Жестокой взаимностью

Наверное, химический запах медикаментов будет со мной еще очень долгое время. Он пробивался сквозь забытье в мой маленький мирок, ограничивающийся лишь словами поддержки для самой себя. «Не переживай! На твоем пути повстречается еще очень большое количество унижений и проигрышей! Не сдавайся! После каждого проигрыша твое сердце будет покрывать новая частичка брони!» — Кладите ее на кушетку. И словно бы не со мной это было. Будто сквозь толщу воды доходили осторожные прикосновения врача, который проверял пульс, осматривал многочисленные синяки, промывал ссадины. Пощипывание не казалось чем-то достаточно ощутимым, чтобы я смогла выйти из этого тумана, в котором блуждала, потеряв связь с телом. — Сломаны три ребра. — Нужно перебинтовать? Голос Анжа был злым. Даже в таком состоянии этот факт был для меня прост и понятен. Еще бы, я же сказала ему, что у меня ничего не болит. Старалась никак не выдавать своего состояния. Не знаю, может ли он посчитать, что виноват в том, что не настоял на проверке моего здоровья еще в самолете, но мне не хотелось этого. Это единственный человек, который хоть как-то проявил участие к моей незавидной судьбе. Проснуться! Нужно проснуться и посмотреть ему в глаза! Понять, что там нет ненависти и осуждения. Шевельнуть пальцем, возвращая контроль над телом. Потихоньку, сначала указательным. Потом средним. И уже начинаешь понимать, как это делается. Я почувствовала, как работает каждый нерв моей руки. Как по ним передается импульс, посланный мозгом. Как к онемевшим конечностям поступает кровь, наполняя каждую клеточку теплом, покинувшим меня. И в этот момент я открыла глаза, но тут же зажмурилась из-за яркого света, резанувшего по глазам. — Приглушите свет, Анж, — произнесла женщина врач. Сразу стало комфортно и я предприняла вторую попытку. На меня смотрел осуждающий взгляд мужчины. А я… Не могла сказать ни слова в свое оправдание. Вся вина лежит полностью на мне, я отдавала себе отчет, когда врала, что у меня ничего не болит. И он знал, что ничего не добьется от меня своими упреками, поэтому и молчал. — Простите, — прошептала, стараясь не беспокоить пересохшее горло. И Анж ничего не ответил. Просто развернулся и вышел из комнаты. — Еще где-то болит? — Н-нет, только грудная клетка, — и душа. Но я об этом промолчала. Далее последовала вереница анализов и медицинских осмотров. Мне кололи какие-то препараты, говоря, что они ускорят заживление и помогут синяками рассосаться быстрее. Я как безвольная кукла делала все, что мне скажут. Гинекологический осмотр перенесла с легкой насмешкой. Зачем это все, если Картер и так знает, что я уже была с мужчиной? Как итог, мне на руки выдали целый список обезболивающих и, как венец, упаковку противозачаточных средств. — Будешь принимать их раз в неделю. Строго в определенный день и время, если не хочешь, чтобы случилась осечка. — Неделя? Я думала, что такие лекарства принимают каждый день, — покрутила на свету прозрачный бутылек с самыми обычными таблетками. — Господин МакКейдн имеет в своем распоряжении хорошую и перспективную лабораторию, в которой мы усовершенствуем то, что можно усовершенствовать. Так понятнее? — женщина улыбнулась. — Прими перед едой обезболивающее и не затягивай с этим, — ее ноготок звонко щелкнул по баночке в моей руке. — Анж сказал, что тебе нужно к Сарре после приема. Я провожу. Она помогла мне встать с кушетки и проверила бинты на моей груди. Они совсем не сковывали движений и не перетягивали ничего. Я их почти не ощущала. Мы вышли из медицинского отсека. На мне до сих пор была больничная сорочка, но я не стала это обсуждать. Очевидно же, что платья, которое было запачкано моей собственной кровью, уже нет. Что-то они мне должны будут выдать. Повернув голову посмотрела на светлое помещения за стеклом. На кучу полок, заставленных какими-то банками, на людей в халатах. Наверное, это и есть лаборатория. И, как оказалось, она была не одна. Далее по коридору, каждые пятнадцать метров располагались такие комнаты. Их было много, не менее десятка. Сколько же всего здесь изобретают. От лекарств до наркотиков. Не удивлюсь, если нынешние ученые знают, как исцелить рак. В лифте женщина нажала на кнопку первого этажа. Мы находились на минус втором. — А что на минус первом? — Комнаты обслуживающего персонала. Это и был весь наш диалог за все то время, что потребовалось для того, чтобы достигнуть точки конца нашего маршрута. Мы вошли в тускло освещенную гостиную, где в кресле сидела не молодая, наверняка ровесница Анжа, женщина с книгой в руках. На улице было уже темно и мощности лампы не хватало на освещение всей комнаты. — Сарра, господин МакКейдн отдал Джульетту в твои руки. — Меня предупредили, — она отложила книгу на столик и поднялась на ноги, хлопая в ладоши. Тут же над нашими головами вспыхнул свет. Женщина была выше меня, худа и неимоверно красива. Про таких говорят «леди от рождения». Ее гордая осанка унижала всех моих гувернанток, которые с самого детства пытались добиться от меня идеально ровной спины. Уже через пятнадцать минут мышцы затекали и я начинала ненавидеть всех и вся. Сарра же была как лебедь, утонченная, несмотря на то, что на ней не было костюма. Лишь белый свитер и черные домашние штаны. Она привередливо осмотрела меня и, не говоря ни слова, направилась к выходу из помещения. — Твоя одежда в твоей комнате. Переоденешься позже, а сейчас надень халат, который лежит на диване, — я сделала так, как она приказала. — Готовить умеешь? — Нет, меня никогда… — Ну да, ты же принцесса. Придется научиться. Будешь помогать мне с завтраком и иногда ужином. Так же в твои обязанности будет входить помощь по хозяйству и уборка на хозяйском этаже. Картер не пускает туда обычных горничных. А ты же не хочешь жить в грязи? — она посмотрела на меня своими пронзительными глазами. — Мы с Анжем так же живем там. Если что-то вдруг случится найдешь меня или его. С домом будем знакомиться завтра, а сейчас я покажу тебе кухню. И тут я впервые увидела ее. Маленькое облако светлых волос бежало нам навстречу по коридору. За ней по полу шлейфом волочилось явно не детское платье. Она смеялась, спотыкаясь чуть ли не через шаг. Ее маленькие ножки отстукивали веселый ритм по полу, разрушая гнетущую тишину всего дома. Будто маленькое солнышко спустилось с небес на землю. — Салла! Смотли, я плинцесса! — она прыгнула на женщину и активно принялась ее обнимать. — Надо же! Какая красавица, — Сарра недовольно схватила не оторванную бирку-ценник, болтающуюся на вороте. — Где же ты взяла это платье? — В комнате плинцессы, там много таких. Их сегодня пливезли, — в этот момент она заметила меня. — А сто, тетя заболела? Я как некстати вспомнила о своем внешнем виде. Мазь, которую мне дал в самолете Анж, нужно было использовать три раза в день, чего я не сделала, поэтому сейчас мое лицо имело желто-болотный цвет из-за не до конца рассосавшихся синяков. Мне не хотелось напугать ребенка, поэтому я растянула потрескавшиеся губы в нервной улыбке. — Да, но скоро я совсем поправлюсь. — Это твоя комната и платья? — я вопросительно посмотрела на Сарру. — Да, Сэм. Это Джульетта, и это ее ты, маленькая негодница, обворовала, — она подкинула девочку на руках и опустила на пол. — А мозно мне оставить одно платюско себе? — Сэм подошла ко мне и прижалась к моим ногам. — Я больсе так не буду. Ее пронзительные зеленые глаза смотрели в самую душу и что-то внутри меня йокнуло. Я протянула ей ладонь, и она не раздумывая схватилась за нее. Медленно пошли за Саррой, которая снизила свою скорость, чтобы мы с малышкой поспевали за ней. Я обрадовалась, потому что до этого слишком быстрые движения доставляли мне боль. — Можешь оставить себе это платье, оно чудо как хорошо смотрится на тебе, — тихонько сказала я, и девочка радостно вскрикнула. Кухня была навороченная, оборудованная по последнему слову техники, словно своей оснащенностью компенсировала скромную обстановку этого огромного дома. Сарра ходила от шкафчика к шкафчику и показывала что-где лежит. Я не старалась запоминать, понимая, что мне выдастся еще возможность разобраться. Я помогла Сэм забраться на высокий стул, стоящий возле кухонного островка, и зареклась еще хоть раз до своего выздоровления поднимать ее на руки. Девчушка следила за женщиной и молчала, нетерпеливо болтая ногами. Она как будто на инстинктивном уровне понимала, что чревато перебивать Сарру. Хотя я была уверенна, что она обожает малышку и легко простила бы ей такой непосредственный поступок. — Запомнила? Молчи, — остановила она меня. — Знаю, что нет. — Салла, а можно молотько с петеньем? — Сэм состроила милое лицо и прижала ладошки к щекам. — Стобы спалось лутсе. — Это, юная леди, работает только с вашим папой… — Да дай ты ребенку молока, жалко тебе, что ли? — в комнату вошел Анж, и я тут же опустила глаза к полу. — Посмотри на эти глазки. Что, ничего не екает? Ничего, милая, я сам тебя покормлю. Он подошел к огромному холодильнику и достал оттуда пакет молока. Довольная малышка в нетерпении подпрыгнула на месте и вытянула перед собой руки. Я улыбнулась глядя на то, как Сарра недовольно закатывает глаза и с осуждением смотрит на мужчину, которому было плевать на это. Он невозмутимо налил молоко в кружку и протянул ее ребенку. — Погрел бы хоть! — взмолилась женщина и забрала у Сэм молоко. — Заболеет, а ты потом как перед ее отцом отчитываться будешь? — Да что, Картер никогда ее молоком холодным не поил? Ледяной пот проступил на спине и я вздрогнула. Было с самого начала понятно, что МакКейдн говорил о Сэм, когда угрожал насчет того, чтобы я не смела срывать свою злость на ребенке. Но почему-то я до этой секунды так и не сложила два плюс два. С маленького детского личика на меня доверчиво смотрели искренние огромные глаза. Такие же зеленые, как и у ее отца. Прямо передо мной, в огромном, по ее меркам, платье, сидела дочка Картера. Я смотрела на нее и не понимала, как у такого монстра могло родиться такое милое и нежное существо. Где ее мама? Была ли она такой же заложницей, как и я? Жива ли она или с ней расправились так же, как и с Кирой? Вопросы снова и снова появлялись в моей голове, но я не была уверена, что хочу знать ответы на них. Что, если я окажусь права и Картер действительно убил мать собственного ребенка? Казалось бы, этому человеку падать в моих глазах уже некуда, но если это так… ничего не изменится. Я просто… не уверена, что в принципе буду готова смотреть на него. — Кейт, — я оторвала взгляд от малышки и посмотрела на Анжа. — Я отведу тебя сейчас в твою комнату. Ты хочешь что-то съесть? Я не ела, казалось, целую вечность, но не думаю, что смогу осилить сейчас даже одно печенье, которое с таким аппетитом сейчас трескала Сэм. Но мне нужно выпить лекарства, поэтому я, словно дикарка, быстро схватила печенье, лежалее в вазочке и засунула его в карман под неодобрительным взглядом Сарры. Анж тяжело вздохнул, глядя на это, и предложил мне руку, чтобы я оперлась. Мы вышли в коридор и направились к лестнице. — Если тебе больно, ты должна говорить об этом, запомнила? — я удрученно кивнула. — Картер может не сдержать своих порывов, и в этом случае ты обязательно мне сообщишь об этом, чтобы я отвел тебя на осмотр к доктору, хорошо? — Да. — Отлично, — он неторопливо начал подниматься по лестнице, следя за тем, чтобы это доставляло мне минимум дискомфорта. — Ближайшие четыре дня ты будешь ходить в медблок и делать инъекции. Это ускорит процесс твоего восстановления в десять раз. До тех пор, пока ты не поправишься никто не будет от тебя требовать исполнения обязанностей по дому. Сарра сказала, что ты должна будешь делать? — Да, но я, к сожалению, не умею готовить. — Я скажу, тебе принесут книги по кулинарии для новичков, — и не было в его словах ни единого намека на издевку или осуждение. Он прекрасно понимал, что в жизни мне не приходилось сталкиваться с готовкой. Это делали за меня. — Сейчас ты на успокоительных, но скоро их действие закончится, поэтому я бы посоветовал тебе свыкнуться с тем, где ты оказалась. — Думаете, это возможно? — горько усмехнулась я. — Со временем, вполне. Но если будешь чувствовать, что впадаешь в депрессию или панические атаки, скажи мне. Я попрошу выписать тебе таблетки. — Вы со всеми были так добры? — этот вопрос вырвался непроизвольно. Он крутился на языке с самой нашей первой встречи с этим человеком, и я не могла его не задать. — Да, — простой ответ на простой вопрос. — Почему вы служите Картеру? — это, если честно, меня волновало больше всего. — Я нахожусь тут абсолютно добровольно, как и Сарра. Нам не платят. Мы вырастили этого мальчика, поэтому и считаемся его самыми близкими людьми. Мы семья. — Я бы хотела обсудить методы вашего воспитания, — хмыкнула. — Как же у такого человека, как вы, вырос такой… — Он вырос лучшей версией из всех тех, что я мог бы представить, — перебил меня мужчина. — Поверь, я знаю, о чем говорю. Если будешь вести себя хорошо, Картер покажет тебе эту версию себя. Мы как раз подошли к двери, по-видимому, моей комнаты, и Анж открыл ее. Он помог мне снять халат и лечь в кровать. Налил стакан воды, подал печенье и таблетки. Я с благодарностью приняла это все и сжала его ладонь. Мужчина вопросительно посмотрел на меня. — Мне страшно ложиться спать. Когда проснусь, лекарство перестанет действовать. Мне сейчас так спокойно, как не было ни разу за последний месяц. Могу я вас сразу попросить о том, чтобы вы достали мне успокоительное? — он несколько секунд раздумывал над моей просьбой, а затем кивнул. — Спасибо. Он тихо вышел из комнаты и аккуратно прикрыл дверь. Одиночество сразу же навалилось на меня бетонной плитой. Я прикрыла глаза и постаралась выровнять прерывистое дыхание. Одна слеза скользнула по щеке, но тут же была стерта ладонью. Я взяла горсть таблеток, которые мне прописали на один прием и запихнула в себя все разом. Может мне посчастливится подавиться ими и задохнуться. Усмехнулась этим мыслям и повертела в руках пузырек с противозачаточными, а затем отложила его на тумбочку.