Жестокой взаимностью

Дни текли очень медленно. Непозволительно долго тянулись, убивая меня своей серостью. И появившимся пристрастием к алкоголю. Так уж повелось, утром я просыпалась, шла на кухню к Сарре, с которой готовила завтрак. Разделяла трапезу с хозяевами, а потом шла заниматься делами по дому. Мне не составляли никаких списков, я просто шла с тряпкой или пылесосом и убирала все поверхности в доме. И плевать было, что за сутки они не успевали покрыться пылью, — я отключала мозг во время методичного занятия уборкой. Затем шла к Картеру. Не сразу привыкла и начала следить за временем, но даже тут все было по графику. Этот неугомонный наркобарон хотел секса ровно в двенадцать и получал его щелчку пальцев, не обращая внимания на то, что трахает он бездумное тело. Не с первой попытки, но я научилась вырубать мозг во время наших марш-бросков, а он это, хоть и замечал, редко что-то говорил. По больше части, недовольно кривил губы и отсылал меня из кабинета сразу, как кончит. Мне не требовалось повторять. Я собирала свои скромные пожитки и беспрекословно удалялась. Шла в душ и долго терла жесткой мочалкой свое тело, чувствуя отвращение. Не к Картеру — к себе. На него мне было по большей части насрать. Он не был особо груб, не делал мне больно и редко заговаривал со мной, очевидно, замечая, как меня передергивает от звука его голоса. Знаю точно, что его ужасно бесило только мое заторможенное состояние, но после единственной попытки отменить успокоительные препараты он плюнул и на это. МакКейдн не был, наверное, осведомлен о том, что днем я принимала таблетки, а уже вечером шлифовала все это дело алкоголем. Это был как мини-челленж «попробуй все из минибара». За три недели я продегустировала только половину. И Сарра с Анжем честно пытались запереть шкафчики от меня, но с ними я не стеснялась включать актрису и лить слезы. Играла, как могла. Они тоже в итоге сдались. Врач недовольно поджимала губы и говорила, что я такими темпами угроблю себя намного быстрее, чем с помощью Картера, на что я с улыбкой ей отвечала: «Тем и живем, доктор!». Как бы там ни было, а мое пребывание в этом доме походило на легкий сюр. Ходила, где хотела, одевалась, во что хотела, делала все, что моей душе угодно. А обязанности с помощью Сарре меня, ровным счетом, не напрягали. Ей было жалко меня, и она, как могла, пыталась скрасить дни моей никчемной жизни здесь. Я смотрела на эти попытки с усмешкой. И, тем не менее, я совсем не походила на заложницу-наложницу. И это напрягало меня, потому что в какой-то момент я стала понимать, что привыкаю к текущему положению дел. Воспринимала все это не как то, что у моего будущего больше нет никаких перспектив. А словно в монастырь попала, где ты работаешь и получаешь за труды еду. На очень развратный монастырь. Иногда мне даже хотелось заговорить с Картером, узнать его как-то получше, потому что остальных я уже понимала как облупленных. Он же был той еще темной лошадкой. Мне становилось скучно, из-за чего вновь накатывали жуткие приступы апатии, которые делали меня амебой. — Джульетта! — в кухню влетела Сэм. — Пошли иглать! Папа подалил мне новых кукол! Ну, пожа-алуйста! Я с улыбкой посмотрела на Сарру, с которой мы лепили пирожки с картошкой, и вопросительно приподняла брови, мол, отпусти хозяйка. Женщина погладила Сэм по голове ладонью, испачканной мукой, и не сразу сообразила, что натворила. — Только после того, как умоешься, юная леди, — проворчала она и перевела взгляд в мою сторону. — Тут немного осталось. Я справлюсь. Посмотрев на часы, я цокнула языком и помотала головой. Нет, через двадцать минут Картер будет ждать меня, и если я не явлюсь вовремя, отшлепает меня по моей многострадальной заднице. Не больно, но унизительно. И зная, какой эффект это производит на меня, он по праву назначил эту пытку наказанием. Что ж, мудро, потому что мне не особо нравилось быть перекинутой через его колено в чем мать родила, да еще и чувствовать шлепки по пятой точке, которые периодически сменялись ласками его бесстыжих пальцев. Не нравилось, потому что в эти моменты мне не удавалось отключиться от процесса. Я чувствовала возбуждение и костерила всех на все лады и известные мне языки. — Ну, Ке-ейт! — малышка уставилась на меня своими огромными глазами и мило улыбнулась. Я рассмеялась. Знала эта хитрюга, как я любила, когда меня называли моим первым именем. Почему-то только она это просекла. И только от нее я слышала это обращение. — Ты не примешь отказ? — я подозрительно сощурила глаза, а она довольно помотала головой. — Ладно, пошли, но только не долго. — Холошо! Быть мне сегодня выпоротой.

***

Как чувствовала, что не стоило изначально давать слабину и идти на поводу у этой мелкой интригантки. Она не отпустила меня ни через двадцать минут, ни через час. Стоило мне только заикнуться о том, что меня ждет ее отец, как детские глаза становились влажными, а их обладательница коварно выпячивала нижнюю трясущуюся губу. Шантажистка и манипуляторша. Мы с куклами как раз в пятый раз слушали картавый рассказ о том, какое платье наша подружка хочет на день рождения, когда в комнату вошел хмурый и недовольный Картер. Я не видела, но почувствовала. Так всегда происходило, стоило лишь ему оказаться поблизости. Какой-то животный страх накрывал с головой, спирало дыхание, а волоски на руках вставали дыбом. И никак я это не могла контролировать. — Папочка! — Сэм вскочила на ноги и побежала к МакКейдну. Он подхватил ее на руки и прижал к себе. — А мы с Кейт иглаем в куклы. Котолые ты мне подалил! А я им всем имена дала! — восторженно верещала малышка, а мне подумалось, что я впервые вижу их взаимодействие. Когда же Картер виделся со своей дочерью, если до этого я не замечала их встреч нигде, кроме как за столом? Но там для девочки работало жесткое правило «когда я ем — я молчу в тряпочку и не встреваю в разговоры взрослых». По рассказам Анжа, у этих двоих была своя атмосфера, которую никто не понимал. И этот чертов наркобарон мог чуть ли не отменить переговоры ради любимого чада. Но доселе я не видела, чтобы они проводили время вместе. Ни разу. — Как это здорово, милая, — МакКейдн уткнулся носом в макушку дочери и нежно поцеловал. — Познакомишь? — ДА! — Сэм завозилась и спрыгнула с рук отца. — Это Моника, это Ханна… — Но у тебя же есть уже Моника и Ханна, — заметил мужчина, садясь на пол рядом с девочкой, при этом смотрел он на меня. Неотрывно. И взгляд его не предвещал ничего хорошего. А меня сейчас волновал только один вопрос: как этот безумный, вечно работающий, человек мог знать по именам все куклы ребенка? — Папа, ну они же сестлички! — как тупому объясняла Сэм. — У сестличек должны быть одинаковые имена. — Ну надо же… — А что, лазве нет? — Нет, зайка, обычно у сестер разные имена. Джульетта расскажет тебе об этом, когда вернется… — Не-ет! — вскрикнула девочка. — Мы с ней иглаем! Пусть она останется со мной! — Детка, Джульетта должна мне сейчас помочь. Ну, конечно. Подрочить ему, пока он обдумывает очередной план поставок наркоты своим дилерам. Иногда меня поражала та скорость с которой я привыкла к сквернословию в своем лексиконе, но по-другому тут было невозможно выжить. Вот и сидела я, переводя взгляд между спорящими отцом с дочерью, и понимала, что ныне моя судьба в руках сильнейших мира сего. Маленькой манипуляторши и отца, который не мог отказать этому светлому созданию. — Ну, папотька! — о, а вот и ее коронный финт. По пухлым щечкам потекли крокодильи слезы, и Картер мигом сдался. — Ладно, милая, — он стел большим пальцем влагу. — Играйте, Джульетта, поможет мне вечером. Это мне так намекнули, когда ждать расправу? Секунда — и Сэм уже вновь сидит передо мной и, заливисто смеясь, поит Монику чаем. Я горько вздохнула и улыбнулась ей, обдумывая план, что мне делать после того, как игра закончится. Честно сказать, была подлая мыслишка сделать вид, что читаю Сэм сказку перед сном и никак не могу помочь Картеру с таким важным делом, как его вечерний стояк, но понимала, что этот козырь мне еще пригодится, поэтому вечером встретилась со своим личным экзекутором с высоко поднятым подбородком. Перед этим выпила пару бокалов вина в обществе Анжа, потягивающего виски и с неодобрением косящегося на меня, и от того голова у меня кружилась достаточно сильно. Я была готова упасть на постель и уснуть, собственно, на это и был расчет. Надеюсь, МакКейдну без разницы, какое тело трахать: бездумное или спящее. — Зря ты это, Джей, Картер терпеть не может пьющих девушек. — Хочет секса — полюбит, — огрызнулась я, делая очередной глоток в попытке отогнать раздражение и нежелание подниматься наверх. — Я, можно подумать, люблю Картера. — Ну-ну, Всевышний тебе в помощь, детка, — Анж хмыкнул и вернулся к чтению. А я махом допила вино и на негнущихся ногах потопала к лестнице. В кабинете его не было, из чего я сделала вывод, что этот чертов мучитель уже ушел в спальню. В голову на секунду закралась мысль, что, может быть, можно под шумок схорониться в своей комнате, но я сразу выгнала ее оттуда. Проверка это. Про-ве-рка. Причем не первая. И если не пройду ее, Картер мне все мозги вынесет или вытрахает. Тут как посмотреть. На нетвердых ногах, опираясь на стену, я пошлепала к его комнате. Поморщилась, остановившись перед дверью, встряхнула руками, сделал глубокий вдох и постучалась. Мне тут же открыли. — Ну, надо же, — мужчина хмыкнул, глядя на мое недовольное лицо. — Что, боишься меня настолько, что смогла пересилить себя? — Просто не люблю твою показательную порку, — я задрала голову и посмотрела ему в глаза. Чересчур смело. МакКейдн нахмурился и оглядел меня с ног до головы, а я пьяно икнула, понимая, что только что обратилась к нему очень уж фривольно. Даже про пресловутое «Господин» не вспомнила. Надо исправляться. — Господин… — Ну-ка заткнулась! — рыкнул он, и я зажала рот ладошкой, окончательно выдавая себя. — А дыхни-ка, олененок. Поджав губы, помотала головой из стороны в сторону, от чего все закружилось и мне пришлось упереться бедром о дверной косяк. Вот именно, косяк. Мой. Похоже и впрямь не любит пьющих. — Джульетта! — я зажмурилась и, сложив губы «трубочкой», испустила наружу свистящий звук. Может, не будет так сильно пахнуть. — И когда это ты пристрастилась к алкоголю? — Так это… для храбрости, — пробормотала я, глядя в пол. — Ты члена моего пугаться начала неожиданно? — Картер схватил меня за руку и втянул в спальню. Я не удержалась на ногах и ткнулась лбом в его грудь. — Да, вроде как, и не переставала. — Ну, надо же, — он усадил меня на кровать и принялся рассматривать как диковинной животное. Как на диво-дивную, ранее невиданную дуру. И обидно так стало. — Просто я ж никогда… ну… — я закусила губу. Ну, не говорить же ему, что глаза заливаю каждый вечер, чтобы кошмары не мучали. — Ну? — Мы ж днем всегда… того. — Трахались? — МакКейдн усмехнулся. — Да. — И? — И сейчас все по-другому будет, — сочиняла на ходу, понимая, что говорю ту правду, о которой только сейчас и задумалась и которая меня вгоняла в еще большую панику. — Интимнее, что ли. И тут я еще ни разу не была. Я погладила пальцами шелковую синюю простынь и покраснела, понимая, какая я все-таки идиотка. — Поэтому давай, Господин, сделаем быстренько все. Как обычно, а? — прошептала, осознав, что закапываю себя окончательно. — Ну, уж нет, — громко сказал Картер. — Мне откровенно осточертело, что ты похожа на сломанную куклу в моих руках. Будем изгонять это. — М-может, не надо? — Сейчас. — Блять, — прошептала, закрывая глаза и заваливаясь назад. — Я вся Ваша, Господин. Возбужденная и готовая. Вэлком. Так и лежала. Минуту. Две. Три. А потом поняла, что что-то тут, ну, вот вообще не так. И в сон, как на зло, не проваливалась, только накрутила себя еще сильнее. Лениво приподнялась на локтях и открыла один глаз, чтобы посмотреть на Картера. А тот все так же стоял у кровати и таращился на меня, пытаясь смеяться как можно тише. И разозлило это меня до того сильно, что я резко, но крайне неуклюже, вскочила на ноги и поравнялась с ним в росте, стоя на кровати. А МакКейд все так же молча трясся от смеха, глядя мне в глаза своими беспощадными зелеными омутами. Я поджала губы и сжала руки в кулаки, пытаясь сдержаться и не врезать ему. Мало он мне нервов попортил за такой короткий срок? Мало кровушки высосал? А теперь стоит тут и насмехается надо мной! И даже действовать не хочет, а это все, как бы, и не мне-то нужно, по идее! — Ну? — требовательно воскликнула я и, схватив его за руку, прижала ее к своей груди. — Чего медлишь, Господин? — А мне интересно, олененок, ты всегда под алкоголем такая смелая и раскрепощенная? — он улыбнулся и сжал пальцы, прокатывая между ними сосок, скрытый шелковой пижамой. — Так я тебе всегда теперь наливать буду. — Ни капли в рот больше! — открестилась я, стараясь не замечать, как ослабели ноги и сжались мышцы внутри. Буду стоять на своем до последнего. А, собственно, на чем? — «Ни сантиметра в жопу» еще скажи, — удивленно хлопнула глазами и плюхнулась обратно на постель. — Нет, олененок, сегодня не будет обычного перепихона. Мне осточертело это, а тут ты так удачно напилась.

cigarettes after sex — john wayne

Да я больше никогда… Додумать мысль мне не дал Картер, легший рядом со мной на постель и притянувший к себе за талию. Из меня так весь воздух и вышел. А где… где порывистость, резкость? Какая к черту нежность?! Это ж затянуться может. — Я умею быть нежным, Джульетта, — прошептал МакКейдн мне в губы. — А ты никак не хочешь принять это. И поцеловал меня. Глубоко и горячо. Но не так, как делал это обычно, без остервенения и боли. Его язык мягко скользнул между моими губами, касаясь моего, и я резко выдохнула через нос, закрывая глаза. Если очень захотеть, можно и в космос полететь, как говорится. Если очень захотеть, можно и в себя уйти. Начать считать чертовы секунды, которые идут медленно, а время тянется как патока. Серьезно, мне больше нравилось, когда Картер вел себя как озабоченное животное. Тогда я могла думать лишь о том, как хочу, чтобы все закончилось, но не в этот раз. Сейчас его горячая ладонь мягко поглаживала мое бедро, а вторая аккуратно зарылась в волосы, притягивая ближе. Он был мягок, он был настойчив, он был горяч и возбуждающ. И как-то само вылетело из головы желание забыться. Как раз в тот момент, когда рука экзекутора накрыла главную точку сосредоточения моего возбуждения. Я тихо застонала в его губы и выгнулась, прижимаясь к нему груди. Было ужасно неудобно лежать на боку и Картер, словно прочитав мои мысли, подмял меня под себя, нависая сверху. При этом его внимание переключилось с моего рта на шею. Цепочка горячих влажных поцелуев: шея, за ушком, ключица, оголенная грудь. И когда только успел стянуть? Это были какие-то новые незнакомые мне ощущения. Я и до этого чувствовала возбуждение. По крайней мере, мне так казалось. Но тогда мне хватало сил на вполне трезвые мысли. Сейчас же все, о чем я могла думать, — это его губы и руки, его пальцы, которыми он проник в меня, заставляя извиваться под ним и хныкать. Ну, как это называется? Что это? Что за тяжелая истома и отупение, которые не дают мне сделать ничего, только думать о том, как хорошо плавиться под его горящим взглядом? Как смеет этот человек быть мягким? Как ему вообще в голову это пришло?! Лучше бы прибил, ей-богу! Он лег на меня, удерживая весь вес на руках, и вжался в меня своим возбужденным членом, скрытым за хлопковыми боксерами. Я громко сглотнула и посмотрела в его глаза. Они пугали. Чертовски пугали. Было в них что-то иное, что я до этого не видела или, быть может, просто не замечала. В глубине его зеленых омутов горело такое сильное желание и необходимость во мне, что я шокировано замерла, глядя на это. Не вязался этот человек в моей голове с такими искренними и чистыми эмоциями. Завороженно провела пальцами по его щеке. Он не двигался, ожидая моих дальнейших действий. А мне сейчас хотелось только в глаза ему смотреть. Смотреть-смотреть-смотреть. Потому что завтра этого не будет. И больше не повторится этот крышесносный момент. Я не позволю. Обняла его рукой за шею и, притянув к себе, поцеловала. Он хмыкнул мне в губы и, обхватив, сел, устраивая меня на своих коленях. Я же просто не могла оторваться от его губ. Не хотела, стараясь продлить момент и дать своей блажи еще несколько секунд. Картер отвечал мне с неменьшим напором, давая понять, что пока что я вольна делать то, что мне хочется. Он помог мне стянуть шорты и потянулся к своим трусам. Через пару секунд я почувствовала, как горячий член ткнулся мне в бедро. Его руки мягко очертили округлость моих ягодиц и судорожно сжали их, заставляя меня промычать что-то несвязное. Глаза заволокло пеленой, когда его рот втянул мой сосок. Сначала один, затем — второй. Так порочно его язык обводил их, что силы покидали. И слов никаких не надо было, я словно чувствовала, что нужно сделать. Перекинула волосы назад, подставляя шею с тревожно пульсирующей веной под его губы. Мы упали на кровать, и я оказалась сидящей на нем. Это было что-то новое. До этого Картер раскладывал меня на столе или диване. Сейчас я была властью, сейчас я была сверху. — Давай уже, — прошептала ему в губы. Почувствовала, как он берет член в руку и проводит головкой по влажным складкам. Что-то прохныкала ему в шею, а он лишь усмехнулся и медленно начал входить в меня. По миллиметру наполнять, из-за чего я проклинала его уже не только в мыслях. — Черт, Картер, да сделай уже это! А он не слушает, двигается неторопливо, размеренно, желая продлить момент моих унижений. Нравилось, когда я умоляю. Но сейчас я была готова и на это. Казалось, первое полноценное возбуждение надело мне шоры на глаза. Я впервые так отчаянно хотела мужчину. Впервые хотела быть податливой и мягкой, чтобы он занимался со мной горячим сексом, а не пытал, как сейчас. И тут надо было играть по-другом. — Пожалуйста, — я провела пальцами по его щеке и поцеловала его. И он сдался. Обняв меня, перевернул нас обоих, меняя местами. И уже я лежу снизу, а он смотрит на меня. МакКейдн погладил большим пальцем мои губы, заставляя распахнуть их. Это возымело какой-то невероятный эффект. Я вскрикнула, чувствуя, как он ускорился. Как со шлепками соприкасаются наши бедра, как он с силой сжимает мою грудь. Как внутри закручивается ком такой силы, что сдерживать стоны становится невозможным. Я пискнула что-то, когда его ладонь легла мне на шею и сжала горло. Не сильно, но ощутимо. Достаточно для того, чтобы мышцы лона начали сокращаться. Достаточно для того, чтобы Картер еще ускорился. Он двигался быстро, с остервенением, но не грубо, не желая принести боль. Я хотела продлить эту агонию как можно дольше, но нет. Через несколько секунд меня выбросило в космос. Узел расплелся, пуская судорогу и сладкую истому по всему телу. Она заполняла каждый миллиметр меня, словно горячая лава. Я сдалась. Расслабленно упала на кровать, не в силах пошевелить даже пальцем. Лежала, глубоко дыша, и смотрела в потолок, давая Картеру время закончить. Он опустился и вновь поцеловал меня, я с неохотой ответила, понимая, что опьянение пропадает. Но не могла оттолкнуть его. Да и не очень-то хотела. Он показал мне сегодня, что секс может быть хорошим, и я была благодарна за это. Минута и потное мужское тело опустилось рядом со мной. Мы лежали поперек кровати, поэтому МакКейдн обнял меня за талию и помог устроиться на подушках. Я посмотрела в его глаза, где затухал этот безумный огонь, который свел меня с ума совсем недавно, и подумала, что этот человек действительно может быть нежным, если не злить его. — Спасибо, Господин, — пробормотала я и чмокнула его в губы. Он усмехнулся и погладил меня по бедру. Нервно улыбнувшись, я оттолкнула его и села, выискивая взглядом свою пижаму. Картер с недоумением посмотрел на то, как, встав на ослабевшие ноги, я подошла к шортикам. — Ты можешь остаться здесь, — прохрипел он, а я удивленно посмотрела на него. Даже испуганно. — Только если вы этого хотите… — А ты этого не хочешь, олененок? — Я думаю, что впечатлений за сегодня на меня одну предостаточно. — Хорошо, можешь идти, — махнул рукой Картер и откинулся на подушки. Я не стала спорить и быстро натянула на себя пижаму. Без слов направилась к двери, просто не знала, что сказать человеку, который подарил мне наслаждение, которое я, в общем-то, и не хотела получить, но не могла отрицать, как хорошо было. — Спокойной ночи, Господин… — Приходи ко мне теперь перед сном, Джульетта. Днем я предпочитаю работать. Что блять?! — Как скажете. Чтоб у тебя член отсох, Господин!