Королёк

***

— J'espère que tout le monde a fait ses devoirs? * — месье Дюран, преподаватель французского в моем пансионе, оглядел класс и, сняв очки, внимательно посмотрел на меня. Это был низенький толстый человек, у которого было всего два костюма и носил он их по очереди каждый день. Мы с девочками придумали очень много шуток о нем, ведь человеком он был, и правда, забавным. Чего стоили его нелепые кучеряшки на голове и огромные очки с толстыми стеклами, которые делали его глаза еще более маленькими, чем это было в действительности. Он был специфичным человеком и почему-то всегда знал, что именно я не сделала домашнее задание. Я попыталась сделать самое невинное лицо, но прекрасно понимала, что все это бесполезно. Если он спросит, перевела ли я текст на три листа, то мне нечего будет ему ответить… — Мадемуазель Гилберт, — перейдя на английский, улыбнулся он, все еще смотря на меня. — Да, месье Дюрон? — хлопая своими длинными ресницами, ничуть не поколебалась я. Но задать вопрос он не успел, потому что в дверь классной комнаты постучали, и в кабинете оказалась мисс Фелл, символизируя с того дня мой спасательный круг. — Доброе утро, девочки, — снисходительно улыбнулась она, когда все подорвались с мест. — Можете садиться. Месье Дюран, прошу прощения, могу ли я забрать Елену ненадолго? — она указала на меня рукой и с деловым видом постучала ноготками на руке по поверхности папки, которую держала в руках. — Вам нужна именно Елена? — задумался он, поправляя очки. — Да, — без лишних объяснений кивает Мередит Фелл и снова смотрит на меня. — Пойдем, Елена, — она открыла дверь и вышла. Мне ничего не оставалось, кроме как быстро шмыгнуть из класса вон, пока месье Дюрон не опомнился. Если честно, месье Дюрон никогда никому из девочек особо не нравился. Он был дотошным приставучим ворчуном. Наверное, поэтому я и не делала домашнее задание по его предмету. — У тебя посещение, Елена, — вдруг сказала Мередит, когда я закрыла за собой двери в класс и уставилась на нее. — Что? Но разве они не на переменах и… — Наверное, это срочно, раз попросили, чтобы тебя вызвали прямо сейчас, — пожала плечами она. Лицо у нее было немного взволнованным, но она не подавала виду. — Но только не долго, ты поняла меня? — Да, поняла, — заторможенно ответила я, нахмурившись. — Это тетя? — Спускайся быстрее, — будто не слышала меня мисс Фелл, продолжая постукивать ноготками по папке в руках. Она развернулась, похлопав меня по плечу и направилась в сторону своего кабинета, стуча каблуками по паркету. Я просто смотрела ей вслед и не могла понять чего я хочу больше, посмотреть, кто так срочно пришел меня навестить и зачем или прогулять урок, воспользовавшись удобным моментом. В конце концов моя излишняя любознательность и желание убедиться в том, что ничего серьезного не случилось опять взяли верх надо мной и заставили спуститься на первый этаж. Внутри все было совсем непонятно. Я очень надеялась, что не случилось никакой беды, и никто на этот раз не умер. С другой стороны, мне бы тогда позвонили… Позвонили бы, да? Я буквально слетела по лестнице вниз, ведомая любопытством в вестибюль, но резко остановилась в дверях, увидев в комнате для посещений стоящего лицом к зеркалу Деймона. Сначала я решила, что мне показалось, и я застыла на месте, внимательно вглядываясь в силуэт мужчины, стоящего ко мне спиной. И тогда я поняла, что даже если бы я не видела его лица через зеркало, я бы все равно узнала в этих широких плечах и большой спине своего сводного кузена. Он поправлял прическу, любуясь собой в зеркале, и мне хотелось сказать: «Да красавец и красавец, хватит пялится!», но я тогда промолчала. На нем была черная кожаная куртка и темные джинсы. Почему-то я запомнила во что именно он был одет в тот день. Еще немного помявшись в нерешительности, что со мной случалось редко, я откашлялась, почти так же, как он, когда у нас в гостях была Изабель, и он обернулся, удивленно взглянув на меня. Он явно не ожидал, что я появлюсь так скоро. — Привет, — улыбнулся он, уже совсем оторвавшись от своего излюбленного отражения, а я вошла в комнату, прикрывая двери. — Привет, — безучастно кивнула я, стараясь делать вид, что я его не замечаю, и вздохнула. — Не хочешь сесть? — он указал на стул передо мной и сам уже уселся за стол, продолжая на меня смотреть. — Нет, спасибо, — с улыбкой на лице ответила я и сложила руки на спинке предназначенного для меня стула. — Какими судьбами такой важный господин решил навестить кузину, мистер Сальваторе? — издевательски широко улыбнулась я, наконец посмотрев ему прямо в глаза. — Что-то случилось? Он взглянул на меня с укором, видимо, вспомнив вечер в саду с Изабель и покачал головой. — Прекрати язвить, Елена, — серьезно произнес он. — Я соскучился по тебе, разве не ясно? — просто говорит он и я снова улыбаюсь. — Это очень мило с вашей стороны, мистер Сальваторе, — понимающе кивнула я. — Так может быть что-то случилось? И наконец я заметила две коробки, лежащие на столе перед ним, которые было не видно за вазой, стоящей на столе с фруктами. Это были две, перевязанные лентами коробки с шоколадными сладостями. Они были такие красивые и я так их любила, что даже не обратила внимание на повисшее вдруг молчание. О, мой брат определенно был доволен собой, он знал мои слабости, знал, что именно я люблю. — О! — взяв ситуацию снова в свои руки, улыбнулась я и сразу схватила коробки в руки. — Вы радуете меня, мистер Сальваторе. Я действительно любила шоколад и все, что с ним связано. Ну, а он этим пользовался. И я стала рассматривать коробки с величайшим интересом, забывая периодически уделять какое-либо внимание кузену. — Не знал, что тебе больше понравится, поэтому взял две. Я разорвала ленту, уже не обращая никакого внимания на старшего двоюродного брата и принялась рвать коробку, чтобы скорее попробовать конфеты. — Видно, ты все еще принимаешь меня за маленькую девочку, — вздохнула я, внимательно глядя на конфеты. Передо мной лежали не самые лучшие конфеты, не самые мои любимые. Они больше нравились детям, с которыми я часто играла, когда была помладше, но все равно были вкусными и довольно дорогими. Я отложила коробку обратно на стол, игнорируя непрерывный взгляд Сальваторе, следящего за каждым моим движением, и принялась раскрывать вторую коробку в надежде, что на этот раз мне все понравится. Вторая коробка оказалась с шоколадными печеньями, у которых внутри был абрикосовый джем. Готова признаться, что с печеньем он угадал. Даже больше, чем угадал. — Ого, а вот это мне нравится, — удовлетворенно кивнула я, и взяв одну печеньку, откусила ее и посмотрела на него.— Спасибо вам за такой подарок, братец, — продолжая нагло жевать печенье, сказала я и усмехнулась, довольствуясь собой не меньше, чем он собой минуту назад. — А меня не угостишь? — он поднял одну бровь и изучающе посмотрел на мое лицо, стараясь уловить малейшее движение. — Нет, — сразу вылетает из моего рта, и я пожимаю плечами. — Это же подарок мне, — выгибаю губы дугой. И я продолжила лакомиться печеньем, снова потеряв какой-либо интерес к мужчине, сидевшим за большим столом прямо на против меня. Если бы он был чуть менее самовлюбленным эгоистом и если бы ему не нравились ровесницы его матери, я бы всегда относилась к нему лучше. Мне казалось, что он заслужил такого отношения. Ведь, когда мы оба были детьми, он был тем самым единственным ребёнком, который дружил со мной, с которым мы на самом деле были братом и сестрой… … а потом Деймон вырос, и вот я стояла перед ним и нагло ела печенье, которое он принес мне в подарок.  — Хотя… — пораздумав, решила, все-таки, я. — Угощайся, — я протянула ему коробку с печеньем, но он слегка поморщился, отрицательно качая головой. — Нет, ешь сама, — довольно грубо отрапортовал он, и я поняла, что снова его разозлила своим поведением. — Почему ты не захотела на прошлых выходных приехать в особняк? Я оторвала глаза от печенек и, прищурившись, посмотрела на брата. — То есть, ты здесь, потому что тетя послала? — усмехаюсь я и откладываю печенье, которое только что сама взяла, обратно в коробку. — Нет, не в коем случае, Королек, — довольно правдоподобно отмахивается Деймон и откидывается на спинку стула, продолжая на меня пялиться. — Если бы это было не так, ты бы про особняк не спрашивал! — чуть повысив голос, раскусила его я, но его лицо по-прежнему оставалось беспристрастным. — Я просто соскучился по тебе, — снова поясняет он. Голубые радужки его хитрых глаз продолжали внимательно следить за мной. Под этим взглядом становилось более, чем неловко, а это мне совсем не нравилось. Поэтому я взяла еще одну печеньку и снова принялась рассматривать остальные, словно о чем-то думая. — А как тебя зовут? — вдруг поинтересовалась я, вернув все внимание кузену и стараясь сделать вид, будто я только что здесь появилась и у нас еще не было никакого разговора. Он заметно стушевался, но тут же непонимающе произнес: — Деймон. — Жаль, что это имя мне не нравится, — невинно пожимаю плечами и беру вторую коробку сладостей, которую сама же и отложила. — А теперь прошу прощения, мне пора на урок, — я показательно присела в реверансе и направилась к двери. — А, кстати, — я показала ему коробки. — Гарантия, что я ничего никому не скажу об Изабель еще слишком мала… — печально вздохнула я, опуская глаза, и мгновенно скрылась с глаз. Последнее, что я заметила, так это то, что он на последних моих словах хотел что-либо сказать, но успел лишь раскрыть рот. Уверена, я произвела именно то впечатление, на которое и рассчитывала. Тетя хотела, чтобы я каждые выходные приезжала домой, словно зверушка в зоопарк, чтобы все на меня посмотрели. Даже сыночка своего драгоценного прислала тогда мне, чтобы он меня уговорил. И вдобавок еще и секрет об Изабель, но только вот тогда мне совершенно не хотелось о ней думать, об этой почти что растлительнице, будь Деймону меньше восемнадцати, малолетних, и поэтому она очень быстро выветрилась из моей головы, оставив в ней только легкое волнение. Так быстро, как в тот раз я никогда еще не поднималась по лестнице. Я буквально влетела в класс, когда как раз месье Дюрон объяснял новую тему. Но у него это толком не вышло, потому что девочки повскакивали с мест, как только увидели меня с коробками сладостей в руках и налетели на мои угощения, которых мне совсем было не жалко. Месье Дюрон пытался угомонить нас, как мог, но ничего не помогало. Мы будто не слышали его, запихивая в рот угощения. А все просто, девочки жить не могут без сладостей. Поэтому их они ставят, чаще всего, на первое место. Я со смехом наблюдала, как они отбирали друг у друга печенья и что-то говорили на перебой, из-за чего в классной комнате стоял гул. Учитель французского устало вздохнул, сел за свой стол и с грустью посмотрел в нашу сторону, подперев голову рукой. Весь оставшийся месяц, а то и больше, я если честно, уже сбилась со счету, мой кузен навещал меня каждый будний день, и даже самолично отвозил домой к тете на выходных. Каждый раз, когда меня преподаватели снимали с урока, сообщая, что ко мне гость, мои одноклассницы заговорчески улыбались и посмеивались. Это смущало меня, но я держалась достойно и в ответ на их смех приседала в шуточном реверансе, от чего они смеялись еще громче и выходила из классной комнаты. Если бы я тогда не была ослеплена подарками, неожиданной заботой и флиртом, я бы непременно задумалась о том, что это все слишком подозрительно. И я бы никогда не забыла о том, что всегда нужно быть настороже, но голубые глаза отливали честностью, и я от нее таяла, как мороженое под солнцем. Деймон перестал приносить те конфеты и покупал для меня только шоколадные печенья с абрикосовой начинкой и кексы со сливочным кремом, за что получил от меня двойную порцию моего хорошего поведения без подшучивания над ним и обзывательств, но про себя я все еще думала, что он дурак. Как-то раз, когда мы сидели с ним в комнате для посещений, он рассказывал мне о том, что происходило дома. Тетя все также продолжала принимать кучу гостей, а Валери только радовалась, что меня нет дома, и все внимание достается лишь ей. В общем-то, все было как всегда и мне это нравилось. Стабильность. Приятно возвращаться в дом, где ты уже заранее знаешь как все будет. Это немножко приближало это здание к истинному значению слова «дом». Мне было приятно слушать его, просто смотреть и слушать. Он рассказывал иногда очень забавные истории. Он почти не упоминал Валери, хотя нередко мы с ним смеялись именно над ней. Очень много рассказывал о своей работе, о своих родителях и об их планах на выходные. — Так что я заеду за тобой на выходных, хорошо, Королек? — обворожительно улыбнулся он, обнажая белые зубы. В тот момент двери позади меня открылись и на пороге появились двое моих одноклассниц, наслышанных о Деймоне. Они сделали вид, что случайно оказались здесь и смутились, застав нас за личным разговором. А потом придурковато смеясь, извинились на французском, скорее смеясь надо мной, чем действительно расскаиваясь, и убежали прочь. Деймон понимающе хмыкнул и снова взглянул на меня очень нежно. Он всегда спрашивал только обо мне, о том, как у меня дела, как прошла неделя, чем я занималась, как оценки и никогда не говорил о себе. Такой Деймон, которого мне хотелось обзывать еще больше, но в которого я не хочу уже кидать грязью, нравился мне больше. — Прости, не могу больше задерживаться, — глянув на настенные часы, он поднимается на ноги. — Мне нужно еще… — Куда? — обрываю его я, тоже поднимаясь. — Да так… тут неподалеку друг живет… Он очень болен. — А, тогда конечно, — послушно кивнула я. — До завтра, Королек, — он кратко кивнул, поцеловал меня в щеку, что стало у нас привычным жестом, от чего моя щека тут же вспыхнула, и направился к двери, ведущей к выходу. А еще позже, когда мы, я и мои одноклассницы, уже перед самыми каникулами сидели в классе фортепиано на перемене, одна из них, Анна, сидя на деревянном стуле и громко всплипывала, утирая лицо носовым платком. Вокруг нее столпились девочки, успокаивающие ее и говорящие ей какие-то ободряющие слова. Мы с Бонни сидели поодаль от них. Бонни играла на фортепиано, но я тут же попросила ее прерваться и, нахмурившись, повернулась в сторону кучки девчонок, собравшихся в одном месте. — Что это с тобой? — громко спросила я, глядя прямо на Анну, заливающуюся горькими слезами. — Что-то с оценками? Она подняла на меня заплаканные глаза и пару раз шмыгнула носом, но ответить так и не смогла, и опять зарыдала в платок. — Влюбилась, — ответила за нее Кэролайн, высокая девочка с красивыми вьющимися светлыми волосами, и продолжила сочувственно гладить Анну по спине. — Влюбилась? — фыркнула я, тут же улыбнувшись и повернувшись к своей подруге. — Так, а плачет она почему? В этот момент Бонни как-то странно непонимающе на меня глянула в ответ. — Она безнадежно влюблена в старшего брата своей лучшей подруги, — продолжила пояснять Кэролайн. — А он уехал в другой город, и у нее больше нет возможности с ним видеться. Потому она и плачет. Конечно же, я понимала, что скорей всего плачет она больше потому что все это у нее не взаимно, а не из-а того, что это старший брат ее подруги, и он уехал, но мне все еще казалось, что плакать в этом случае совсем незачем. Есть вещи и поважнее. — А ей не понять, — вдруг подала голос Ребекка, стоявшая по другую сторону от Кэролайн. — Это же Королек, — сморщилась она. — Она бесчувственная, как камень… После ее слов на меня подняли глаза абсолютно все девчонки, находившиеся в комнате, и мне стало не по себе. Воздух вдруг стал тяжелым и давил на плечи. Пожалуй, несмотря на то, что типажи у Кэролайн и Ребекки были почти одинаковые, Ребекка казалась менее привлекательной. Она была высокомерной, а черты ее лица сами собой заострились от того, что она всегда сохраняет холодное надменное выражение лица. Она, как змея, готовящаяся к броску. — Она не способна влюбиться, — усмехнулась Ребекка, и ее звонкий голос разнесся по всей комнате. — Большое дело — влюбиться, — сразу начала защищаться я, складывая руки на груди, скорее инстинктивно и сразу закусила губу. Но отрицать, что ее слова меня совсем не задели, я не могла даже тогда. — Может, я уже влюбилась?! Все резко повернулись на меня, не ожидавшие услышать что-то подобное из моих уст, и хитро заулыбались. — Уууууу! — послышалось отовсюду, и девочку тут же начали медленно подступать ко мне со всех сторон, заинтересованно разглядывая меня. Даже Анна уже, позже, позабывшая о своем горе, была в ряду тех девочек и желала услышать от меня эту увлекательную историю о парне, в которого я влюбилась. Хотя, кого обманывать, они и так уже все понимали. Деймон мне совсем не нравился, и тем более, я не могла назвать его своим возлюбленным, но я не могла позволить, чтобы все эти девочки подтвердили свои догадки насчет того, что я, действительно, не способна любить. Все это было глупо, но я уже влезла в это, и отступать было поздно. — Ну и кто же этот несчастный? — усмехнулась Ребекка, стоящая ко мне чуть ли не ближе всего. — Твой кузен? — Да, только и он в меня безумно влюблен, — откровенно соврала я, глядя на них на всех, и сразу поняла, что они, как одна, верят каждому моему слову. Я неторопливо поправила юбку, разгладив ее на коленях и ожидала следующего вопроса. — И что, у вас все взаимно? — тонким голосом с замиранием сердца спросила Анна и тут же приложила руку ко рту. — Конечно, — гордо заявила я, выпрямляя спину и ничуть не краснея от вранья. — Только ему пришлось меня добиваться… — Конечно, нашего Королька нельзя так просто поймать, верно, Елена? — усмехнулась Кэролайн, толкнув меня в бок. — Неудивительно, что ты повелась на ежедневные визиты и конфеты. Если так у вас и дальше пойдет, совсем скоро ты растолстеешь и совершенно перестанешь ему нравится, — как будто сожалея, съязвила Ребекка и стала поправлять мою косу. — Не переживай, он богатый человек, у него хватит денег на покупку мне одежды по размеру. Блондинка замолкла, убирая руки от моих волос, и все посмотрели на нее, а я продолжала. — Вы разве не видели? — картинно поднимаю в удивлении брови. — Вчера я с ним плохо обошлась, когда он приходил днем… Так он пришел ночью, стоял под окном нашей общей спальни, тихо-тихо звал меня, а я специально не выходила… — Ох, там же холодно было ночью! — кто-то из девочек громко ахнул, переживая за Деймона. — Ну, а что поделать, — состроив грустную гримасу, пожимаю плечами. — Стоял там под снегом, закутанный в пальто, и читал мне стихи… — я приложила руки к груди и возвела глаза к небу. — Красивые такие! — и я услышала, как Бонни тихо усмехнулась, так, чтобы видела и слышала только я. — Стихи читал? — недоверчиво прищурилась Ребекка. — Да, стихи… но я прогнала его! — я тут же убрала руки и вернула внимание на толпу. — Но он не уходил. Ничего не добился, конечно, только замерз еще больше и голос у него охрип… — я опустила глаза, разглаживая рукой фартук на своем платье. — Заболел. Ребекка кажется поверила мне, перестав щуриться. Казалось бы, я несла полную чушь, которая никак не стыковались с действительностью, но они, как глупые доверчивые рыбы заглатывали наживку. — Чего это тогда он на свидания тебя не зовет? — снова спросил кто-то. — Во-первых, я не соглашаюсь, во-вторых, мы и так с ним все Рождество вместе проведем, а в-третьих, Деймон очень занятой человек, у него много работы, и он еле-еле находит время заехать ко мне. — Кажется, Королек, ты обманываешь нас, — заметила Кэролайн. — Думайте, как хотите, но после Рождества, он позвал меня в какое-то особенное место, прямо на выходных. Кто-то ахнул в восторге, но никто ничего не успел сказать, потому что прозвенел звонок, оповещавший, что большая перемена закончена и пора идти на уроки. Все девушки быстро взяли вещи и поспешили к дверям. — Тебе бы любовные рассказы писать, Елена Гилберт, — замечает Бонни, вещая на плечо свою сумку. — Да ладно тебе, я рассказала то, что они хотели услышать, я всегда так делаю, — отмахиваюсь я. — Ну смотри, мысли материальны вообще-то, — мы неспеша вышли с ней в коридор, слыша только как вдалеке щебетали наши одноклассницы. — Да я никогда не…! — начала я, но не успела договорить, потому что из-за угла появилась Мередит и, ласково мне улыбнувшись, сообщила о том, что ко мне гость.

***

Постепенно город преображался. С каждым днем становилось холоднее, а завывающий ветер предвещал о приближающейся зиме и стелил на землю.белое покрывало блестящего снега. Совсем скоро уже крыши домов украсятся гирляндами сосулек, а окна серебристым инеем. Рождество — мой любимый праздник с детства. Мне до сих пор нравится необыкновенная атмосфера этого праздника, когда все украшают свои дома, и внутри, и снаружи. Я помню, как был украшен дом тети в тут пору, когда Деймон оказывался ко мне слигои близко. По всему дому стояли запахи еловых иголок и великолепно пахнущих огромных красных свечей, обрамленных к низу сплетенными зелеными венками. Камин украсили рождественскими носками. На этих носках рукой тети Дженны были заботливо вышиты имена всех детей в доме, то есть меня, Деймона и Валери. Вокруг было так уютно, что мне совсем не хотелось покидать дом на каникулах. Маркос вместе с Деймоном притащили огромную елку и поставили ее в гостиной. Перед сочельником, мы украшали ее теми игрушками, которые достали с чердака. Они все содержали в себе очень много воспоминаний, связанных с моим детством. Например, один из шаров я собственноручно раскрашивала специальными красками. У Деймона тоже есть такой шар, и только Валери не имела подобного елочного украшения, потому что давать ей в руки стеклянный шар — плохая идея. Иногда Валери помогала мне с приготовлениями, но это случалось настолько иногда, что можно было по пальцами пересчатать. В основном, она сидела в своей комнате и не помогала никому. В принципе, это было к лучшему, потому что в некоторых моментах моя сводная сестра была неуклюжей и ужасно нелепой. Так что вся семья решила, что ее стоит избавить от подобных дел. Так же я изъявила желание поставить небольшую елку в своей комнате, и дядя Маркос любезно пообещал мне, что купит маленькую пихту специально для меня. Как-то утром за день до сочельника, я услышала стук в дверь и разрешила просящемуся зайти. Но следом я услышала снова стук, а гость так и не прошел внутрь. Нахмурившись, подошла я к двери и открыла ее, увидев перед собой зеленое и очень колючее нечто, упакованное в красную подарочную сеть. Мне пришлось отойти в сторону, чтобы Деймон занес ее. — Доброе утро, — улыбнулся он, оказавшись в комнате. Вместе с ним в помещение проник морозный воздух с улицы, которым пропитались его одежда, волосы и вообще весь он. — И тебе, — чуть заторможенно кивнула я и проследила с улыбкой на губах за тем, как он облокотил срезанное дерево о стену и поставил на пол подставку. — Я думала, дядя купит елку только завтра. — Эту купил я, — как бы между прочим сообщает он и оборачивается ко мне, указывая на подарочную упаковку. — Это ещетнетвсе подарки от меня… Хорошо выглядишь, — вдруг говорит он, заставляя меня посмотреть на него. — Спасибо, — благодарно киваю я. — От тебя пахнет снегом и елкой… И после этих, сказанных мною слов, заметив, что он сделал шаг ко мне, я обернулась к окну, отодвигая штору. Я внимательно посмотрела в окно. — Там много снега намело? — тогда я пыталась сделать вид, что меня очень сильно интересует вид из окна и совершенно на него не смотрела. надеясь, что он тоде на меня не смотрит. — Достаточно для того, чтобы можно было бы поиграть в снежки на Рождество… — бархатно замечает он. — Ага, или для того, чтобы бросить тебя в снег как в прошлый раз, — на этих словах я обернулась к нему, с хитрой улыбкой на лице, но не успела продолжить фразу, потому что оказалось, что он стоял ко мне уже слишком близко, а я даже и не заметила, как он подошел. От него все еще пахло хвойником и морозной свежестью, которая так хорошо подходила его естественной бледной коже и голубым холодным глазам. Но тогда я еще и учуяла его одеколон, которым он обычно пользовался. Он уже так давно его использовал, что порой казалось, что это его запах, что все его вещи пахнут этим запахом и вот даже его куртка, которая была тогда на нем… — Ты же понимаешь, что в этом году в снегу будешь ты? Я глянула на него снизу вверх и громко сглотнула. За последнее время я перестала злить его, подтрунивать над ним, издеваться… Но мне очень сильно этого хотелось. Так сложилось, что я с самого детства считаю, что тот, кто меня полюбил заслуживает укусы и царапины с моей стороны. И Деймон был очень вежлив, спокоен, и я подумала, а что если мне просто не перестать вести себя как та Елена, какой я являюсь и сейчас? Но в ту самую минуту, когда его губы были очень близко к моим, я пожалела, что потеряла бдительность. Он нежно коснулся рукой моей щеки и, заметив мое бездействие, почти коснулся губами моих губ. По спине пробежал холодок от неизвестного до того момента мне чувства, и я выдохнула, опуская глаза. — Деймон, я… — шепотом произнесла я, потому что на большее мой голос не был способен в ту секунду. Мужчина погладил мою скулу большим пальцем и коснулся лбом моего лба, от чего я почувствовала его горячее дыхание на своем лице. — Ты, наверное, замерз, — вдруг нашла в себе силы я, отстраняясь от него. — Я спущусь вниз и сделаю тебе кофе, хорошо? — и не дожидаясь ответа, я вышла из комнаты и, стараясь как можно быстрее направилась к лестнице. Оказавшись внизу, я прошла к кухне, но не успела на нее зайти, потому что раздался звонок в дверь и я, понимая, что мы никого не ждем, в недоумении подошла к большой двери, все еще не понимая, кто бы это мог быть. Дверь открылась, меня обдало все тем же морозным воздухом, что веял от Деймона, а внутри растеклось теплое чувство. Слава Богу, теперь я знала, с кем буду проводить все Рождество, лишь бы не пересекаться с Деймоном.