Honey Whiskey

Ханбин даже не успел переодеться после тренировки. Он услышал свой телефон в рюкзаке, молча выслушал, кивая, скорее, самому себе, чем своему собеседнику, буркнул, что «скоро будет», надел толстовку, наспех собрал свои вещи и пошел в сторону названного адреса.  Чжинхван сидел рядом с баром и мурлыкал попсовую песенку себе под нос. Ему было и хорошо, и плохо одновременно. Он не хотел сегодня вот так позорно уходить в состояние, когда сам не можешь дойти до дома и тебе нужна опора. Это всё дурацкие стереотипы о том, что в пятницу вечером просто жизненно необходимо пойти в бар или в клуб и оторваться за всю неделю. Чжинхван повелся на зазывания Чжунэ и теперь икает тихо, но часто.  — О, Ханбин-и, — Чжинхван поднял глаза на подошедшего Ханбина и улыбнулся, — ты всё-таки пришел…  — Привет хён, всё совсем херово, раз ты меня называешь «Ханбин-и»? — у Ханбина был уставший голос и не было в нём никакого веселья, в отличие от атмосферы за дверью бара. — Последний раз ты меня так называл лет пять назад, и то тебе тогда нужна была помощь в твоем проекте, а никто не соглашался кроме меня.  Чжинхван смешно фыркнул, повертел головой, утверждая, что ничего подобного не было, дотянулся до руки младшего и застыл.  — Ты ничего не подумай такого, у меня просто мир кружится с такой скоростью, что мне надо за кого-то держаться… А так как ты тут единственный живой человек — значит, терпи…  Ханбин и не стал одергивать руку, а наоборот, сжал маленькие, холодные ладошки своими, пытаясь согреть.  — Ты сам идти сможешь? Или вызывать такси? — младший прохрипел и съехал почти на шепот. — Можем поехать ко мне, мама будет рада тебе, ты же знаешь.  — Знаю, — так же тихо ответил Чжинхван, — Но я не хочу. Я хочу к себе. Давай ко мне поедем. Я даже смогу сам дойти, честное слово. Только не отпускай руку, пожалуйста…  И Ханбин сдаётся, даже не начав борьбу за рациональность. Им идти до его дома минут двадцать, а до дома Чжинхвана ехать семь станций на метро. Но когда маленькие пальчики сжимают ладонь Ханбина и уговаривают сделать всё, как просят, нельзя отказать ни в чём.  — Вставай давай, нам долго ехать, — Ханбин потянул на себя Чжинхвана, ставя того на ноги. — Держись за меня, и пойдем.  Они шли медленно из-за еле шагающего старшего. Он то хватался за ладонь Ханбина, то тянул рукав ханбиновой толстовки, пару раз пытался начать разговор, но каждый раз его останавливала невидимая преграда, что повисла в воздухе.  — Ты сегодня какой-то другой, — в конце концов изрек Чжинхван.  — С чего ты решил? — Ханбин придержал дверь, пропуская Чжинхвана вперед.  — Ты молчишь и не разговариваешь со мной. Не несешь свою чушь про квантовые скачки во время финальной игры сезона по бейсболу. Не рассказываешь, как там дела у Донхёка из круглосуточного возле твоего дома. Не сравниваешь силы всех Сейлор Мун и даже не читаешь мне стишки наизусть. Где мой Ханбин, куда ты его дел, пришелец недоделанный?  Ханбин слабо улыбнулся и ничего не ответил на столь длинную речь для человека, который не может стоять ровно. Держась друг за друга, они наконец-то дошли до пустынной платформы. — Эх, наверное, стоило идти к тебе, я ведь сейчас отрублюсь, пока мы будем ехать, — Чжинхван обреченно повесил нос и уставился в каменный пол. — Почему ты не настоял на правильном решение, а опять послушал меня? — Хён, ты сегодня такой болтливый. — Не увиливай от ответа! Научись отстаивать верные решения, даже в таких дерьмовых ситуациях, как эта. — Хорошо, начну со следующей недели, — Ханбин аккуратно дотронулся до плеч Чжинхвана, чтобы придерживать его на всякий случай. — Какой же ты иногда бываешь, — глаза старшего оторвались от пола несмело, и в них невозможно было понять, чем именно должно было закончиться предложение. — А, не важно, забей. Поезд начал выползать из туннеля слишком вальяжно и тихо, что, когда с резким хлопком раскрылись двери, Чжинхван заметно вздрогнул, но первый потянул за собой Ханбина в вагон. Больше никто не зашел с ними, и в их распоряжении был целый вагон, хотя, казалось, что этот поезд приехал забрать только Ханбина и опирающегося на него Чжинхвана. Старший дождался, когда Ханбин снимет с себя рюкзак, и улегся щекой на услужливо подставленное плечо. — Ханбин-а, спасибо, что приехал, — тихий голос с благодарностью стал для Ханбина громче стука колес, — но я уверен, что у тебя что-то случилось. — Нет, просто я устал. Правда, это что-то новенькое, что мне не хочется вести себя как идиот? — Ханбин полностью откинулся на спинку сиденья, устраиваясь поудобнее. — Сегодня ты повеселился за нас двоих. Чжинхван перестал копошиться, из-за чего Ханбин подумал, что тот уснул, едва пригревшись под его боком. Наверное, это было к лучшему, потому что Ханбину не хотелось сегодня вести диалоги ни с кем, даже с Чжинхваном. Это можно было и правда списать на сложный день, на отвратную погоду, не характерную для начала лета, на магнитную бурю и отсутствие нормального сна. Но на самом деле Ханбин в такие дни всегда чувствовал, что прогорает. Просто несется без цели, как дворовый пес с высунутым наружу языком. Хотя так проводить жизнь чаще всего бывает весело и познавательно, но иногда становится страшно за то, что там дальше. Ханбин никогда не расскажет и части из этих мыслей Чжинхвану, и хорошо, что тот, кажется, уснул. — Ты слишком громко думаешь, Ким Ханбин, — звонкий смешок рядом с ухом младшего. — Невозможно уснуть, когда ты весь такой хмурый. Мне не нравится. — Я буду потише, — улыбка невольно сама появилась не лице Ханбина. — Ой, да иди ты! Не умеешь ты ничего делать тихо. У тебя плеер за сегодня не сдох ещё? Младший пополз свободной рукой, которой не держал хёна за плечо, в карман рюкзака, чтобы нащупать там свой старенький айпод. Он вложил его в маленькую ладошку, которая настойчиво ждала и тянулась к нужному ей предмету. Чжинхван размотал длинные паутины наушников, бубня что-то про чертова паука Кима и его сети. Освободив от плена капельки, одну он засунул в свое ухо, а второй смешно тыкал в ухо Ханбина, которому это скоро надоело, и он сам вставил наушник. Старший просто нажал на плей, и песня начала играть с того момента, на котором её остановили раньше. — Ты сегодня ходил на бокс? — тонкие пальцы Чжинхвана порхали по любимым песням Ханбина, собранным в плейлисте. — Как ты догадался? — Ты всегда слушаешь эти песни, когда хочешь собраться с мыслями, — в плеере сменилась одна песня на другую. — Ханбин, у тебя очень много привычек, которых ты сам за собой не замечаешь, видимо. — А я иногда думаю, что ты знаешь меня лучше, чем я сам себя, — Ханбин слышит музыку, но в голове у него полная тишина, до которой доносится женский голос, оповещающий, что до их остановки еще четыре станции через тёмные туннели и пустые вагоны. — Может быть, ты прав, — Чжинхван на секунду отрывается от плеча младшего, только чтобы потом как ни в чем не бывало уложить свою голову на колени к Ханбину. — Обещаю, тебе осталось терпеть меня вот такого еще немного. Но лежа мне будет гораздо легче, честно-честно, — и беглый взгляд снизу вверх в тёмные глаза Ханбина, что смотрят на него из-под челки. — Лучше бы я сегодня напился к чертовой матери, и ты нянчился со мной, как это обычно бывает — выдыхает Ханбин, — а то ты сегодня мне напоминаешь кота, и это странно. — Мр, — хихикнул в ответ Чжинхван и снова занялся изучением коллекции музыки младшего. — У тебя колени жесткие. — Какие есть, — Ханбин не удержался и слегка дернул ногой вверх. — Вот же засранец, — Чжинхван, сердито пыхтя, вновь улегся на своё место. — А теперь замри, и давай так доедем до дома. Ханбин примирительно показал мизинец, обещая больше не дергаться, и уже через пару минут он заметил, как старший провалился в сон. Наушник почти выпал из его уха, и из него доносились тихие звуки гитарных соло. Чжинхван заснул настолько крепко, что на их остановке он отказывался разлеплять глаза и идти самостоятельно. Со стороны они выглядели как комический дуэт, в котором у Ханбина была главная задача — не дать старшему клевать носом и не дай бог не упасть. Все его старания шли насмарку, в конце концов он не выдержал и велел Чжинхвану забраться к нему на спину. Чжинхван согласился, даже не осознав, что от него требуется. Он пришел немного в себя, только когда его лица коснулся прохладный воздух. Ханбин крепко держал его за бедра и нес на себе в сторону квартирки старшего. Свежий запах зацветающих деревьев смешался с собственным запахом Ханбина. И это оказалось настолько нелепо тепло и уютно, что не хотелось разрушать словами. Поэтому Чжинхван зажмурил глаза и чуть сильнее вжался носом в загривок Ханбина. Его Ханбина.