Рука защиты

Невероятная усталость — вот, что испытывает Алек, когда вокруг не остается ни одного чудища. Джейс тоже не выглядит бодрым, и это немного льстит. — Вроде бы слабые мобы, а жизни с ними нет, — жалуется он и прячет клинок на пояс. — Ты уверен, что ты бы справился с ними один? — Их сила в количестве, — Алек усаживается на траву и тяжело вздыхает. — Я бы нанизал их на стрелы еще до того, как они бы до меня добрались. — Ох, фу, ты даже звучишь пафосно. Или это уже первые симптомы звездной болезни? Не зря все это время о тебе трещит весь сервер. Ты в курсе, да? Алек, смущенный, трет переносицу. — Я не собирался быть у всех на слуху, Джейс. Не в таком случае — не в случае выживания. Если бы мы играли несколько часов в день, то, может быть, это было бы прикольно — потусить среди прочих и похвастаться. Быть может, заслужить звание самого продвинутого игрока. Но ты ведь понимаешь, что сейчас я хочу, чтобы это все просто закончилось. — Святоша. Он усмехается. — Но знаешь… ты выбрал правильный путь, — все-таки говорит Джейс и, немного погодя, садится рядом. — Я не знаю, что бы мы делали, если бы среди нас не нашлось тебя-дурака, который не какой-нибудь там вычурный жмот, а именно местный герой. Каково это? — Смеешься надо мной? Алек смотрит на Джейса, но тот умело держит серьезное лицо. Правда, под настойчивым взглядом, он все же сдается и улыбается: — Смеюсь. За зеленым лугом впереди простирается огромная песчаная равнина. На ней разгуливают монстры невысокого уровня, странные на вид, с одним глазом, голой шеей и пушистым хвостом. Алек помнит, как подбирался к таким на начальных локациях и потом долго уносил ноги, пока не нашел точку, откуда можно было телепортироваться. Сейчас эти же твари для него кажутся ватными комками: захотел — раздавил. Ничего сложного. Совсем недавно, казалось бы, был ровно год, как он не вернулся домой. Никто из них не вернулся. Но время неумолимо тянется дальше — их время. Интересно, как называли этот день в мире? Ведь люди всегда называют дни в честь или память каких-то страшных событий. — Думаю, нам стоит поторопиться, — спустя некоторое время произносит Алек и поднимается, оглядываясь. Быть начеку стало повседневной привычкой — он не к месту вспоминает, как в каком-то фильме показывали героя, спавшего в обнимку с двустволкой. — Скоро общие сборы Разведки, нам обещали что-то проинструктировать. — Фу, Разведка, — многозначительно выдает Джейс и кривится. — Меня тошнит от этих корон. — На самом деле ты просто завидуешь, — Алек издает смешок и, доставая кристалл телепорта из инвентаря, обхватывает его обеими ладонями. В общем-то, его самого тошнит от вычурности формы. — Корона — слишком пафосно. Из всех разведчиков ей радуется только Капитан, который ее выдумал, и Магнус, и то, только потому, что настоящая корона помнет его укладку. Алек не выдерживает и смеется: — Не хочу даже спрашивать, чем тебе не угодил Магнус, потому что у вас двоих нездоровые отношения друг с другом. — У меня такие отношения со всеми в Разведке, — Джейс становится напротив и кладет руки поверх рук Алека — на кристалл. — У меня галлюцинации — я вижу предателей во всех. Кроме знаменитого Арчера, потому что мои галлюцинации очень избирательны. — Мне нравится Магнус. Джейс не выглядит впечатленным: — Я знаю. Не обессудь, Арчер, но мы летим или нет? Я все понимаю, у тебя приступ откровения, но мы стоим и держимся за долбанный кристалл. И говорим о Магнусе. Господи. Ты же только что опаздывал? Алек держится изо всех сил, чтобы не врезать Джейсу по голове. И вдавливает пальцы в твердую поверхность кристалла, пока они оба не исчезают в белоснежном свечении.

* * *

Фиолетовое утро росчерком пишет рассвет, и наваливается мирская усталость, от которой, кажется, больше всего болят глаза, Алек точно не уверен. Алек не уверен даже в простых прямых — вопросы пулями в лоб: как долго? кому это надо? почему с Магнусом всегда невероятно трудно? Взвалить на шею все проблемы виртуальности и разгребать их коронованной чайной ложкой — самодостаточно, с чувством полного осознания своего дела и, тем не менее, с толикой некоего недоверия. Алек запутался. Огромные снасти, липкие и приставучие, как репей за домом — снимешь и перешагнешь, как тут же налипнет другой. С таким же успехом Алек обрастает несуразицами, от которых голова идет кругом, и карие глаза Магнуса кажутся чем-то большим, чем просто виртуальная обложка. Когда-нибудь он сможет сесть за одним столом с Иззи, ощутить, насколько горячим бывает чай, который непременно будет в его надколотой чашке, и тогда он точно расскажет, как однажды влюбился в парня, которого никогда ранее не видел вживую. Наверное, такие встречи трудно назвать настоящими, и если углубляться в философию вопроса, становится страшно, насколько путано и странно, ненастоящее разбивается о парадокс реальности, только в другой плоскости, в другом цвете, и вся голова снова обрастает репейником. — Мы можем угодить в засаду. Это очень похоже на ловушку. Алек, молчаливый, переводит взгляд на Саймона. Это действительно похоже на ловушку. — Быть может, они хотят, чтобы это было похоже на ловушку, — Магнус опирается на стол и выглядит не на шутку сосредоточенным. — Их действия слишком предсказуемы и очевидны. Я не думаю, что лидер Гробов настолько глуп, чтобы выглядеть в наших глазах ребенком. — Или это действительно ребенок, — резонно замечает Джейс — Все-таки, как ни крути, а в игре попались и малолетки. Кстати, было бы прикольным сюжетным поворотом. — Ага, в итоге мы узнаем, что всю кашу с погружением заварил какой-то сопляк, — Саймон тяжко вздыхает. — Арчер, не молчи, внеси ясность в наши распри, мы погрязли в пучине неведения. Алек сжимает виски пальцами в надежде, что это хоть как-то угомонит гул мыслей в голове. — Еще, кстати, — вклинивается Джейс, — может быть и такое, что вообще информация неверна, и никакого Гроба никто на Юге не замечал. Земля слухами полнится, мы все тут в дураках. — Мы пойдем в любом случае, — Алек устало вздыхает и подходит к столу. На огромной столешнице, как в фильмах про пиратов, карта с вьющимися углами, только обозначения сугубо игровые, и ни один охотник за сокровищами тех времен никогда в жизни бы не догадался, что означают эти разноцветные символы. Алек говорит: — Если это ловушка, нам нужно быть готовыми дать отбой. Если же это их промах, то, очевидно, это наш шанс. В третьем случае, если никого там не будет, то пусть это будет напрасной тратой нашего времени, я не думаю, что кто-то из вас куда-то опаздывает. — Когда ты это произнес вслух, мне на мгновение показалось, что я слишком глупый, — жалуется Саймон. — Так значит, мы будем готовиться? — Ты не можешь вести кучу людей в неизвестность. Алек поднимает глаза и встречается с обеспокоенными глазами Магнуса. — Я не веду людей, Магнус. Я стараюсь действовать во благо и приносить некоторую часть мыслей в общую копилку. Идти туда вас насильно никто не заставляет. — И все-таки, — Джейс упрямо поправляет скручивающийся уголок карты и нервно жует нижнюю губу. — Нам не стоит забывать о том, что среди наших есть один «левый». Эта информация могла дойти до нас и в том случае, чтобы отвлечь от чего-то еще. — Все мероприятия на ближайшее время не несут в себе огромной значимости, Джейс, — Алек жмурится и открывает глаза снова. — Я даже близко не представляю, от чего можно отвлекать. — Но это могут быть не мероприятия, — Магнус переводит взгляд на Джейса, и Алек видит, как тот недоверчиво смотрит на поддержку мага. Но никаких споров не рождается. — Быть может, Гроб хочет провернуть какую-нибудь сделку. А быть может, они хотят разгромить какую-нибудь группу местных солдафонов, которые ровно в то время выйдут на охоту. — Мы можем так вечность торчать и гадать, но что-то нужно предпринимать. Алек скрещивает руки на груди и опускает взгляд в пол. Прибитые доски идеально ровным настилом лежат друг к дружке, ни пылинки, ни грязи, ни следа. Вычищенные дочиста, без шанса быть с изъяном. Это раздражает. Как и раздражает их беспомощность. А хотя… — Мы разделимся. Алек говорит это, и все взгляды тяжелым грузом виснут на нем. Хочется закрыться, но Алек вспоминает, что скрестить руки дважды — задача уже не из достижимых. — То есть, — продолжает Магнус его мысль, — ты хочешь побывать в нескольких местах одновременно? — Именно, — Алек кивает. — Только сообщим всем мы что-то одно. Например, ходку на Гробов, на Юг. Кто-то из нас выбьется из общего числа и проследит за кем-нибудь из наших, кто по каким-то причинам не сможет пойти со всеми. — Предлагаешь шпионить за своими? — Джейс сам нам сказал, что есть предатель, — Алек смотрит на Саймона, и тот не выглядит испугавшимся. — Я думаю, там больше вероятности чего-то достичь. Но нам нельзя попадаться. Суть всей этой затеи — в невидимости. — Ну ты, блин, Арчер по стелсу, тебя послушаешь, плакать захочется, — Саймон усмехается и, выпрямив спину, тянется, как если бы у него затекла спина. — Ну, что ж, я буду готов как только, так сразу. Надоело засыпать с гребаным чувством паранойи. Я не хочу, чтобы так было до тех пор, пока меня не обвинят в предательстве Разведке. — Тебя никто не казнит за дезертирство, — утешает его Магнус, — времена сурового средневековья здесь царствуют только в законах воспитания. Безалаберные пацаны с манерами пивных животов ругаются налево и направо, размахивают кольчугой и мечом, издают боевой клич, как животные, и если бы не система считывания внешности, то это сто процентов были бы ужасно страшные орки. — Аристократия провозглашает этику, — Джейс поучительно поднимает палец вверх. — Прислушайтесь к элитарному обществу, покуда не слетели ваши головы, простолюдины. — Я только что сказал, что тут нет казни, Джонни. Не заставляй меня поднимать тему умственной одаренности и феноменальной способности слышать собеседника. — Твои речи, словно мед, закладывают уши, перепонки слипаются. Кажется, я лишился понимания человеческой речи как таковой. Приторно и сладко. Магнус округляет глаза: — Я ошеломлен вашей способностью в эпитеты, сир. — Надеюсь, я смог удивить вас, коварный маг. — Я ранен и болею. Я же полагал, что вы совсем бездарны и потеряны. — Что-что? Я ничего не услышал и не понял, о, господи, Арчер, я и правда растерял способности к переработке информации! Саймон заходится хохотом, Алек ловит добрый взгляд Джейса. Тот, кажется, негласно сообщает ему, что словесная баталия не окончена, и что Магнус еще получит снаряд высокопарного подзатыльника, но хорошее расположение духа не вдохновляет на словоприкладство. — Надеюсь, вы оба закончили, — Алек переводит взгляд на Магнуса, и все внутри теплеет от одного его вида: полное спокойствие и, как обычно, невозмутимое разглядывание собственного маникюра. — Нам нужно решить, как будем действовать. Саймон, напиши Клэри, пусть подойдет — разнообразный взгляд нам только поможет. — Это потому что она женщина? — Это потому что она художник, идиот. Когда мы вернемся домой?..

* * *

В южном округе без перемен и происшествий, их отряд достаточно большой, чтобы отразить нападение. Если по их данным информация верна, то Гробов не так много и они не так страшны — страх таится в самовнушении, механизме сложном и болезненном, и гораздо злейшем, чем дети-убийцы. — Это хорошая идея, — хвалит Магнус, явно замечая все, что написано у Алека на лице. — Они тоже справятся, не беспокойся. У них был отличный пример для подражания, думаю, каждый из них заслуживает немного больше веры. Что скажешь? — Я не могу понять, что происходит между нами. Магнус осекается и смотрит на него так, будто видит впервые. Алек ругает сам себя, что раньше не замечал, как же все-таки красиво смотрятся в темных волосах эти красные пряди. Он и раньше обращал на них внимание, но именно сейчас, в предзакатном мареве, когда небо тонет в золотом и багряном, Магнус кажется слишком далеким и нереальным. Красивый, неземной, виртуальный, как каждая буква в его имени. Если его совсем не существует? Быть может, это программный код? Быть может, Магнус так хорош в магии, как никто другой, потому что он и не человек вовсе? Красивый Магнус, с идеальным росчерком глаз, который не любит говорить о своей жизни, потому что ее нет? Что между нами, Магнус? Кто ты? — Мы сначала целуемся, а потом ты ведешь себя так, будто ничего не было… — Алек не оправдывается. О, господи, он ведь не оправдывается? Но замолчать уже не может, поток слов внутри срывает все петли. — Я мог неправильно это толковать, конечно, но мне кажется, будто я не один ощущаю все это. Я ведь не могу чувствовать это один? Он беспомощно смотрит на Магнуса, красивого и недосягаемого, и кажется себе подростком, который впервые пытается признаться другому человеку. Алек очень смущен, но помимо этого он зол и растерян, и единственное, что мешает ему больше всего — дурацкий нейрошлем на его голове. — Арчер… Алек видит, будто в замедленном действии, как Магнус поднимает руку и мягко трет нос, опускает глаза, поджимает губы. Потом он возвращает взгляд — и Алек начинает медленно тонуть. — Арчер, тут полно народу, а еще, кажется, мы не знаем наверняка, засада это или еще какая-то чертовщина. Давай мы перейдем к обсуждению позже? Как только выберемся? — Ты отодвигаешь это, — разочаровывается Алек. — Я надеялся, ты захочешь поговорить. — Ты измотан, — Магнус делает шаг навстречу. — Последние несколько дней ты казался особенно уставшим. — И ты видел это. — У меня есть свои причины не тянуть все одеяло к себе, Арчер, — тон Магнуса меняется, и вся нежность кристаллизуется в настороженность. Алек смотрит с непониманием и... интересом. — Это как-то связано с тем, что мы в игре? Или, быть может, у тебя есть что-то еще, о чем ты не рассказал? Ты с самого начала не говоришь ни о своей жизни, ни о чем, только… сражаешься, будто один из нас, будто бы тебе не все равно, хотя ты такой же одиночка, как и я. Я не забыл наше первое знакомство, ты сам меня нашел, ты сам меня пригласил в свою группу. Это не может быть простым совпадением. — Остановись, Арчер, — угрожающе говорит Магнус, делая еще шаг навстречу, — не говори то, о чем будешь жалеть. Я лишь прошу подождать до тех пор, пока вся ситуация не прояснится. Мне хочется, чтобы мы поняли друг друга, понимаешь ли ты меня сейчас? Обеспокоенный голос Саймона раздается в диалоговом окне чата, всплывшем в углу слева. — Ребят, мы тут с Джейсом пошли за капитаном, он не с вами? Алек кидает взгляд далеко вперед, в начало их строя, туда, где сидит лидер, где мнимый ветер развивает флаг, где начинается Разведка, самое ее сердце. — Саймон, капитан на месте. Вы уверены, что вы следите за ним? Магнус, не имея доступа к приватному диалогу, стоит рядом и молча ждет. Алек хмурится. — Это точно он, Алек. А уверены ли вы, что лидер с вами — тот же самый капитан? Не мог же он раздвоиться и разойтись со своей доброй или злой половиной? — Это точно капитан, — подтверждает Алек мгновение спустя и делает несмелый шаг по направлению к флагу. Ноги кажутся тяжелее обыкновенного, дышать становится сложнее, а за спиной — голос Магнуса. Но Алек уверенно тянется вперед, осторожно протискивается через спины союзников, подходит ближе, ближе, ближе и ближе. Небо нависает красное и низкое, солнца больше не видно — впавшее за высокий черный холм оно красит все в алое. Алек идет вперед, корона на полотне расправляет крылья, золотой символ разведки сияет в подступающей тьме. Корона как символ правления. Корона как знак власти. Слишком самонадеянно? Или заранее известный ход? — Саймон, не спускайте с него глаз, — чеканит Алек. — У нас нет капитана. Это голограмма. И, выдохнув, добавляет: — Дождитесь нас, мы сейчас будем. Скинь координаты. Магнус догоняет его, и на его лице вопросительным знаком проступает все то недоумение, которое он не высказывает вслух. Пока. — Мы действительно отвлечены, — говорит он Магнусу шепотом, наклоняясь ниже. Тот не отстраняется, Алек подмечает, насколько близко они стоят, и насколько это кажется новым и привычным одновременно. Красное небо не отступает, голограмма все еще выглядит, как капитан. — Создатель здесь. — Прости, что? Магнус смотрит на него с ужасом, наверняка, пытаясь переосмыслить и уложить в голове только что услышанное. Алек готов повторить. — Создатель игры. Он здесь, — терпеливо поясняет Алек. — Я же говорил, что нет смысла создавать замкнутую реальность и не иметь возможности наблюдать за ней. Со стороны — это дурацкая идея. А вот быть в гуще событий… — …и прекрасно осознавать, что происходит, играть роль Демиурга и сталкивать людей, — до Магнуса, наконец, начинает доходить, и Алек кивает. — Зачем это все? Он ведь не мог запереть нас просто так всех, в одной колбе, чтобы поиздеваться? Нужна цель, нужен смысл и мотив. — Чем бы оно все ни было, мы можем остановить капитана. У нас не хватит силы, быть может. Но стоит попробовать. Алек обходит его стороной, задевая плечом. Магнус спохватывается и спешит за ним. — Силы, может быть, и не хватит, но вот дури — хоть откачивай. Хочешь бросить этих людей сейчас? Вдруг, Гробы все-таки нагрянут? Вдруг, нас окажется меньше? Каждый из этих смельчаков из Разведки окажется мертв. Алек игнорирует обеспокоенный взгляд Магнуса и, отходя ото всех, качает головой: — Люди продолжат умирать, Магнус. А сейчас моя задача — сесть на хвост тому, кто во всем этом виноват. И по возможности вернуть нас домой. — Что ты делаешь? — Магнус упрямо идет следом, Алек вынимает из инвентаря кристалл телепорта, обхватывает его обеими руками. — Ты реально собираешься рискнуть? Арчер! Прекрати меня игнорировать. Это полное безумие. — На горе, когда я взялся убивать дракона, ты говорил так же, — угрюмо отзывается Алек и прикрывает глаза, готовый телепортироваться. Но медлит и, как бы нехотя, добавляет: — Ты можешь остаться здесь. — Ты тоже. — Не делай вид, будто беспокоишься о всех этих жизнях, Магнус. Ты сам мне говорил, что я не обязан. Так не отступай перед своими словами и дай мне уйти. Алек видит, как нервно сжимает кулаки Магнус, как что-то внутри него борется за и против, и облегченно (нет, нельзя быть таким предсказуемым) выдыхает, когда ладони Магнуса ложатся поверх его, и все заходится в белоснежном свечении телепорта.

* * *

Каменные стены, кривые, ломаные, пещерные, звук протекающей воды, какое-то до ужаса безобразное ущелье, катакомбы, в которых они однажды проходили квест на начальных уровнях. У самого входа стоят Джейс и Саймон, чуть поодаль на огромном сером булыжнике сидит Клэри и листает какие-то статьи. Может, информация? Алек идет к ним. — Арчер, — первым начинает Саймон, — ты ведь понимаешь, что сейчас это точно не одна из шуток, и что при малейшем промахе ты будешь убит? Если это действительно создатель, то, мне кажется, он захочет убрать всех нас. Мы ведь разгадали его секрет. Он не оставит нас в живых. Не то, чтобы это была точная информация, но будь неладна логика, потому что все сходится. Джейс грозно молчит, Клэри шумно выдыхает и опускает голову в руки. Саймон, не веря общему остолбенению, стонет и по-детски капризно отворачивается. Они все ужасно подавлены. — Алек. Слово эхом прокатывается по каменным сводам и заканчивается каплей воды в отдалении. Ребята поднимают головы, и Алек ухмыляется. Он не ожидал, что собственное имя так приятно будет слышать здесь, в чертовом виртуальном пространстве. — Меня так зовут. Сказал это вслух, и домом сразу повеяло. Поверить не могу. — Алек. Голос Магнуса касается самого сокровенного. В руках растекается слабость, обида сменяется зачарованностью, но тут же угасает под простым ничего, и Алек не может не повернуть к нему голову. Магнус смотрит на него впервые так открыто. — Не ожидал услышать его сейчас. Алек. — Ты уже два раза его повторил, Магнус. — Алек. — Впрочем, мы все знали его, — вздыхает Клэри, подходя ближе и рассматривая их лица. Алек не чувствует себя раскрытым. Он чувствует себя собой. — И мы сохранили этот секрет. Бежать от себя к себе, гребаный замкнутый круг. Вылепить маску по собственному подобию, чтобы тяготиться ею и искать возможности снять. — Как и хранили секрет про то, что кое-кто бета-тестер. Согласись, мы неплохая команда? Эту маску очень хочется снять с Магнуса. Алек знает его имя, видит лицо, улавливает голос, пусть и не такой реальный, как будь это в самом деле. Но сам он — далекая галактика с тысячей неизведанных планет и новых звезд, созвездий, прочитать которые не в силах ни один астроном. Слишком ново, слишком колется черными просторами, не хватает питания на свет — Алеку нужно больше света. Горящий и яркий Магнус — блистающий и взрывной снаружи и такой темный изнутри, и письмена его — инопланетные скрижали. Как тебя достать? — Алек, — вновь зовет Магнус, и Алек слушается — подходит ближе, попадая в объятия без тепла и чувства прикосновения. Они могли бы простоять так немного дольше, но нервы на кончиках пальцев оседают неприятным покалыванием и нетерпеливым «скорее». А потом Алек перестает дышать: — Нью-Йорк. Когда игра закончится, найди меня, хорошо? Я расскажу тебе о своей жизни все, что пожелаешь. От самого начала. Я расскажу тебе все. Глаза Магнуса, с отблеском золота, красивые и невероятно сказочные, обретают новый смысл. Накрашенные ресницы, черные и длинные, россыпь чего-то блестящего на верхнем веке. Даже маленькая блестящая страза в уголке под левым глазом — все обретает новый смысл. Магнус реален и живет в Нью-Йорке. В этом дурацком, мать его, огромном Нью-Йорке. Из всей планеты — именно Нью-Йорк. Неожиданно взгляд Магнуса смотрит сквозь — куда-то за спину, и улыбка меркнет. Алек готов поклясться, что чувствует ледяной холод. Особенно тогда, когда слышит: — Клянусь, я ничего не знал, Алек. Я правда ничего не знал. В глубине пещеры, в сквозняках и сырости, в разбавленной полутьме с ярким желтым огнем в руке, стоит капитан. Возвышается, алеет мундиром, застывает гордостью и совершенством. Алек впервые видит его лицо так близко, но готов поклясться, что выглядит оно иначе. Как и голос, который раскатывается по пещере низким баритоном: — Вы оказались умнее, чем я мог надеяться. Право, я не ожидал, Магнус, что среди этой кучки игроков окажешься и ты. Было познавательно, я бы купил тебе мороженое в знак уважения, но ты уже вырос — к счастью это или к сожалению, не знаю. К тому же, думаю, ты не захочешь пойти со мной на ланч. Сколько прошло с тех пор лет? Магнус молчит. Алек молчит тоже. Наверное, его шлем только что закоротило, раз вся мыслительная деятельность в один миг перестала работать, голова в одно мгновение перестала быть ульем из огромного роя догадок и вопросов. Смешно, но в голове стояла картина из сухого поля, которое вяло на глазах. И гнило моментально. Пустая черная равнина. Джейс ругается матом, потом ударяет ногой кирпич, и кричит: — Да ладно, неужели! Я, черт возьми, так и думал, так и думал ведь! Вот чувствовал, чувствовал, черт возьми, Магнус! Ну быть просто не могло, чтобы твоя сияющая задница не приложила к этому свой острый ноготок! — Джейс, он был с нами с самого начала, почти, — осторожно говорит Клэри, тут же перехватывая его под локоть. — Да стой же ты! — Вы и правда повелись, — полное разочарование выплескивается ледяным ушатом прямо в лицо, — сложи два и два, Арчер, этот маг тебя тупо обвел вокруг пальца. Всех вас обвел. И меня заодно! Алек чувствует, как уши заложило водой. Как будто бы водой. Наверное, с шлемом и правда что-то не так, потому что двигаться он не может тоже. А капитан стоит улыбается и, сложив ладони «лодочкой», с интересом наблюдает за ними, как за своим самым невероятным проектом. И ждет. Это их время. — Твою же мать… Магнус садится на корточки, обхватывает руками голову и закрывает глаза. Его плащ с тихим шелестом опускается следом, черный и с золотым росчерком на этот раз, с увеличенной защитой — Алек самолично приносил ему недостающие предметы на зачарование. Ти-ши-на. И только капли продолжают эхом разбиваться о камни. — Твою же мать, — повторяет Магнус уже громче. — Если бы я знал, что эта чертова игра без выхода, я бы полез, по-вашему, в этот дурацкий нейропривод?! — в голосе, наконец, слышится сталь, и Алек на совершенно нечитаемом уровне хочет, чтобы он опроверг все самое ужасное. — Да, скажи я вам, что сын производителя этой игры, вы стали бы доверять мне? — Ты мог сказать! Мы бы могли догадаться гораздо раньше! — Джейс не унимается, Саймон позади трет лицо руками, Клэри же единственная, кто все еще держится. — И мы тебе жизни доверяли? Да весь сервер положил свои головы под ноги Разведки! — Я не создавал Разведку! И я не горел симпатией к ним, в конце концов, я понятия не имел, кто такой… капитан. — Но это ведь ты договорился о том, чтобы нас взяли в Разведку! — Саймон обижен и расстроен. — Это слишком не похоже на совпадение! Скажи что-нибудь, Магнус. — Это чертов эффект бабочки, — Магнус тыкает пальцем в капитана. — Чертовы вероятности и выводы, это, блин, твоя страсть к системам! Капитан молчит. Джейс отстегивает с пояса ремень и швыряет его на пол, да с такой силой, что даже Алек невольно вздрагивает. Опять молчат. Саймон отходит к стене и опирается поясницей о камни, Клэри остается стоять где-то между ним и Джейсом, который, в свою очередь, словно беспокойный маятник, вышагивает туда-обратно. Алек боится смотреть на Магнуса. — Что ж, — прерывает тишину капитан, и Алек поднимает на него глаза. — Раз уж мы тут с вами застряли, я говорю про эту пещеру, ох, простите за каламбур! Смех разлетается хлопками крыльев летучих мышей из-за темноты, и когда эхо, наконец, смолкает, капитан делает глубокий и долгий выдох, а потом качает головой: — Вы превзошли все мои ожидания. Признаться, я никак не думал, что кому-то под силу будет вычислить меня. Я ведь был единственным игроком на сервере, у которого не отбавлялось здоровье и не менялось лицо после самостоятельных настроек внешности. Кстати, это было просто наилучшим моим решением — вот уж еще чего не ждал, так это твоего появления, Магнус. Магнус цокает и отворачивается. Алек старается не забывать дышать. — Было бы печально, узнай меня кто в лицо, — он машет рукой, как веером, и поднимает брови. — Впрочем, было забавно. — Забавно что? — Вы. Все вы. Клэри хмурится и непонимающе сжимает кулаки: — То есть, по-вашему, это смешно? Мы боремся за свои жизни, мы умираем, мы отдаем все силы, чтобы нас осталось как можно больше, а вам — забавно? Капитан кивает: — Забавно. — И в чем смысл? — Джейс останавливается и устало смотрит на него. Алек не думает, что готов слышать хоть какой-либо ответ. Ник капитана на короткое мгновение мигает и становится багровым — цветом игрока-убийцы, — потом буквы меняют очертание, и становится легко считать проклятое «Асмодей». — Тебе не понять, мальчик, всей сущности этого научного прорыва. Но раз тебе все равно суждено умереть, то, пожалуй, я буду краток и скажу на понятном языке. Всего спектра открытия не поймет никто из вас. Ну, разве что кроме тебя, Арчер. Ты впечатлил меня больше всех. — Так в чем суть? — Алек не меняется в лице, хотя упоминание его имени, здешнего имени, к которому привык, как к своему родному, и родное уже кажется чем-то отдаленным, но… теплым… Это упоминание столбит. — А что есть власть? — встречный вопрос и наигранное любопытство. — Уж точно не корона на гербе, — хмыкает Магнус. — Отнюдь, Магнус, Разведка получила свое. — Вам рабы нужны, что ли? — Клэри с омерзением кривится и переводит взгляд на Саймона. — Как грубо, — Асмодей машет рукой, будто разгоняя дурной воздух. — Я бы призвал называть это массовым гипнозом. Вы и представить себе не можете, какой доступ открывает ваше заточение. Это столько невероятных умов в одном цифровом пространстве. Особенно, не будем скромничать и жадничать, Арчер, твоя сообразительность не в меру притягательна. — Всякий мотив преступления всегда начинается с жадности — будь то ревность, деньги или власть, — с тоской заключает Саймон. — Не думал, что однажды стану жертвой именно таких нелепых обстоятельств. — Цена? Алек поднимает голову и смотрит Асмодею в глаза. В эти чертовы светлые глаза, в которых нет ничего и близкого с глазами Магнуса. Серо, сыро, тускло, обыкновенно. — Какова цена? Твои правила, твоя игра. Ты ведь не собираешься сидеть здесь всю жизнь. Конец же не так близок, как нам хочется? И вот он ты — стоишь и рассуждаешь о власти. Но у всего есть цена. — О, поверь мне, Арчер, конец гораздо ближе, чем ты думаешь. Просто ты перешагнул кучу уровней и встретился с конечным боссом раньше времени. Думаешь, у тебя хватит сил остаться в живых? Алек знает, что рисованное здоровье капитана — системный баг, вызванный намеренно. Честный равный бой — условия, от которых улыбка напротив становится шире, меч в ножнах вдруг отдает синим и ледяным, обеспокоенные лица Клэри, Джейса и Саймона. Вы не верили мне? Я ведь ради всех сейчас стою на последней ступени. Или это просто усталость, и, наконец, эта дорога закончится здесь? Магнус что-то кричит, на щеках Клэри сияют слезы, гул шума и голосов, звук ветра и капли эхом отдаются в пещере - кап, кап, кап. Нью-Йорк, найди меня, Алек. Я расскажу тебе все, что ты только пожелаешь. Риск стоит твоей правды. Нью-Йорк. Найди меня. Алек.

* * *

Спустя один год, семь месяцев и одиннадцать дней игра была пройдена. Самая трудная и самая долгая в мире игра. Тишина, которая наступила после, была очень похожа на смерть.

* * *

Алек открывает глаза.