Разрушенный мир

      Скорая неслась по городу. Холмс молча смотрел на то, как медики разрезали куртку и рубашку на теле Джона, ставили кислородную маску, капельницу и сердце в его груди захлёбывалось кровью. Детектив был готов ко всему в этой погоне, но только не к смерти самого близкого человека. Внутри всё горело адским пламенем гнева на самого себя - Джон ведь до последнего пытался отвертеться от этого дела. Чувствовал... И вот в такие моменты понимаешь, что очень часто предчувствие не обманывает...        Сыщик погрузился в мысли, моля хоть кого-нибудь в этой вселенной не забирать у него Джона - его потрясающего, доброго, заботливого доктора. Он не слышал не писка приборов, не перекрикиваний врачей. Ничего. Он лишь пристально смотрел на стремительно бледнеющего Уотсона, однако глаза у того были по прежнему распахнуты. Зрачки потерянно бродили по кабине скорой и в один момент столкнулись с напряженный взглядом Шерлока. Внутри всё сжалось в комок боли и испепеляющего бессилия, когда до детектива дошло - Джон искал его, но зачем? Холмс с тяжестью на душе сидел и ничего не мог сделать.        Краем глаза детектив заметил, что левая рука Уотсона обессиленно тянется в его сторону. Шерлок отреагировал незамедлительно и в ответ протянул Джону свою холодную ладонь, крепко сжав пальцы доктора.       - Всё хорошо, Джон. Всё в порядке. Я здесь. - От долгого молчания голос Холмса отдавал хрипотцой. В ответ было только одобрительное моргание - видимо, единственное, на что сейчас способен раненый солдат. Рука Уотсона была ледяной, хотя, возможно, Шерлоку так казалось из-за собственного холода, и дрожащей. Через это трепетное прикосновение Холмсу отчаянно хотелось разделить всю боль своего доктора и облегчить его состояние хоть немного, а ещё лучше - поменяться с ним местами. Но это было невозможно и всё, что оставалось детективу - сидеть и ждать, не в силах ничего изменить.

***

      В больничном коридоре гений просто как сам не свой бродил из стороны в сторону, не находя себе место. Миссис Хадсон, которая в это время сидела с маленькой Рози, была уже оповещена - ей позвонил Грег. Шерлок не переставал отчаянно умолять небеса, чтобы Джон поправился. Волнение поглощало его. Чудовищная боль, мешающая Холмсу в полной мере осознать реальность, топтала его гениальный, холодный и расчётливый разум. Нет. Сейчас он был не таким. Сейчас дрожь, пробирающая всё его тело до мозга костей, весь неистовый страх, вся тяжесть в изнывающем от переживаний сердце просто не давали Шерлоку вести себя, как обычно: холодно, сдержанно и даже высокомерно.       "Неравнодушие - не преимущество, Шерлок." - Всплыли в голове слова Майкрофта. Тогда младший Холмс считал, что его братец абсолютно прав, но чёрт возьми, как можно спокойно принимать страдания или даже смерть близких людей? Как можно не переживать за родного человека?       Вдали коридора появилась высокая, важная фигура, размахивающая зонтом-тростью. Она быстро приближалась к Шерлоку, который в свою очередь не видел вокруг себя ничего, кроме черноты. Погруженный в своё отчаяние сыщик нервно шатался по помещению.       - Здравствуй, братец. - Сухо произнёс Холмс-старший, присаживаясь на кушетку напротив растерянного и подавленного младшего брата. Тот никак не отреагировал на появление Скромного Британского Правительства, а лишь продолжил метаться по коридору, как загнанный в клетку зверь, всё больше погружаясь в пучину страха и мысленно крича Джону, что бы тот его не покидал, что бы тот держался хотя-бы ради Рози. Чувство вины давило его, заставляя сердце пропускать удары, сжимая его, сдавливая внутренности. Майкрофт, наблюдавший за страданиями Шерлока, нервно выдохнул:       - Шерлок, прекрати маячить! От этого ничего не измен...       - Заткнись, Майкрофт! - Прервал его младший, гневно взирая на мужчину свысока. - Так не должно было случиться. Так не могло произойти! Только не с Джоном! Почему он? Этот придурок мог запросто убить меня, ведь именно я вывел полицию на его след. При чём тут оказался Джон? Боже, только бы всё обошлось! Только бы...       Детектив замер, когда дверь операционной открылась, а перед ним появился высокий, худощавый мужчина, на вид лет сорока пяти. Доктор был в маске и запачканном кровью халате. Его ярко-зелёные, усталые глаза Шерлок не забудет никогда. Они какое-то время сверлили взглядом Холмса-младшего, а после... опустились в пол. Его тихий, осипший голос постепенно душил детектива.       - Мне очень жаль, мистер Холмс, но мы сделали всё, что было в наших силах. Рана была смертельной и шансов почти не было с самого начала...       Что доктор говорил дальше, Шерлок уже не слышал, да и слушать не хотел. Уши затопила бьющая в висках кровь, горькие слёзы затуманили взор. Он обессиленно припал коленями к полу, как пустая шарнирная кукла. Он хотел кричать врачам о том, что они некомпетентны, какие они идиоты, биться в отчаянии, пытаясь прорваться к Джону и увидеть всё своими глазами, но силы куда-то испарились. Он просто стоял на коленях перед операционной с застывшим лицом, жадно глотая воздух ртом и даже не пытаясь удержать скатывающиеся ручьями по лицу слёзы. Внутри всё резко опустело, стало невыносимо холодно.       "Нет... Нет! НЕТ!" - Вопил внутренний голос, заставляя тело Шерлока складываться пополам от проникающей куда-то в грудь острой, ледяной боли. Мир вокруг потрескался и разлетелся на миллионы окровавленных осколков, оставляя после себя лишь необъятную черноту.       Конец счастью. Конец жизни. Конец всему, чем Холмс дорожил.       Конец.       И начало существованию. Бессмысленному, пустому, холодному проживанию оставшихся на его долю дней.       Кто-то подходит к нему и опускает свою руку на плечо. Он... или она... не важно. Что-то говорит. Гладит спину. Видимо, пытается успокоить.       "Нет, оставьте меня! Уйдите! Прочь!" - Вопило всё нутро детектива, скрючившегося на холодном, больничном полу.       Но этот холод просто ничто по сравнению с тем, что сейчас испытывает убитый, раздавленный горем человек.       Всё кончено. Пусто. Необратимо.

***

      Как Шерлок оказался на 221Б, он не помнил, да и какая разница? Ему предстоит ещё более ужасное событие, чем то, что он услышал от врачей - посмотреть в глаза маленькой, голубоглазой девочке и сказать... Боже, а что он скажет? Рози ещё не знает, что такое "смерть" и вряд ли поймёт хоть что-нибудь из сказанного дядей.       Холмс сглотнул подступивший к горлу ком и неописуемо медленно открыл дверь, входя внутрь. В коридорчике его ждала взволнованная домовладелица. Она ошарашенно оглядывала фигуру застывшего мужчины и залепетала:       - Ох, Шерлок, дорогой. На тебе лица нет. Как там Джон? Надеюсь, всё в порядке? Рози еле заснула без него...       - Миссис Хадсон, он... - Слова куда-то исчезли, но он обязан был сказать. - Его нет... Джона больше нет.       Осознав собственные слова, Холмс вновь зашёлся слезами, смотря прямо в глаза женщине. Марта опустила лицо в ладони и тихонько заплакала, содрогаясь всем телом. Они стояли так несколько долгих минут, после чего старушка кинулась с рыданиями на шею еле держащегося на ногах детектива.       - Это моя вина. Я его потащил на это расследование. Я... я не смогу без него, миссис Хадсон! - Сквозь дрожь и реки слёз бормотал Шерлок, обнимая женщину и утыкаясь в её хрупкое плечо. - Я люблю его... Люблю...

***

      Ранним утром отёкший от слёз и скрюченный детектив в одиночестве сидел на кухне с чашкой крепкого кофе в руках. С лёгким стуком в комнату вошла миссис Хадсон. Она выглядела ничем не лучше своего квартиранта, ставшего за эти годы её любимым сыном.       - Здравствуй, Шерлок. Как ты, дорогой?       В ответ на неё посмотрели наполненные болью и холодом серебристые глаза. Слова были лишними.       - Что же теперь будет с малышкой Рози? - Прошептала женщина, опуская глаза.       - С ней всё будет хорошо. Я об этом позабочусь. - Хрипло отозвался Шерлок, устало, грустно улыбнувшись своей чашке.       - Ты же не собираешься отдавать её...? - В ужасе произнесла Марта, подняв испуганные глаза на детектива, но тот не дал ей закончить:       - Боже, нет! Как Вам могло вообще такое в голову прийти?       Марта облегчённо выдохнула, но продолжила непонимающе глядеть в сторону Шерлока, пока тот не продолжил:       - Я оформлю официальное опекунство над ней.

***

      Бумажная волокита не заняла слишком много времени (хватило всего пары дней), так как Майкрофт любезно согласился помочь со сборами всего необходимого. Чтобы в отделе опекунства не возникло сомнений в компетентности Шерлока в качестве приёмного родителя, Холмс-старший официально нанял младшего, как важного правительственного работника. Детектив был не против. Он осознавал, что девочке нужно обеспечить светлое будущее, а с такой работой это была не проблема.       Единственное препятствие, которое теперь могло встать на пути Шерлока - сестра Джона, которая имела даже больше прав на опекунство, чем обеспеченный друг Уотсона.       Однако Гарри напротив - очень обрадовалась тому, что Рози теперь в надёжных руках и не стала мешать процессу удочерения, за что Холмс был безмерно ей благодарен.

***

      Похороны Джона прошли в абсолютной тишине, не считая многочисленных всхлипов. Никто не отважился произнести прощальную речь во всеуслышание, даже Шерлок, который никогда не стеснялся полностью выражать свои мысли. Он посчитал, что сказать всё наедине будет правильнее.       Естественно, Рози не взяли на прощание с её отцом. Она слишком маленькая и впечатлительная. Девочку оставили с няней, которую подыскал Майкрофт.       С каждой минутой прощания, Шерлоку становилось всё труднее дышать. Он даже не запоминал лица тех, кто подходил к нему и высказывал соболезнования. Это казалось детективу странным. Обычно подобное говорят родственникам, семье, но никак не друзьям\соседям, хоть Холмс и Уотсон признались друг другу в любви перед смертью.       Да, умерли оба.       Один - телом, второй - душой.       Джон выглядел как обычно. Гримёры постарались, что бы его лицо не было слишком серым. Детективу даже казалось, что его возлюбленный сейчас просто возьмёт и поднимется, спросив: "Что происходит?". Но так ведь не бывает, верно? От этого становилось только больнее.       Лицо Шерлока не выражало ничего. оно было каменным. Но все его эмоции, вся горечь утраты, заполняли грустный, усталый взор. С каждым взглядом на лежащего неподвижно Уотсона, внутри у Холмса всё стягивалось тугим узлом.       Когда люди разошлись и они наконец остались с Джоном наедине, Шерлок какое-то время стоял и пытался подобрать слова, но не получалось собрать все мысли в кучу и выстроить в логичный монолог, поэтому он просто начал с самого важного:       - Дорогой Джон. Как ты и просил, я забочусь о Рози. Я оформил опеку над ней, так что можешь не волноваться за неё. Было не трудно, но пришлось принять предложение Майкрофта работать на него, чтобы обеспечивать её жизнь. А что я могу сказать о себе? Наверное то, что мне ужасно одиноко... и... Господи, мне плохо, Джон! Мне больно, мне тяжело дышать. Я постоянно думаю лишь о том, что в твоей гибели виноват я и моя упёртость. Я знаю, что ты ни о чём не жалеешь, ты не из таких, но всё-же... Прости меня. Прости меня, Джон. Прости за всё, что я когда либо сделал. Знаю, уже поздно такое говорить, но я безгранично благодарен тебе за то, что ты был, есть и всегда будешь в моей жизни. За то, что ты терпел меня, за то, что прощал меня, за то, что спасал меня раз за разом и не просил ничего взамен. Благодаря тебе жизнь обрела новые краски. С твоим появлением я познал, что такое любящая семья, пусть и такая крохотная, но крепкая и дружная. С твоим приходом я познал, что такое преданная дружба и... большая, истинная любовь, которой не подвластно ни одно горе, никакая беда. Я действительно люблю тебя всем своим сердцем. Неумело, отчаянно но так сильно, что сам не могу описать это достойными словами. И... Боже, если бы не Розамунд, я бы не раздумывая последовал за тобой. - На этих словах Шерлок не выдержал собственного тела и рухнул на сырую землю. - Почему? Я не понимаю! Почему ты? Джон! Джон... Я люблю тебя, Джон... Прошу, пусть всё это окажется дурным сном. Умоляю! Я хочу проснуться и увидеть тебя рядом. Тёплого, нежного и ЖИВОГО! Хочу видеть твою улыбку, хочу обнимать тебя, целовать, хочу прижиматься к тебе по ночам и слышать биение твоего сердца! Хочу получить шанс защитить тебя от всего! Джон, ты мне нужен... нужен... - Его срывающийся от рыданий голос плавно перетекал в тихий шепот, еле отличимый от шелеста холодного, осеннего дождя.