольность в открытии своих сексуальных предпочтений. Сейчас он тоже не позволяет, но отчего-то кажется, что каждый здесь вот-вот догадается. — Слышал, вы завтра идете на Босса. Я бы напросился с вами, но я пока думаю. Вероятность быть заколотым в спину не прельщает. — Ты вообще странный тип, — жалуется Магнус, и Алек чувствует себя неловко еще больше, потому что Магнус притягивает его к себе. — Откуда вы знакомы? В его голосе звучит новый тон. Алек по привычке кусает губы и вовремя спохватывается, вспоминая, что не один. — Кстати, насчет этого, — Джейс игнорирует Магнуса и спрашивает: — Арчер, можно тебя на пару слов? Магнус сразу же выпускает его, и Алек идет следом за Джейсом. В тишине петляют вдоль построек и выходят к набережной, густо засаженной какими-то фиолетовыми деревьями, гофрированные кроны которых лентами опускаются в воду. В отражении — небесное колесо с множеством дневных созвездий. Калька мира, тюрьма, приговор. — Я хотел извиниться. Фраза вылетает одновременно, и Алек удивленно поднимает голову, встречаясь с таким же удивленным взглядом Джейса. Они молчат и долго смотрят друг на друга, будто это и есть те самые объяснения. Столько мыслей и готовых вот-вот сорваться слов. Столько эмоций и непреодолимого желания стать опорой. Они смотрят друг на друга, и оба понимают главное: теперь все будет иначе. А потом говорят: — Ты первый. — Ты первый. Джейс, запрокинув голову, хохочет, и Алек осознает, как сильно соскучился по родным.