Жестокой взаимностью

А на утро пришло опустошение. Я проснулась с ужасной головной болью и застонала, схватившись за голову. Перед глазами плыло, а в голове был лишь один вопрос: как я попала в свою спальню? Ведь точно помню, как заснула в гостиной, не сумев встать с дивана. К сожалению, ответа не было, поэтому я еще минут двадцать пролежала с закрытыми глазами. Даже мысли приносили нестерпимые муки. — Проснулась? — раздался голос Сарры после того, как открылась дверь комнаты. — Потише, — прошептала я, прикрыв уши. — Видимо, я вовремя, — она усмехнулась и потрогала меня за плечо. — Выпей и иди в душ. Через полчаса придешь в норму. Потом выпей эту таблетку. — Это что, очередная неимоверная разработка Картера? — Рассол с аспирином, — женщина рассмеялась и села на кровать, рассматривая мое опухшее лицо. — Как ты? Я закрыла лицо руками и сделала глубокий вдох, не зная, что ей сказать. Я и самой себе не могла дать конкретного ответа. Вчера во мне будто что-то умерло, я потеряла какой-то необходимый для нормального существования кусочек души. И теперь внутри была полнейшая пустота. И она давила весом в нескольких тонн. Я чувствовала ее и ощущала лишь тупое раздражение. — Джульетта? — Я не знаю, — открыв опухшие от слез глаза, посмотрела на нее. — Возможно, до меня еще не дошло, что ее больше нет… просто… так пусто. — Тебе кажется, — Сарра погладила меня по руке. — У меня было так же. Как будто весь мир теперь тебе чужд, и апатия вкупе с нежеланием жить будет преследовать тебя очень долго. Но запомни, это все у тебя в голове. Ты винишь себя и коришь, но подумай о том, что ты обязана жить дальше. Ради мамы, как я когда-то взяла себя в руки ради Аглаи. Она встала на ноги и подошла к гардеробу, открывая его, чтобы, наверное, занять руки и не смотреть на меня. Я видела, как она сгорбилась и прикрыла ладонью рот. И мне подумалось, что все ее слова были только для того, чтобы подбодрить меня. Эта женщина так и не смогла отпустить смерть своей маленькой дочки. Она по сей день прокручивает в голове события того времени и, возможно, никогда не простит себя. — Знаете, — тихонько пробормотала я, глядя на ее ссутулившиеся плечи. — Терять родных страшно, потому что, зачастую, мы не оказываемся к этому готовы. Все происходит слишком неожиданно. Вот ты сидишь, смотришь телевизор, а там крутят твой любимый фильм, который ты пересматриваешь уже, наверное, в сотый раз. И вдруг тебе сообщают, что одного из твоих самых близких людей больше нет. Когда умер мой дедушка, я не могла в это поверить. Почти все детство я провела рядом с ним. И тогда только мама смогла помочь мне пережить эту потерю… Теперь ее нет, а я по прежнему ненавижу тот фильм… я это к чему… Сарра, мне кажется, что пора взрослеть. Не только мне, но и вам, — она вздрогнула, но не обернулась. — Я знаю, что вам очень сложно, но… давайте пообещаем друг другу, что отныне мы не будем с вами винить себя. А будем думать о них, вспоминая только самые светлые моменты. — Откуда в тебе это? — женщина резко повернулась ко мне и кинула атласное платье на кровать. — Что? — Я думала, ты совершенно другая. Будешь истерить, реветь и молить о том, чтобы тебя отпустили. Но ты просто замкнулась в себе, вернее, пытаешься это сделать. Ты пытаешься жить дальше, хоть твои попытки, объективно, бессмысленны. И тогда я вижу, как ты начинаешь ненавидеть себя. Не всех вокруг, а только себя. Эти слова удивили меня. Неужели в глазах этой женщины я кажусь хоть немного сильной? Себе я казалась жалкой плаксой, потому что все время, что я здесь, слезы почти безостановочно текут из моих глаз. Но она права в том, что я действительно ненавижу только себя. Они с Анжем не виноваты ни в чем, это я не могу заставить себя стать собранной и сильной. И сейчас я вдруг в кои-то веке задумала об этом. — Наверное, мне слишком слишком резко и без подготовки дали понять, что, даже если ты дочка одного из самых влиятельных людей мира, все равно найдется тот, кто наплюет на это и вытрет об тебя ноги. Картер сразу обрисовал мне мои перспективы и дал понять, что срать он хотел на мои мнение и слова. А я… меня воспитывали так: ко всему можно привыкнуть, подо все можно подстроиться. Главное — выжить. И я пытаюсь, понимаете? Пока что это мне почти не дается, но я уверена, что пройдет неделя-другая, месяц, и я научусь. И в какой-то момент я смогу абстрагироваться от всего. Мы, люди, прошли миллион лет эволюции, заняли верх пищевой цепи не для того, чтобы я позволила тому же Картеру сожрать себя. Повисла тишина. Мой спич, определенно, произвел эффект на неожидавшую такого Сарру. Она нахмурилась, и меж ее бровей пролегла глубокая морщина. Хотелось подойти и разгладить ее. Эта женщина слишком красива, чтобы омрачать себя любыми невзгодами. — Знаешь, Кейт… Я не ждала от тебя ничего путного до этой минуты. Думала, что ты собираешься сидеть в своей комнате и страдать целыми днями, что повторишь попытку убить себя. Что каждый день мне придется видеть беспочвенные истерики, но, клянусь, ты меня поразила. До тебя тут жили еще четыре девушки. Они все сначала страдали, потом хорохорились, бунтовали и ненавидели всех и вся. Но ты первая, кто позволил себе быть милой и по возможности открытой. Ты не таишь в себе злобу на мир, ты очень сильная, даже если так не считаешь. Береги это, и, я надеюсь, что у тебя действительно выйдет все то, о чем ты мне сказала. Знаешь, Картер же не плохой. Если вы станете друзьями, а это вполне возможно, он может тебя отпустить в итоге... — Сарра, прошу, не давайте мне ненужную надежду, — я улыбнулась ей и поморщилась от боли, прострелившей виски. — Как бы хорошо я не относилась ко всем вам, МакКейдну я, при удобном случае, с радостью вгоню ручку в глаз. Я просто поняла, что вы с Анжем находитесь здесь не за деньги и не из-за того, что в восторге от деятельности этого человека. Вы просто оба слишком любите его, чтобы уйти. И эта преданность меня поражает. Я не могу ненавидеть вас только за то, что вы считаетесь одной маленькой семьей. Я не такая идиотка. — Я благодарна тебе, — она улыбнулась. — Что ж, собирайся, приходи в себя и спускайся ко мне. Я начну учить тебя тому, что обязана уметь делать каждая женщина. — Уроки соблазнения? — со скепсисом спросила я. — Лучше. Готовка, — Сарра рассмеялась и вышла из комнаты. Как только дверь за ней захлопнулась, я со стоном откинулась на подушки и посмотрела в потолок. Удивительная женщина.

***

Ну, готовка это… интересно. Особенно если ты банально не можешь пожарить яичницу. Только в теории. Я, честно, пыталась следовать всем указаниям, вызывая у Сарры очередную усмешку. — Как можно определить соль и сахар на вкус? Не проще писать пропорции? Например, сахар — пять грамм, соль — десять. А вы еще и на глаз мне предлагаете бухнуть ее. — Это приходит с опытом, — она пожала плечами, продолжая быстро шинковать морковь в суп, пока я, обливаясь горючими слезами, резала лук. — О, опыта у тебя не отнять! — прокомментировал Анж, держащий пьющую Сэм на руках. Он не мог пропустить цирк под названием «Джульетта — повар». — Знаешь, малышка, как мы познакомились с этой ворчуньей? — спросил он у девочки. — Как? — ее тонкий звонкий голосок разнесся по кухне, и я отложила нож, чтобы тоже послушать. — Она работала поваром в прибрежном кафе. А я с твоим дедушкой зашел туда поесть. У нас был отпуск, мы тогда с ним были молодыми зелеными солдатами. — А папа тогда был маленький? Как я? — Твоего папы еще даже в проекте не было, — мужчина рассмеялся. — Твой дедушка, на тот момент, не знал твою бабушку. — Это ж сто лет назад было! — Сэм вытаращила свои и без того огромные глаза. — Ну, спасибо! — Сарра вытерла руки полотенцем и посмотрела на Анжа. — Это действительно было сто лет назад. Ни к чему забивать ребенку мозги! — А я люблю эту историю! — он отмахнулся от нее и вновь посмотрел на малышку. — И вот представь себе, детка, заказываю я суп, приносят мне его, а он… пересоленный так сильно, что я не смог проглотить его. Я рассмеялась и посмотрела на женщину, которая старательно делала вид, что никакого отношения к этой истории не имеет. И мне вдруг стало интересно, сколько же лет они знакомы. Лет тридцать точно. И было ли что-то между ними? Потому, что сейчас, даже спустя столько времени, между этими двоими искры летают. — Естественно, мы тут же попросили позвать повара. И она пришла. Вся из себя такая неформалка. С головой бритой, представляешь? — Сарра шумно втянула воздух и закрыла лицо руками. — Злая была. Даже сильнее, чем сейчас, я серьезно, кроха! И взгляд молнии метает. Я ей такой, мол, это что за дрянь? А она посмотрела на меня, спросила: «Не нравится?» — и вылила мне всю тарелку на голову. Сэм расхохоталась, показывая пальцем в сторону несчастной женщины, у которой сейчас глаза тоже молнии метали. Ох, и аукнется Анжу эта откровенность. А он только весело смотрел в ее сторону и хохотал вместе с ребенком. — Я когда-нибудь убью тебя! - прорычала она. — Не сможешь, ты меня любишь, — мужчина подмигнул мне и с радостной девчушкой на руках вышел из комнаты. Я постаралась скрыть улыбку и низко склонилась над луком, наплевав на то, как щиплет глаза. Сарра что-то бормотала себе под нос, гремя кастрюлями, что веселило еще больше. «Люблю я его, вы только посмотрите! Да я его на стейки этим самым ножом порежу, что б неповадно было! Вспомнил, тоже мне!». В какой-то момент я не смогла сдержаться и прыснула в кулак, тут же заработав недовольный взгляд. — Простите! — я рассмеялась. — Просто… бритая голова? — Мы все были молодыми, Джульетта! Я тоже когда-то была глупой и не опытной… но даже тогда я резала чертов лук быстрее, чем ты! Ускорься! Усмехнувшись, я принялась за работу с новым рвением. В какой-то момент показалось, что у меня даже получаться начало, но тогда Сарра разбила мои мнимые достижения в пух и прах. Мы сварили суп, испекли хлеб, и мне даже доверили порезать салат, хотя заправку на себя взял шеф-повар. А потом был обед. Наш первый совместный обед, во время которого я ужасно нервничала, потому что Картер сидел прямо напротив меня и о чем-то беседовал с Анжем. Я не вслушивалась в разговор, активно работая ложкой, забыв про все манеры. Это была первая нормальная еда за последнюю неделю. До этого я все время таскала сухомятку, от чего меня уже тошнило. А суп получился удивительно вкусным и сытным. Если честно, даже у нашего повара так не получалось, хотя готовил он потрясающе. — По какому поводу была вчерашняя попойка? — вдруг спросил Картер. Я надеялась, что не у меня, а потому не отвечала. Повисла тишина, я чувствовала на себе его взгляд. И подумалось мне тогда, а можно ли было вообще залезать в его мини-бар? Вдруг это запрещено? Вдруг хозяин дома там складирует какой-то редкий алкоголь? Вдруг он сейчас спросит с меня за него? — Поминки, дорогой, — Сарра миролюбиво погладила меня по плечу. — Ты же не можешь запретить это, правда? Каждый человек имеет право на скорбь. — Я и не запрещал, — спокойно ответил он. — Просто хотелось бы попросить Джульетту, чтобы более не напивалась до состояния-нестояния. Потому, что я не собираюсь каждый раз таскать ее спящее тело на третий этаж и укладывать в кровать, как заботливая нянюшка. Теперь тишина стала гнетущая. Я смотрела в тарелку, стиснув зубы, и испытывала жгучий стыд. Так вот, как я попала в постель. Этот невозможный мужчина сжалился надо мной. Только как мне теперь выльется эта его забота — не разберешь. И хотелось как-то извиниться, но я понимала, как глупо сейчас будут звучать любые слова. А потому просто сидела и чувствовала, как краска заливает лицо. — Папочка, а что такое «попойка»?

***

А ночью мне снова снилось она. Мама, пляж, разрушенный замок из песка. Она смотрела на меня с грустной улыбкой и тянула ко мне свой худые руки. А я стояла и плакала, потому что песок неумолимо засасывал меня. Я не могла сдвинуться с места, не могла прокричать ей, как сильно я люблю ее. И в какой-то момент просто проваливалась вниз. Задыхалась, но никак не могла выбраться из своего персонального кошмара, где, словно сквозь толщу воды, я слышала грустную песню, которую пела моя мамочка.