Для чего я живу

Гулким набатом раздавались мои тяжелые шаги по ступеням. Предпоследний этаж, и будто взбираясь на гору, воздух становится холоднее и разряженнее, заставляя меня задыхаться и мерзнуть. Я не хотел идти к Яну, не хотел ночевать у него, коротая время у окна, ибо по ночам я редко ложусь спать, мне слишком тревожно. Дышит в спину, ждет. Специально ведь пошел позади меня, чтобы я не сбежал, не оттолкнул. Вздыхаю, вновь поднимая ногу на очередную ступень, едва держа себя в руках, чтобы не взреветь от тоски и отчаяния, что покорило мою душу. Он провел рукой по спине, словно поддерживая, но в его движении не было правдивости. Внутри что-то екнуло, я сжался, и стало страшно. Меня, как пленного, ведут на казнь, и я ничего не могу с этим сделать. Ноги шли уже сами, местами запинаясь, а я погружался в себя, закрывался ото всех на тысячи замков, пытаясь хоть как-то спасти себя. Один. Два. Три. Последний пролет. Тринадцатая. Символично. Щелчок замка. Улыбка. Широкий жест. – Проходи, теперь это твой новый дом. На время. Ян любит все уточнять. Сейчас он нервничает, это видно по тому, как он поправляет очки, постоянно озирается, старается коснуться меня. Приглядевшись, вижу, что его буквально трясет, а глаза голодным зверем смотрят на меня, впиваясь в мое тщедушное тело и кромсая его на куски, упиваясь моим страхом и болью, он ведь все чувствует. Вздрогнув, отворачиваю голову и тупо смотрю в пол, моля всех богов о том, чтобы мне все это просто казалось. Мне все кажется, пожалуйста, не надо, нет… Я ХОЧУ ДОМОЙ. Резко, спонтанно и без церемоний, прямо в стену хребтом, истосковавшимися поцелуями по разбитой, сухой коже. Держа крепко, за руки и плечи, не давая вырваться и кусая губы в кровь, слизывая ее влажным, скользким языком, щекотливо проникая в мой рот и лаская меня изнутри. Щеки обожгло слезами, что раскаленным гейзером хлынули из мертвых глаз. Невольно выдыхаю, мне мерзко, но воздуха не хватает. Ломая ногти и несколько раз ударяясь о рядом стоящий шкаф, отталкиваю Яна и навзрыд кричу до визга, прямо ему в лицо, переполняясь яростью. Набрасываясь с кулаками, бью его по груди и рукам, отпрянув, хватаю лампу и со злостью швыряю прямо в него, срываясь на свистящий, рыдающий голос. – Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ. Все нутро жгло холодным пламенем, с силой дергало за суставы и нервы, путая их, и, насмехаясь, обрывало к чертям собачьим. Я вышвырнул себя за пределы квартиры, но Ян схватил меня за рукав куртки, пытаясь успокоить и притягивая к себе. Рву последнюю одежду, в итоге просто скидывая с себя ее, и не своими ногами, что когда-то были сломаны как тростник, слетаю со всех этажей, что были под нами, ныряя в ледяной воздух улицы, поворачиваясь к дому и срывая голос, крича напоследок самое обидное, самое мерзкое, что копилось внутри, давая волю эмоциям и плача, захлебываясь в собственной ненависти и едва ли не падая от всего этого спектра паршивых чувств, что травили меня газом, как неугодного. Услышав хлопок двери, срываюсь с места и бегу. Сердце колотится в груди, бьет по ребрам, что вибрацией отдают по легким, но я держусь, страх здесь сильнее. Я не хочу быть пойманным, только не сегодня, пожалуйста. Кажется, позади меня ритмичные шаги, нагоняющие мой стылый след. Заскулив, бегу по ночному городу, скорее, скорее, прочь от этого места! Не чувствуя холода и усталости, забегаю в весьма знакомое место, но глаза будто затянуло пленкой, я не вижу очертаний домов, я не вижу улиц, не вижу ничего. Шаги стихли, и я позволяю себе остановиться, наобум идя меж мыльных пятен, что окружают меня, будто могущественные деревья. Ноги привели к одному из пятен, сами зашли в калитку, тихонечко скрипнув ею, и словно по мягкому ложу, поднялись по ступеням. Пальцы нашли звонок. Стандартная мелодия. Тишина. Затихло все, лишь сверчки где-то стрекотали свою уютно-одинокую симфонию, внутривенно проникая в меня спокойствием. Я люблю тишину. Внезапно, вокруг стали появляться дома, я видел их уже не один раз, но вспомнить где, до сих пор не мог. Посмотрев по сторонам, вдалеке увидел улицу и мелькнувшую тень. Колени подкосились и все померкло, ощущение преследования схватило меня за горло и я, немо вскрикнул, не найдя ничего лучше, чем начать колотиться в дверь, перед которой стоял. Я не знаю, сколько было времени, был ли кто дома, мне было важно лишь то, чтобы я оказался внутри. В безопасности, без ощущения ужаса, что вот-вот поглотит меня полностью… – Да? Что-то случилось? Я стоял на пороге, маленький и холодный, промерзший до самых костей, с тусклым, втянутым лицом и нестрижеными волосами, заплаканными глазами смотрел на самого любимого человека на свете. Он даже не выглядел сонным, вечно бодрый, вечно веселый, теплый, родной, незаменимый Сану. Понятно, почему я оказался здесь, ведь именно у его дома я проводил больше всего своего времени. Застыв, я ошарашено пялился на его футболку, на его лицо, просто рассматривая. – На улице почти минусовая температура, а ты без куртки. Пойдем, я напою тебя чаем. Меня втянули внутрь. Добрый Сану, как же я люблю тебя. Хотелось броситься в его объятия, остаться там навечно, но вместо это я тихонько плакал, теперь уже от счастья, отчего зудели руки и все тело наливалось кровью, согревая меня. Он крутился у плиты, а я сидел. Хотел было помочь, да он оттолкнул меня, сказал, что мне нужно успокоиться. Сел рядом со мной вместе с двумя кружками чая, из которых вздымался наверх пар, исчезая в общем потоке воздуха. Мы молчали, я грелся и стал улыбаться. Он ждал. Краем глаза я следил за его руками, за его пальцами, за тем, как он размеренно и спокойно дышит. Часы тикали в коридоре, расслабляя меня, и в итоге я разговорился, охрипшим голосом пытаясь уложить в одну цепь все события, что произошли со мной. Они теперь казались такими глупыми, и я почувствовал вину, мне стало так стыдно, что я вломился к нему, как оказалось, в десять вечера, что я сижу и говорю все это. Но Сану спокойно смотрел на меня, в его взгляде мелькало сострадание, вроде… Может быть мне показалось. Мне всегда мерещится все, всегда, не было ни одного такого дня, который я прожил бы спокойно. Вздохнув, допиваю чай. Касание рук. Легкое поглаживание по теплеющей коже, большой палец на тыльной стороне ладони. Тихое дыхание, южным ветром по лицу. Самая нежная улыбка, голос, подобно прохладным лесам, убаюкивающе приобнял меня, проговорив одну фразу, которая стала для меня абсолютно всем. я бы продал душу, лишь бы слышать ее снова и снова. – Я понимаю тебя, Юн Бум. Таю, улыбаясь ему в ответ и тут же вздрагивая от неожиданного стука в дверь. Черт.