Роза Северуса. Год первый.

Элизабет всё ждала, когда же, наконец, вылупится дракон, но каждый их визит к Хагриду заканчивался разочарованием. Оставшиеся дни каникул проходили без происшествий, и, хотя Северус был уверен, что это долго не продлится, он всё же смягчился. Домашний арест для Элизабет закончился. С учёбой у неё, казалось, всё было хорошо. Глядя на дочь, Северус порой не мог налюбоваться, он радовался каждому её успеху, каждой маленькой победе. Как же хорошо, что характер у неё совсем не мой. Снейп тешил себя этой мыслью вплоть до середины февраля...

***

— Папа! Как ты можешь?! — ворвавшись в кабинет, Элизабет увидела ошеломлённого Северуса и не менее шокированного Альбуса, сидящего напротив. — Это и твоя вина! — девочка обратилась к Альбусу, который всё пытался подавить улыбку. — Элизабет Роуз, ты не смеешь так входить в мой кабинет, — упрекнул её Северус. Сегодня у него был совсем не простой день, и сил на то, чтобы препираться с дочерью, уже не оставалось. — Я мог отчитывать студента. — После урока ты никого никогда не отчитываешь! — Следите за тоном, юная леди, — Снейп окинул её невероятным взглядом, которого она раньше, вероятно, испугалась бы,— сейчас же успокойся и иди в свою комнату, Элизабет. —Не надо меня успокаивать! Профессор! — выкрикнула она, повернувшись к Альбусу. — Как вы могли позволить ему... — В угол, Элизабет, — жёстко процедил Снейп, не поднимая глаз на дочь. — Папа! Мерлин, мне уже не пять лет! — Следи за словами, — повторил он всё таким же ледяным голосом, — в угол, Элизабет. Я не намерен ждать. Глаза девочки сверкали злостью, скрестив руки на груди, она теперь уже молча взирала на отца из угла комнаты. — Ты останешься здесь до тех пор, пока не научишься говорить как цивилизованный человек, — заметив усмешку Дамблдора, Северус закатил глаза. Поразительное упрямство — подумал он, заметив, что за полчаса Элизабет так и не отвела от него взгляда, продолжая стоять в той же позе. Альбус решил продолжить разговор невербально: над столом в воздухе загорелись красным пламенем буквы: — Она совсем как ты. Однажды ты сам простоял в углу моего кабинета чуть ли не два часа. Помнишь? И Северус помнил. Прошло ещё полчаса. — Будь у неё характер Лили, мы бы не сидели здесь столько времени. — Мне надо выпить. Пытаясь отвлечься, Снейп взял в руки эссе какого-то невезучего третьекурсника. Увлёкшись, он поднял взгляд лишь после того, как Дамблдор нетерпеливо постучал палочкой по столу. — Я, кажется, понял, что происходит. Северус измученно закатил глаза. Разумеется, он понял. Снейп отчаянно хотел ответить Альбусу прямо сейчас, но ему совсем не хотелось передавать эти нелепые воздушные послания, словно первокурсник. По всей видимости, следующие сорок пять минут стали для Элизабет переломным моментом. — Папа? — Да? — Можно я уже выйду? — Что, истерика окончена? — хмыкнул он. Немного помолчав, девочка хмуро произнесла: — Ты ведь будешь судьёй в матче по Квиддичу на этой неделе. — Не уверен в этом, — Снейп неопределённо уставился на Альбуса. — Ваша очередь, молодой человек. — Профессор! Так нельзя! — Следи. За. Тоном, — твёрдо произнёс Северус. — И сядь. — Мы уже обсуждали, что я не могу быть судьёй, — он снова повернулся к Альбусу, — мой ребёнок в команде у гриффиндорцев, если ты забыл. — Любой преподаватель может, Северус, — Дамблдору было словно наплевать на принципы сына. — Все думают, что раз я ваша внучка, то у меня есть куча привилегий, и я могу совсем ничего не делать! Другие факультеты заявили, что вообще откажутся играть, если папа будет судить. — Элизабет... — Пожалуйста, профессор! — Следующий матч состоится между Хаффлпаффом и Слизерином. Как я вижу, ты не хочешь, чтобы твой отец участвовал в судействе. Предполагаю, с игрой между Слизерином и Равенкло возникнут такие же проблемы. — Пожалуйста! — от её умоляющего взгляда нельзя было и глаз оторвать. — Папа ведь может судить матчи в конце года, к этому времени уж все всё забудут. Альбус тяжело вздохнул: — Ладно. Северус, у тебя есть ещё несколько недель, чтобы решить этот вопрос. —Я подумаю над этим, — Снейп снова грозно посмотрел на дочь, — подойди, Элизабет Роуз. Ты уже слишком взрослая для подобных истерик, понимаешь? — Да, сэр. — Ещё раз заговори со мной или с дедушкой в таком тоне, и от мытья котлов у тебя мозоли на руках появятся. — Да, сэр. — Тебе повезло, что я не отстраню тебя и от этой игры, Элизабет. — Папа, прости, — едва сдерживая слёзы, она потянула к отцу руки. — Сейчас же извинись перед дедушкой и иди в свою комнату, — жёстко произнёс он. — Простите за то, что накричала, профессор, — девочка опустила глаза в пол, сгорая от стыда. — Извинения приняты, дорогая. Это ведь часть твоего характера, — Альбус улыбнулся уголком рта, обратив взгляд на сына. — Она научится держать себя в руках.

***

— Сегодня идеальный день для Квиддича! - прокричал в микрофон Ли Джордан. — Ловец Гриффиндора, Эванс, пропустила предыдущий матч. Вот что значит, отец... — Джордан! — рявкнула на него Минерва. — Простите, профессор Макгонагалл. Выражаем уважение к профессору Снейпу, который любезно отказался от сегодняшнего судейства, так как... — Джордан! Элизабет не обращала внимания на объявления, болтая со своей командой. — Волнуешься, Эванс? — поинтересовался стоящий позади Оливер. — Не знаю. — Не переживай, близнецы в любом случае тебя прикроют. Просто сосредоточься на снитче, ладно? Элизабет кивнула, почувствовав на своём плече руку Фреда. — Это же просто, да, Бэтси? Рон придумал просто невероятное количество прозвищ для подруги, но Фреда заело именно на "Бэтси". Девочку просто невыносимо раздражало, когда к ней так обращался Рональд, но вот когда это был Фред... она почему-то была совсем не против. — Конечно, — она немного растерянно улыбнулась ему. — Тогда вперёд. Игра началась легко. Элизабет не ввязывалась в погоню за квоффлами, внимательно разыскивая снитч. Обернувшись на трибуны, она с некоторым удивлением обнаружила, что за ней наблюдает отец. Он сидел совсем рядом с Роном и Гермионой, и, разумеется, чувствовал он себя не слишком комфортно среди целой толпы гриффиндорцев. Вдруг метла Бэтси начала словно сходить с ума. Фред, пролетая мимо, на мгновение завис рядом: — Всё в порядке? Элизабет не ответила. Она была слишком озабочена тем, чтобы хоть как-то удержаться на метле, едва не упав, она схватилась за метлу одной рукой, девочку продолжало носить из стороны в сторону. У Северуса сдавали нервы. Если она сейчас же не перестанет фокусничать... Его мысли оборвались ровно в тот момент, когда он увидел испуганное лицо своего ребёнка. Она не делала никаких трюков. Она потеряла контроль над метлой. Над метлой, на которую он лично наложил всевозможные защитные чары. Северус пробежался глазами по трибунам и нашёл именно то, что собирался. Квирелл. Бормочущий заклинание. В одно мгновение достав палочку, Снейп произнёс контрзаклинание. Краем глаза он заметил рядом с собой Грейнджер, но особого внимания этому не уделил. Была проблема поважнее. Грейнджер столкнулась с Квиреллом. Зрительный контакт разорвался, и метла Элизабет стала вести себя нормально. Пообещав себе когда-нибудь отблагодарить гриффиндорку, он повернулся к дочери. Элизабет падала вниз. Сердце словно перестало биться, Северус всеми силами пытался замедлить её падение. Получилось. И он помчался по ступенькам вниз, на поле. К тому времени, как он добрался до конца трибун, рядом с Элизабет уже сидели Фред и Оливер, вид у девочки был такой, словно её вот-вот стошнит. — Элизабет... Едва её имя сорвалось с его губ, девочка наклонилась, и Снейп заметил, как что-то выпала изо рта прямо ей в ладонь. Снитч. — ГРИФФИНДОР ПОБЕДИЛ! — буквально проревел Ли Джордан в микрофон, уворачиваясь от руки Макгонагалл. Северус взял снитч и кинул его Оливеру, прежде чем подхватить дочь на руки. Через несколько минут она уже была в Больничном Крыле. Помфри вовсю вертелась вокруг неё: — Она в норме, Северус. Пара царапин. — Царапины не означают "в норме", — он нахмурился. — Папа, со мной правда всё хорошо. Снейп присел в кресло рядом с кроватью Элизабет, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Папа? — тихо сказала она, когда Помфри закончила заживлять её порезы. — Папа, всё хорошо. Папа? Что с тобой? Словно выйдя из транса, он притянул её к себе. — Всё в порядке, Роуз. — Папа... — она крепко обняла его, прижавшись всем телом, — я ничего не делала, честно! Метла... она... — Я знаю, Элизабет. Я сделаю всё, чтобы такого больше никогда не произошло. — Я поймала снитч, ты видел! — испуг прошёл, в глазах девочки блистали только искорки невероятного, безумного счастья. — Падая на землю, ты чуть не подавилась этим треклятым шаром. Да, я видел, — он взъерошил ей волосы, — а ещё я вижу, что к тебе, видимо, пришли. — Элизабет! — в Больничное Крыло ворвалась Гермиона. — Как ты себя чувствуешь? — она резко остановилась, смущённо посмотрев на профессора Снейпа. — Простите, профессор, я не хотела помешать. — Не переживайте так, Мисс Грейнджер, — Северус поднялся с кресла, расправляя мантию, и делая ещё один глубокий вдох, чтобы хоть как-то успокоить выпрыгивающее из груди сердце. Возможно, не нужно так было сильно волноваться и сразу тащить Элизабет в Больничное Крыло из-за пары царапин. Нет... конечно, нет...

***

Почти неделю спустя, Северус проснулся посреди ночи, услышав странный звук. Схватив палочку, он направился в гостиную, затем увидев, что в его гостиной кто-то зажёг лампу. — Люмос, — он бесшумно спустился в свою лабораторию. — Когда я говорил: "Никаких зелий, пока меня нет дома", я имел в виду "дома и не сплю". — Прости, — пробормотала девочка, не слишком отрываясь от стоящего перед ней котла. — Нет, нет, нет, моя вина. Впредь буду выражаться более конкретно, — беспечно и слегка сонно произнёс он, — и над чем же вы, юная леди, работаете? — Обезболивающее. — Мне казалось, ты давно это освоила, — он присел рядом с дочерью. — Оно мне нужно. Северус нахмурился, после Квиддичного матча Элизабет вела себя как-то отчуждённо, тихо, а сейчас выглядело так, будто каждое слово давалось с трудом. — Где болит, львёнок? — Шрам, — Элизабет погасила пламя и взяла палочку, чтобы разлить зелье по флаконам. — У нас наверху есть обезболивающее, тебе следовало бы просто разбудить меня. — Я пробовала. — Пробовала разбудить меня? — опешил Северус. — Обезболивающее наверху. Не помогает, — она подождала, пока пузырёк остынет. — Дай это мне, — он взял флакон из её ладоней, — насколько оно сильное? Девочка молча указала на открытый учебник за третий курс. — Элизабет! — закатив глаза, он наложил на зелье заклинание, пытаясь определить его силу. — Юная леди, это вполне могло убить вас! Девочка покачала головой: — Мне очень больно. — Если обычное зелье не помогает, — вздохнул Северус, — нужно придумать что-то другое. Пойдём наверх, я посмотрю, что с твоим шрамом. Элизабет тихо всхлипывала. Повернувшись, Снейп заметил дорожки от слёз на её щеках, у него заболело сердце. Он мог смириться с её слезами во время ссор, её истерик. Но сейчас его ребёнок плачет от невыносимой боли. И с этим Северус смириться просто не мог. Они быстро прошли по лестнице в комнату, и Северус усадил дочь в кресло. — Дай взглянуть, — он осторожно убрал волосы со лба, но задел пальцем шрам, — прости. Глаза Элизабет расширились, она судорожно схватила отца за руку и прижала к шраму его ладонь. — Спасибо, — девочка тут же расслабилась. Боль ушла. Северус был весьма озадачен. Свои прикосновения он едва ли мог считать целебными. — Когда это началось, львёнок? — Мммм. Он опустил взгляд на дочь — глаза её были закрыты, во сне она всё пыталась устроиться поудобнее. Бросив взгляд на часы, Снейп подумал, что у него ещё более чем достаточно времени для того, чтобы уснуть. Ночью он просыпался ещё шесть раз, в основном для того, чтобы убедиться, что он всё ещё касается её шрама. В восемь пришёл Ремус, Снейп к этому времени уже не спал. Но всё так же сидел на диване, прикладывая ладонь к шраму Элизабет. — Мы, кажется, собирались в Хогсмид, Сев. — Тяжёлая ночь, — пробормотал Северус. — Что случилось? — Ремус подошёл ближе. — Положи руку ей на шрам, надо кое-что проверить. Ремус вопросительно изогнул бровь, но выполнил просьбу друга. Точно в ту секунду, когда Северус убрал свою ладонь от её лба, Элизабет проснулась. Глаза её снова наполнились болью. — Папа... — Роуз, прости, — Снейп сию секунду вернул свою руку назад, девочка снова расслабилась, прикрыв глаза, — ей становится легче, когда я прикасаюсь к шраму, — объяснил он Люпину. Ремус озадаченно оглядел Элизабет: — Сколько это уже продолжается? — Я пытался выяснить это ещё ночью, но она уснула у меня на руках, — хмыкнул Снейп, затем повернувшись к дочери, — так что, львёнок? — Я почувствовала это ещё во время Квиддича, — тихо сказала она, — мне было очень больно. — Почему ты не рассказала мне? — Северус старался скрыть раздражение. — Я не хотела... — Чтобы я волновался, — перебил её Северус. — Ладно, я и так знал ответ. Снейп вызвал домового эльфа, попросив о завтраке. Усадив дочь за стол, он наложил заглушающее заклинание, намереваясь поговорить с другом наедине. — Что думаешь? — он посмотрел на Ремуса. Тот нахмурился в ответ: — Возможно, ей легче, если её касается человек. Поэтому я не смог ей помочь, — лицо его опечалилось, он отвёл взгляд в сторону. Северус отрицательно покачал головой. — В таком случае она сама бы себе помогла. — Возможно, ей может помочь только кто-то другой. Или... Кровь. В ней твоя кровь, может, только ты можешь помочь ей. — Эту теорию мы вряд ли сможем проверить, — с сожалением произнёс он, — я не знаю. Северус обеспокоенно смотрел на дочь. — Если бы мог, я бы не убирал ладонь с её лба до конца жизни. — Она была бы не против, — Люпин усмехнулся, глядя на крестницу. — Сосредоточимся на том, почему ей больно, — Снейп встряхнул головой. — Мы быстрее найдём решение, если будем знать причину. Ремус помолчал ещё мгновение, а затем обеспокоенно посмотрел на друга. — Что? — Северус нахмурился от такого настойчивого взгляда. — Как твоя рука, Сев? Северус опустил взгляд на предплечье. — Оно... покалывает, — немного испуганно произнёс он, — Альбус говорит, что это фантомные боли. Она больше не может болеть. — А что, если может? Сев, — Ремус тяжело вздохнул, боясь собственных мыслей, — её шрам — своего рода метка. Снейп поморщился. Если Элизабет испытывает ту же боль, что он, когда его вызывал Лорд... — Возможно. Элизабет потянула отца за мантию, что-то показывая ему жестами. — Роуз, я слышу тебя, — закатив глаза, он снял чары, — суть заклинания в том, что ты не слышишь нас. — На надо говорить обо мне тогда, когда я не слышу. — Я могу говорить о чём захочу, юная леди. Один взмах палочкой — и пустая тарелка Элизабет исчезла. — Должно быть, дело в кровном родстве, — задумчиво пробормотал Люпин, отворачиваясь, — ты будто бы блокируешь заклятье. Нужно как-то проверить это. Снейп изогнул бровь в своей привычной манере: — И как же? — Понятия не имею, — Ремус на мгновение задумался, а затем его словно осенило, — MummyMinder! — Что? — Северус недоуменно уставился на друга. — MummyMinder. Это заклинание. Лили когда-то использовала его на Люнусе, если вы вдвоём оставляли Элизабет со мной. Пока объект заклинания остаётся с ребёнком, создаётся иллюзия присутствия матери. Но, честно говоря, я не помню, как это сделать, нужно спросить Лили, — вскрикнул Люпин и кинулся к портрету. — О чём вы? — не понимая ни слова, Элизабет потянула отца за рукав. — У нас есть одна догадка насчёт твоего шрама, вот и всё, — Северус потрепал дочь по голове, улыбнувшись уголком рта. — Какая догадка? — глаза её расширились, будто от страха. — Не волнуйся, — спокойно произнёс он, намеренно не отвечая на вопрос. К счастью, Ремус очень быстро вернулся, держа в руке свёрток пергамента. — Это работало с Люнусом, значит, можно снова опробовать это на нём. Где он, Элизабет? — На моей кровати, — произнесла она, зевая. — Сколько времени прошло с тех пор, как ты проснулась? — спросил её отец, когда Ремус отправился на поиски игрушки. — Я ведь только что проснулась, — непонимающим тоном ответила она. — Ночью. Я имел в виду ночью. Девочка неопределённо пожала плечами. — Портрет Лили, к счастью, помнит заклинание. Оно должно сработать. Если, конечно, — Люпин ухмыльнулся, — у тебя нет других детей, о которых я не знаю. — Мерлин, помоги мне, я надеюсь, нет, — Северус закатил глаза. Ремус поставил Люнуса на стол и, держа в одной руке палочку, а в другой - листок пергамента, произнёс заклинание. Игрушка вспыхнула, но через секунду всё стало так же, как прежде. Северус убрал ладонь от шрама Элизабет, поморщившись, когда она зашипела от боли. Он постарался как можно быстрее дать ей в руки игрушку, и какого же было его удивление, когда... — Работает! — Потрясающе, — прошептал Ремус, снова задумавшись о чём-то, — выходит, я был прав. Затем он обратился к Элизабет: — А теперь можно и в Хогсмид. Вне себя от радости, девочка побежала переодеваться. — Я думаю, дело именно в Лили, — он повернулся к Северусу, — в вас одна кровь, поэтому ты можешь облегчить её боль, но только когда прикасаешься к шраму. А Лили отдала за неё свою жизнь, её связь с Элизабет гораздо сильнее... Альбус не говорил тебе, почему она жила с Петуньей? Всё дело в крови. В родстве. — Но Дурсли оказались не лучше Тёмного Лорда... — Северус устало запустил руку в волосы. Люпин молча кивнул, затем произнеся: — Я попробую трансфигурировать Люнуса во что-нибудь, что она сможет легко носить с собой, — с этими словами он плюхнулся на диван. Северус направился в спальню, закрыв за собой дверь. Такими темпами... Нужно будет покупать новый диван.

***

Хогвартс, 1972

Глобус на столе Дамблдора озарял комнату неярким, приглушённым светом. Он занимал пост директора вот уже два года, и иногда думал над тем, не передать ли руководство школой кому-нибудь другому, возможно, более молодому человеку. Альбус снова и снова прокручивал в голове пророчество... Грядёт тот, без которого не победить Тёмного Лорда... Рождённый тем, кто не от нашего пути... Человек, называющий себя избранным отцом, будет иметь власть над всеобщим злом через своего сына и его потомков... Раздался стук, в дверном проёме появилась Минерва Макгонагалл со свитком пергамента в руке. — Директор? — Минерва, ты столько лет звала меня Альбусом, не вижу причин изменять традициям. — Нужна ваша подпись, — женщина натянуто улыбнулась. — Конечно. Что-нибудь случилось? — Я собираюсь усыновить Северуса Снейпа. Альбус нахмурился: — Вот так просто? Я знаю, что тебе жаль мальчика, знаю, что его мать умерла. Но разве у него нет отца? — Он ненавидит сына, Альбус, и чуть ли не каждый день напивается вусмерть, мальчику нельзя к нему возвращаться. — Нет, Минерва, мальчику следует быть рядом с отцом, он — его семья. И ведь Северус даже не на твоём факультете. — Чтобы быть под защитой, ему нужно быть гриффиндорцем, Альбус? — Макгонагалл повысила голос. — Если ты не подпишешь, я найду кого-нибудь другого. Альбус вдруг о чём-то задумался: — Его отец — маглл, верно? — Да. Именно поэтому он ненавидит сына. — Если... — Альбус взглянул на лежащий перед ним текст пророчества, — если ты усыновишь его, мальчику ведь нужен будет отец. Наставник. — Что ты хочешь этим сказать? Альбус принял решение. — Если ты станешь его матерью, то я хочу называть себя отцом.