Жестокой взаимностью

Прошло три часа. Нет, я не считала, полагаясь лишь на свои ощущения. За мной так никто и не пришёл. Через какое-то время после ухода Анжа я смогла заставить себя доползти до кровати и вот уже несколько часов бездумно смотрела на бурое пятно на стене. Оно было таким тусклым и невзрачным на фоне эти заплесневевших от влаги стен. Это все было так неправильно! Не по-человечески! Что теперь сделают с ее телом? Кремируют или же просто сбросят в какую-нибудь канаву? А, может быть, закопают где-нибудь. Как сбитую на машине собаку. И больше никто не вспомнит, что жила когда-то на свете храбрая девушка с красивым именем Кира. Но я буду помнить! Всю оставшуюся и, возможно, недолгую жизнь. Никогда ее не забуду. Пусть ее душа найдет более спокойное пристанище! Я сморгнула случайные слезы и отвернулась от стены, чтобы не травить себя еще больше. Веки слипались. От всех этих переживаний клонило в сон. Я просто выдохлась. Но мне было страшно закрыть глаза. Страшно, что я во сне увижу повторение произошедшего. Я всегда была впечатлительной личностью, к сожалению. Не в силах бороться с собой я сомкнула веки. Всевышний, помоги мне умереть во сне!

***

Звук ударившейся об стену металлической двери заставил меня подорваться на постели и тут же до крови прикусить губу, когда боль в ребрах прострелила все мое тело. На пороге стоял Анж. Я не хотела смотреть в его сторону, честно. Но мой взгляд привлек тот факт, что он и охранники были облачены полностью в черный цвет. Ранее на них были белые рубашки. — Мы похоронили ее, — сказал мужчина, заметив мой интерес. — Возможно, тебе разрешат когда-нибудь увидеть ее могилу… если будешь вести себя благоразумно. Я ничего не ответила, кое-как сдержав рвущиеся на ружу ядовитые слова. Это ли не благоразумие? Может, он имел в виду, что мне не стоит противиться, когда Картеру вдруг приспичит меня отыметь? Когда он неожиданно захочет, чтобы я удовлетворила его ртом? Как я, по их мнению, должна отреагировать в этом случае?! Молча стерпеть и подчиниться? Думаю да, об этом он и говорил. — Скажите, вы же не в первый раз сделали это? — Анж удивленно посмотрел на меня, я видела, как напряглось его тело. — Пожалуйста, ответьте мне честно. — Да, Кейт, мне приходилось поступать так ранее. Приходилось. Эти слова, не обдуманные и честные, говорили о нем больше, чем если бы он соврал. Приходилось. Он не хотел стрелять в Киру, не хотел хоронить ее. Не хотел, но ему пришлось. Почему? Неужели Картер угрожает и ему? Он тоже невольник? Просто, если это не так, я не понимаю, почему он все еще здесь. У всего есть срок годности: у еды, у карьеры, у славы, у чувств. У совести — нет. — Они вам снятся по ночам? — задала я почему-то важный для меня вопрос. Анж вздохнул и посмотрел на меня с жалостью во взгляде. Я сразу поняла, что момент настал. Через пару минут мне придется столкнуться со своей новой жизнью лицом к лицу. Кто знает, какой она будет? Я, если честно, не могу гарантировать, что в первую же секунд не упаду перед Картером на колени и не начну молить о пощаде. — Дойдешь сама? — кивнув, поднялась с койки и медленно приблизилась к конвоирам. — Будь умницей, Джей. — Я постараюсь. Мы вышли из комнаты и туда сразу поспешили люди с тряпками и ведрами. Чистильщики. Надеюсь, что им удастся убрать пятно крови, наверняка въевшееся в стену за это недолгое время. Вообще, понимают ли люди, работающие здесь, какие преступления совершает их руководитель? Не боятся ли они, что в один прекрасный момент это может произойти и с ними? Как они могли связаться с таким страшным человеком?! Поднявшись по лестнице, я закрыла глаза, почувствовав как лучи солнца резанули по ним. Жара тут же согрела мое продрогшее в подвале тело. И, скорее всего, это просто начали сдавать нервы, но я счастливо улыбнулась. Тому, что вижу солнце и, надеюсь, не в последний раз. Мы обошли дом и поднялись по короткой мраморной лестнице, вошли в холл, и я остолбенела. Все вокруг выглядело достаточно скромно, если не сказать аскетично. Никаких картин на стенах и прочих украшений. Да и вообще не было ярких цветов: черный, белый, серый. Живые цветы в кадках разбавляли блеклость обстановки. Вот их было много. Даже высокое дерево, вокруг которого спиралью вилась широкая каменная лестница. Из ступора меня вывел толчок одного из охранников. Я сглотнула скопившуюся слюну и отправилась дальше. Мы прошли мимо лестницы, современной столовой, совмещенной с кухней, по коридору с кучей непонятных дверей. Вскоре добрались до второй лестницы, такой же красивой, как и первая. Поднялись на второй этаж и остановились у первой же двери. У меня тотчас же подкосились ноги и я наверняка упала бы, если бы Анж не успел подхватить меня. Я не могла туда войти. Мне было страшно, как бы я ни хотела казаться сильной. Вновь захотелось взвыть в голос и начать молить Всевышнего забрать меня к себе. Что угодно, лишь не знакомиться с Картером лично! В моих глаза начало темнеть, голова закружилась, и я начала было проваливаться в надежный обморок, но вдруг меня начали активно приводить в чувства. Я поморщилась и помотала головой. — Ну же, Кейт, просыпайся, — пробормотал Анж, легонько хлопая меня по щекам. — Тебе придется это сделать. Если не сейчас, то потом Картер будет зол. Прошу, девочка, соберись с силами и сделай это. — Я не могу, Анж! Прошу, дайте мне еще время! — схватилась за воротник его рубашки и притянула к себе. — Пообещайте, что я не умру! Поклянитесь тем, что вам очень дорого! — Я не могу, Кейт, — он мягко отвел мои руки. — Здесь все зависит только от тебя. Давай не будем давать мистеру МакКейдну повод злиться на тебя. — Он страшный человек? — я вытерла слезы. — Очень, не буду скрывать, — мужчина развернул меня лицом к двери в кабинет и, наклонившись к моему уху, прошептал: — Помнишь ты спросила, снятся ли мне девушки, которых я лишил жизни? — я кивнула. — Каждую ночь, Джей. Каждую ночь я слышу их голоса, и каждый вечер перед сном я читаю молитву за их упокой. А теперь иди. И меня аккуратно толкнули в заранее распахнутую дверь. Я была так удивлена словами Анжа, что не сразу поняла, что произошло. Очнулась только тогда, когда за моей спиной захлопнули вышеупомянутую, отрезая все пути к отступлению. В комнате повисла тишина. Я буквально всей кожей почувствовала, когда Картер посмотрел на меня. Дискомфорт пронесся по всему телу, и я схватилась за дверную ручку, чтобы не упасть. прекрасно понимала, что нужно что-то делать, что-то предпринять, но было слишком сложно на это решиться. Стоит сделать шаг, всего один шаг и я перестану принадлежать самой себе. Я перестану быть собой и стану просто напросто никем. Никому ненужной, с чьим мнением больше никогда не станут считаться. «Тебе придется это сделать. Если не сейчас, то потом Картер будет зол!» — не хочу боль, не хочу страдания. Я могу быть сильной, но сделать вид, что меня сломали. Я могу остаться самой собой, просто придется спрятать это где-то глубоко внутри себя на какой-то неопределенный срок. Вздохнув, задержала дыхание и подняла глаза, встречаясь с заинтересованным взглядом молодого мужчины. Он прищурил глаза и улыбался легкой спокойной улыбкой. Совсем не располагающей. Я знала, что передо мной в кресле сидит монстр во плоти. И мне не хотелось обманываться на его счет. Кажется, я даже почувствовала петлю, затягивающуюся на моей шее. Она перекрывала кислород и не давала сделать глоток воздуха. Ну же! Один последний разочек — мне больше и не нужно. — Подойди, — спокойный хриплый голос. Жесткие интонации, которые рубят на корню акт неповиновения. Неуверенно делаю пару шагов, приближаясь к нему. Взгляд мечется из угла в угол, как будто я в припадке, но мне просто не хотелось смотреть на него. Куда угодно, но только не на этого пугающего человека. Между нами до сих пор царило натянутое молчание. Скорее всего, некомфортно только мне, потому как Картер сидит, вальяжно откинувшись на спинку кресла и рассматривает меня. Ему все равно, что я скажу. С ужасом понимаю это, как и то, насколько ничтожны мои шансы договориться с ним. — Здравствуйте, — тихо сказала я. Так тихо, что и сама еле расслышала, но, видимо, мужчина отличался хорошим слухом. — Здравствуй, Джульетта, — резко поднимаю голову и пристально смотрю на него. Откуда он знает мое настоящее имя? Я никому его не говорила. Не слышала его уже на протяжении трех недель. — Удивительно, как коварна оказалась жизнь, толкнувшая тебя сюда. Настоящая принцесса. Точнее будущая принцесса. Дочь дипломата, невеста принца, главная красавица страны. Джульетта Кейт Армсон. Девятнадцать лет. Не девственница. — Откуда? — прошептала не в силах понять. — У меня много связей, — он резко отложил в сторону папку и порывисто встал на ноги, огибая стол и становясь передо мной. Его цепкие пальцы схватили меня за подбородок и приподняли лицо к свету. — Будем знакомы. Картер Кейдн МакКейдн. И очередной шок за сегодняшний день. Я в недоумении распахнула испуганные глаза еще шире и прошептала: — Вы же мертвы. — Как видишь нет, — он усмехнулся, а затем провел пальцем по моей разбитой скуле. — Жалкое зрелище, — вердикт. Жар растекался по моему телу. Я была словно в топке, где все плавилось. Я плавилась. Осознание того, кто передо мной, не давало мне возможности собраться с силами и хотя бы предпринять попытку построить диалог. Миллиардер, построивший свою наркоимперию на крови граждан. Человек, самолично убивший не одну сотню людей. Преступник номер один на двух континентах. Инсценировавший свою собственную смерть гений. Сумасшедший, не жалеющий ни женщин, ни стариков. — Послушайте, мистер МакКейдн… — мужчина подошел к креслу и сел обратно. — Я весь внимание, — его интерес был уничижительный. Будто ему было интересно поглазеть на зверушку, которая вдруг научилась говорить. — Как вы уже знаете, мой отец не последний человек… Если вы дадите возможность, он заплатит любые деньги… — По-твоему, я в них нуждаюсь? — не хвастовство, просто факт. — Я уверена, он сможет вам дать все, что вы пожелаете. — И что же мне так нужно? — Вам дадут амнистию. Вы больше не будете преследуемы законом. — Не подходит, Джульетта, я вполне способен купить себе всепрощение. Что еще? Мне больше нечего было сказать. За все то время, что я провела в подвале, постоянно думала, что же я могу предложить этому человеку? Все, что приходило в голову, тут же отвергалось, потому что я знала: мне нечего ему дать. У мужчины, который спокойно может позволить себе построить крепость, о которой никто не знает, хотя она и находится у всех навиду, очевидно есть все. Ему нужна игрушка для удовлетворения потребностей. Вызывать к себе шлюх глупо, потому что муторно каждый раз тащить их через горы. Завести отношения? Не думаю, что найдется нормальная женщина, которая подпишется на это. Опять же велик риск, что и проститутки, и партнерша могут нашептать кому следует о месте нахождения нужного им преступника. Остается один вариант: наложница. Женщина, у которой больше нет судьбы, если она попадает к тебе в руки; нет мнения, нет желаний. Нет личности. Она это дополнение тебя, твоя игрушка, которая нужна, лишь чтобы расслабиться. На что же мне надеяться? — Знаешь, ты не первая, ты и не последняя, — Картер посмотрел на наручные часы. — Прежде передо мной, прямо на том месте, где сейчас стоишь ты, представали десятки женщин. Они были разными. Озлобленными, в ярости, с горящей ненавистью во взгляде, сломленные и смирившиеся со своей судьбой. Хочешь знать, что я вижу перед собой сейчас? — Что? — я облизала губы и сжала руки в кулаки, готовясь к словесной порке. — Ничего. Пустышку. И я могу это объяснить. Но для начала подойди к зеркалу, — он указал на стену слева от меня. — Подойди и скажи, что ты видишь. — Себя. — А кто ты? — пожав плечами, повернулась к нему. — Человек. — Правильный ответ. Но неполный, — Картер подошел ко мне и остановился за моей спиной так, чтобы в отражении я видела не только свое замученное исхудавшее тельце. — Да, ты действительно человек. Но не личность. Кто ты? Дочь посла, за которую все решали родители, которую воспитывали как истинную леди, безукоризненную и безупречную. Все детство ты провела с учителями, гувернантками и педагогами по музыке. Пока не настал тот день, когда твой отец посмотрел на тебя и вынес вердикт: можно показывать народу. Шейттинцы с их простодушностью и уродством были сражены твоей красотой и идеальной улыбкой. В четырнадцать тебя сосватали за принца: ну естсвенно, как же иначе. Встречи по расписанию, в присутствии родителей и надзирателей. Первый секс, неопытный и сумбурный при первом же выпавшем случае. И так ты живешь. По сценарию, выданному тебе твоим отцом и согласованному с королем. Даже в свои честно заработанные каникулы ты отправилась с инструкциями отца, выданными тебе на руки, и толпой фотографов, освещающих каждый шаг будущего члена королевской семьи. А теперь скажи мне, Джульетта, личность ты или взращенное родителями тепличное растение? Он оттолкнул меня, и я врезалась в зеркало. Оно тут же разбилось под натиском моего веса. Осколок поранил ладонь, но я не почувствовала боль. Она бы не сравнилась с той, что царила сейчас в моей душе. Слова Картера… каждое новое из его уст было хлесткой пощечиной. Они каждую секунду все сильнее били наотмашь, выгоняя из моих девичьих грез счастливую картинку жизни. Я стояла и ловила его слова, с мазохистским остервенением ожидая, когда он нанесет последний, сокрушающий удар. Давай же, черт возьми! Мне уже ничего не страшно! — Ты, Джульетта, блять, действительно уродлива! Изнутри. За милой мордашкой, на которую молится вся страна, скрыта пустота. Ты ничего из себя не представляешь. Ты неинтересна. Нокаут! Такого желания наброситься на человека я не испытывала никогда. И в то же время мне хотелось упасть на пол, свернуться калачиком и плакать-плакать-плакать. Однако же я не проронила ни слезинки. Эта маленькая победа над собой приободрила меня, но не смогла перекрыть тот факт, что всего одним монологом Картер смог убить во мне всю браваду и настрой на победу, которые я собиралась хранить внутри себя и никому не показывать. Он словно знал все, о чем я думала. Его проникающий в душу взгляд мудрого и жестокого человека не оставлял шанса почувствовать себя сильной. Он уничтожал во мне личность. Да и была ли она? Он был прав. Во всем. Единственные решения, принятые мной обернулись полным крахом. Первый раз с Джеем в спешке произошедший в коморке уборщика. Первый и последний, окончившийся для меня разочарованием. И решение отойти от программы путешествия и поехать в город, в который меня затащили обманом. Это все привело к тому, что я сейчас стою и чувствую себя ничтожеством. Ощущая, как внутри меня умирает последний лучик надежды, который, я надеялась, будет очень долго мне светить. И теперь я понимаю Киру, которая ждала смерти как спасения. Но она была сильной, в самом начале. Это позже Картер ее сломал. Превратил душу в израненное решето. Я же получила только первую пулю. А сколько их еще будет? — Подойди ко мне, — не поднимая остекленевшего взгляда от ковра, я приблизилась к Картеру. — С этого дня называй меня «Господин» и никак иначе. Слушай все, что тебе скажу я или Анж. За любое неповиновение последует наказание. И как бы ты не запудрила мозги моему другу, от меня не ускользнет ни один твой шаг в сторону. Это понятно? — кивнула. — Твои покои будут находить на одном этаже с моими. Как только я тебя позову, ты незамедлительно должна будешь придти ко мне. Неважно, чем ты занята в этот момент. В остальное же время ты будешь помогать Сарре. Она сама решит, куда тебя пристроить. С ней дружить бесполезно, она жополизство на дух не переносит. Есть какие-либо возражения или просьбы, Джульетта? — Одна, — я подняла глаза и посмотрела на него. — Зовите меня Кейт. — Извини, но на это я не согласен. За тобой остается право на одну просьбу. А теперь можешь идти, тебя сопроводят к доктору. До встречи. Я не ответила. Механически переставляя ноги, пошла в сторону выхода из комнаты, где меня, уверена, до сих пор ждал Анж. Я хотела увидеть его, прижаться лбом к его плечу и просто разрыдаться. Еще один разок. И даже не буду обманывать себя, что это будет последний. Когда я уже схватила за ручку двери, Картер окликнул меня: — И последнее, — я повернула голову в его сторону, — в доме находится ребенок. Если ты хоть как-то попытаешься выплеснуть на ней свою ненависть… я просто предупреждаю, что ты будешь умирать раз за разом и ничто тебя не спасет. Я смогу сделать тебя бессмертной, в здешней лаборатории и не такую химию сделают по моему требованию. И ты будешь жаждать оказаться в Аду, потому что то, что я сделаю с тобой, будет куда хуже. Иди. Дернув на себя дверь, я на подкосившихся ногах свалилась в объятия Анжа, считая, что теперь имею полное право потерять сознание.