Жестокой взаимностью

На кровати, стоящей как раз напротив входа сидела девушка. Совсем миниатюрная, темноволосая, она выглядела ухоженной, если не считать разбитой губы. С грустной улыбкой она смотрела на меня, не предпринимая попытки встать и подойти поближе. — Я Кира, присаживайся, — она хлопнула на место рядом с собой. — Кейт, — я не спешила к ней подходить. — В каком смысле «новенькая»? — Ну как же, я, старенькая, вот-вот исчезну отсюда. Нужна замена. — Ты наложница? — Заложница, — Кира усмехнулась. — И ты — тоже. Или скажешь, что сама добровольно пришла сюда, чтобы этот ублюдок трахал тебя? Страдаешь мазохизмом? Судя по твоему виду, да. Я нахмурилась. Эта девушка умом тронулась? Сидит, улыбается, несмотря на разбитые губы. Так просто говорит о том, что она здесь что-то вроде местной проститутки для хозяина. В ее глазах был безумный блеск счастья, словно она наконец-то избавилась от камня на сердце. Видя, что я не оценила ее юмора, Кира перестала улыбаться. Ее лицо тут же стало грустным. — Рынок наложниц? — с видом знатока спросила она, и я кивнула в ответ. — И как же ты умудрилась попасть туда? — Меня похитили прямо посреди улицы. — Меня муж за долги отдал, — она сказала это достаточно воодушевленно, словно мы, как старые бабки, мерились болячками. — Сукин сын, увижу, яйца оторву и в глотку запихну! Вся показная жизнерадостность спала, и появилась чистая жгучая ненависть в перемешку с яростью. Мне стало жалко ее. Это же не просто похищение, это предательство со стороны родного человека. Как бы я отреагировала, если бы Джей предал меня? Я была бы разбита. Вздохнув, я сделала пару осторожных шагов и села на кровать рядом с девушкой. — Не стоит меня жалеть, — прошептала она, глядя в стену напротив. — Себя жалей. Скоро меня здесь не будет, а ты, — она повернулась ко мне, — а ты останешься… Как нож по сердцу. Она уйдёт, я останусь. Останусь совсем одна, без какой-либо поддержки. У меня не будет здесь никого, близкого по настрою. — Почему тебя здесь не будет? Тебя отпустили? — я поджала под себя ноги и свернулась калачиком на кровати, меня знобило. Болели рёбра и голова. — Отпустили? — глупо переспросила девушка. — Было бы неплохо, но, увы, такого не бывает. Меня скорее всего отправят обратно на рынок… или убьют. Мне все равно. — Ты так просто говоришь, что тебя… — Не они меня, так я сама себя! На рынке я буду уже второсортным товаром. Если меня и купят, то совсем не будут следить… я убью себя, Кейт. Я сделаю то, чего мне так и не дали сделать здесь. — Но если за тобой не будут следить, ты могла бы сбежать. — Куда? — она стёрла рукавом слезы со щёк. — Я сирота. У меня никого нет. Повисло молчание. Мне было жалко Киру. Мне было жалко себя. Я боялась того момента, когда меня уведут отсюда. Хотелось просто остаться здесь с этой странной девушкой. Ее такая честная речь была отдушиной, данью уважения. Ей хотелось выговориться, чтобы хоть кто-то понял ее чувства. К сожалению, я их не понимала. Я не имела понятия, что меня ожидает. — Шейтт, — прошептала я. — Ты можешь бежать туда. Найди моего отца. Дипломат Армсон, он поможет тебе… — Дочка большого человека? — Кира со скептизмом посмотрела на меня. — Поздравляю, возможно, тебя попробуют найти… но не найдут. — Почему? — Это место не видно на картах. Какие-то приборы создают помехи. Спутники думают, что здесь радиация зашкаливает. Над этим местом даже самолёты на летают. — Может быть, я смогу договориться. Мой отец богат… — Не говори чепухи! У этого мудака денег больше, чем у любого правителя самой богатой страны! — она вцепилась в мои плечи. — Прости, Кейт, что уничтожаю твои надежды, но отсюда есть только один выход. — Какой? Что ты сделала? — я схватила ее за руку. Если она знает что-то, что поможет мне, я заставлю ее говорить. Я была готова кинуться на неё с кулаками, если бы она отказалась сказать мне. — Стоит начать с того, что я ему никогда не нравилась? — она пододвинулась поближе ко мне и, словно заговорщица, прошептала: — Это все моя ошибка, Кейт. Я думала, что… не знаю, что Берг вернётся за мной, наверное. Я была наглой, чертовски наглой. Я не понравилась ему с самого начала, но видимо ублюдку плевать на то, кого трахать. Его не заводила я, но заводили мои слёзы. Раз за разом он делал мне больно. Я стала жалкой, скулила перед ним… ему и это не понравилось. Ему нравится что-то среднее. Мой тебе совет: понравься ему, девочка, и будешь как сыр в масле. Ни боли, ни издевательств. Он просто будет приходить к тебе для перепихона. Не будешь отказывать себе ни в чем. — Почему ты так в этом уверена? — очередные слёзы застыли в моих глазах. Я старалась бороться с ними, но не получалось. Понимание того, что скоро я окажусь на месте Киры, пугало. Приводило в ужас. Мне и самой хотелось умереть. Что угодно, лишь бы руки Картера не коснулись меня. Скольких девушек он сломал? Помнит ли он лица тех, кто был под ним, но уже никогда туда не вернётся? — Анж — хороший человек, — Кира осторожно пальцами стёрла мои слёзы. — Картер не заслуживает его любви и преданности, но, тем не менее, они есть. Держись за него, Кейт, он поможет. — Хорошо, — прошептала я, чувствуя, как девушка продолжает вытирать мои без остановки текущие слезы. Видя, как из ее глаз они тоже начинают течь, вытерла их подолом своего платья. — Спасибо. — Ты же совсем ещё ребёнок, — она, не веря, покачала головой. — Чем Анж думал, покупая тебя? — Я не похожа… на кого-то. — В этом твоя погибель… и спасение. Отодвинувшись на другой конец кровати, она обняла себя за колени и прикрыла глаза. Похоже, что Кира чувствовала себя расслабленной. Она изредка бросала на меня взгляды, словно силилась понять, что я здесь забыла. Меня похитили. Меня продали. Понимание этого в очередной раз врезалось в меня, словно круизный лайнер в айсберг. Зажав ладонью рот, я повернулась на бок. Тревожное громкое дыхание вырывалось из меня, разрушая тишину комнаты. Меня не били. Анж помог мне, дав лекарство. Он был достаточно добр ко мне. Значит ли это, что я неприкосновенна? Что-то с каждой секундой появлялось во мне, давая уверенность. Я сильная. Я не сломаюсь… уверена, надо мной будут издеваться, пытаться сокрушить, но у меня есть то, что будет заставлять каждый раз восстанавливаться. Джей. Джордж Барри Третий. Совсем не благородная фамилия для человека, чья возможная судьба — править. Мой родной и, возможно, даже любимый мужчина. Он всегда был нежен, словно не помнил о том, что я его судьба только по мнению наших родителей. Он любил меня. Всегда показывал это, не стесняясь своих чувств. Я вернусь к нему, он поможет мне исцелиться от всех мук, через которые я пройду здесь. Джей — мое прекрасное будущее. Вокруг разбитой и истерзанной души появлялось что-то новое. Словно броня окутывала меня. Я буду сильная. Я буду стойкая и расчетливая. Выдержу все, что предоставит мне судьба. Буду терпеть, закусив губу. Не сломаюсь. Новая Кейт жаждала действий, борьбы, отодвигая назад другую, которая прекрасно понимала, что в случае реальной боли или страданий, вся бравада окажется напускной. Я была нежным человеком, никогда не испытавшим настоящей боли. Я не знала, как поведу себя, при столкновении со своими страхами, но злость, которая сидела во мне сейчас, давала хоть какой-то гарант того, что я смогу достойно продержаться хотя бы пару минут. — Понравься ему, Кейт, не смей бороться, — подала голос Кира. — Я знаю, о чем ты думаешь. Я была такой же. Это все бесполезно, только принесёт тебе море боли. Понравься ему, понравься Картеру, и станешь королевой. — Почему ты так уверена в этом? — Он привозил сюда и других. Они были вторичным товаром, сломленным, они уже понимали, что да как. Они знали, что нужно сделать или сказать. Любая их фраза поощрялась подачками. Дорогими, приятными. Черт возьми, у этого ублюдка немерено денег, он может себе это позволить! — Почему же ты так долго была здесь? — я смотрела на неё снизу вверх и не понимала, что с этой девушкой не так. Она была слабой, хотела наложить на себя руки. Она жаждала смерти как избавления от собственной боли и усталости. Но она была самым сильным человеком, которого я когда-либо видела. Она сидела здесь, передо мной, и хотела помочь. Помочь девочке, напуганной и опустошённой, несмотря на все свои проблемы. Она хранила внутри себя всю ненависть, которую старательно копила все это время. Я надеялась, что когда-нибудь она найдёт выход. — Несмотря на всю мою храбрость вначале, Картер сломал меня. Я была безвольной игрушкой, котёнком. Глупым, беспомощным и беззащитным. Его это устраивало. — Что изменилось? Мне хотелось знать. Я сидела и, как губка, впитывала каждое, произнесенное ею слово. Мне хотелось понять, с чем я столкнусь. Хотелось понять, есть ли у Картера слабости. Мне нужен был хоть какой-то план, как себя вести в будущем, когда Киры уже не будет здесь. Мне было жалко ее, но сейчас я, как крыса, думала только о себе. — Даже у котят есть когти, Кейт, — она усмехнулась, прекрасно понимая, почему я это спрашиваю. — Просто во время очередного полового акта безвольная игрушка чуть не откусила своему хозяину член. Как тебе такое? Чуть не откусила. Он заставлял ее делать ему минет. Как грязной шлюхе, засовывал свой детородный орган ей в рот. Ждёт ли меня то же самое? Определенно, да. Стоит ли мне кусаться, если я хочу остаться целой? Определенно, нет. Сжав, в руках тонкую ткань платья, я резко обернулась к двери, за которой послышалась тяжелая мужская поступь. Дёрнувшись ко мне, Кира впилась ногтями в мои плечи и, словно одержимая, быстро зашептала, глядя в мои испуганные глаза: — В тебе есть сила, Кейт. Храни ее, но не показывай, потому что Картер заберёт ее и уничтожит. Борись, но будь умной. Используй все, что тебе дают. Понравься ему, Кейт, уничтожь его. Отомсти… Звук поворачивающегося ключа заставил ее оттолкнуться от меня. В комнату вошли трое, в их числе был Анж. Он словно постарел на несколько лет: его взгляд был тяжелым и печальным. Он медленно перевёл взгляд с напуганной меня, на Киру. — Мне жаль, — прошептал он. — Все нормально, — ответила она и посмотрела на меня. — Я хочу, чтобы это произошло здесь. Хочу чтобы она видела. Анж приподнял брови, а потом согласно кивнул. — О чем вы? — прошептала я, чувствуя, как нервный ком застревает в горле. — Что происходит? — Время прощаться, — Кира грустно улыбнулась. — Ты единственная девушка, с которой мне удалось поговорить по душам за очень долгое время. Считай, что лучшая подруга, — она нервно усмехнулась. В повисшей тишине, мне показалось, что стены начали двигаться, грозясь раздавить всех нас. Одной секунды мне хватило, чтобы метнуться к Кире и, загородив ее собой, с ужасом посмотреть на Анжа. — Вы же не сделаете это? — кажется, слезы, никак не прекращаясь, текли из моих глаз. Я сжала тонкое запястье девушки за своей спиной и вдруг громко закричала: — Очнитесь! Вы же мужчины! Вы должны защищать нас… — Кейт… — Нет! Я не позволю! — Кейт… — Что?! — я повернулась к Кире. Она смотрела на меня с какой-то материнской любовью. Меня чуть не вывернуло на пол из-за этого. — Мне очень приятно, что ты защищаешь меня. Мне радостно знать, что у меня есть такая подруга, но… — она погладила меня по щеке. — Но это мое решение. Я устала. — Ты просто позволишь им убить себя? — я не верила. Не верила, что так просто можно расстаться с жизнью. Не верила, что у этой девушки все дома. — Очнись! Я не понимаю… — Потому, что ты другая, Кейт, — она оттолкнула меня в сторону. — Только быстрее, — взгляд на одного из охранников. — Нет! — я снова побежала в ее сторону, но меня перехватили на половине пути. Что есть мочи я заколотила охранника ногами, стараясь попасть в определенное место. Это, я слышала, больно. Тихие всхлипы Киры тонули в моих криках и мольбе остановиться. Как заведённая, я просила Анжа пощадить девушку, которая, к сожалению, не хотела этого. Словно в замедленной съемке я наблюдала, как она подошла к стене сбоку от кровати, вставая рядом с металлической раковиной. — Не надо, прошу тебя, Анж! — я пыталась вывернуться из хватки охранника, но все было бесполезно. Такой безысходности и страха я не ощущала даже там, на арене, когда меня мутузили и пинали, как мешок из-под картошки. Тогда я просто хотела вырубиться. Сейчас же мне хотелось что-то сделать, остановить все это. На секунду пронеслась мысль, что, возможно, я даже была готова заменить девушку, и так настрадавшуюся в этой жизни. — Кира, пожалуйста! — я чувствовала, как от непрерывного крика начинает садиться голос, но все равно не могла остановиться. Я видела, как Анж достаёт из кобуры пистолет с глушителем. Как он перезаряжает его. Кажется, в момент щелчка перезарядки у меня остановилось сердце. Раскрыв от удивления рот, я на секунду замолчала, глядя на то, как спокойно и ровно мужчина поднимает руку и направляет дуло в сторону маленького тела, прижавшегося в стене. Сердце сжалось не только у меня. Анж стоял и просто смотрел, медлил. Я видела, как затряслась его рука, словно ему не хватало сил, чтобы нажать на курок. — Прекратите! Вы же сами не хотите этого, — тихим голосом сказала я, стараясь не издавать резких звуков, чтобы не случилось выстрела по инерции. — Ты что-то хочешь сказать, Кира? — его голос дрогнул. Он сглотнул слюну, скопившуюся в горле. — Пожалуйста! Не делайте это! — Да, — Кира серьезно кивнула и посмотрела на меня. — Помоги ей и не медли, пожалуйста, — она прикрыла глаза. — Мне и так страшно. — Я очень вас прошу, Анж, пощадите ее… — но мужчина не слышал меня. — Хорошо, — он кивнул и увереннее сжал в руках пистолет. — Прости меня. — Нет. Нет. НЕТ!!! — с нарастающей громкостью закричала я. — Пожалуйста! Звук выстрела потонул в моем крике. Я действительно не слышала, как выстрелил пистолет. Просто в один момент меня отпустили. В ту же секунду я упала на пол рядом с осевшим телом Киры. На стене над ее головой было пятно крови. Ее глаза были открыты, словно она хотела разглядеть пулю, летящую в неё. Потянувшись, я закрыла ей глаза. — Господи, нет, господи, — забормотала, дотрагиваясь до тёплой руки уже мертвой девушки. Слезы крупными градинами катились по моим щекам, но я больше не кричала. Вскочив на ноги, я побежала к туалету, стоящему в углу. Через секунду меня вырвало желчью, потому что в желудке уже давным-давно не появлялось еды. В моей тюрьме вновь стало тихо. Я была здесь единственным источником шума. Даже не так… я была всего лишь источником шума. Со мной не считались, не слушали мои просьбы и мольбы. Меня просто проигнорировали, как игнорируют тёплый ветерок из окна. Истерика на показ отпустила меня. Зато внутри как будто взорвалась бомба. Я сидела и испытывала такую ненависть, на которую, думала, не способна. — Мне жаль, что тебе пришлось пережить это, Джей, — тихо сказал Анж, наблюдающий за мной. А мне хотелось выцарапать ему глаза и сказать, что ему отныне нельзя обращаться так ко мне. Я сидела на полу спиной к нему, облокотив голову на грязный бачок унитаза. Мне не хотелось поворачиваться лицом в ту сторону, пока там лежало тело. Именно тело. Это уже не Кира. На Шейтте считали, что человек — это его душа. Что ж, очередная душа только что покинула этот мир. А ещё мне было страшно. Страшно, что когда-нибудь это может случиться и со мной. Смогу ли я с такой же храбростью посмотреть в лицо своей смерти? Доведут ли меня до состояния, когда я буду молить Анжа о пуле в лоб? Закусив зубами палец, я затряслась. — Уходите. И будьте уверены, что когда-нибудь вам воздастся по заслугам, Анж. Несколько секунд в помещении было тихо, а потом послышались звуки шуршания. Я слышала, как волокут по земле тело Киры, и это были самые долгие секунды в моей жизни. К моменту, когда в замочной скважине повернулся ключ, я, обхватив себя руками, уже бездумно раскачивалась из стороны в сторону. Сейчас, только прочту молитву за упокой, и можно будет начать новый отсчёт.