Мечты об ушедшем

Натянув на кепку капюшон куртки, Шейн украдкой шёл через парковочную стоянку полицейской академии — прогуливал последнюю пару. Солнце с утра было не по-октябрьски ярким, а погода тёплой и безветренной, и перед Шейном встал выбор: скучать на «бесполезном» занятии по американской литературе, либо послать всё к чертям и насладиться, возможно, последним жарким деньком в этом году. Выбор был сделан в пользу последнего. На самом деле, Шейну нравилось учиться в полицейской академии. Он пропускал лишь те занятия, которые, как он считал, совершенно не относятся к будущей профессии, а потому не хотел тратить на них время и силы. Зато он больше остальных проводил время в спортивном зале, мог часами упражняться в стрельбе или работать над улучшением нормативов по физической подготовке. Он не думал о том, что в работе половину времени будут забирать рутина и бумажная волокита, а воображал себя лихим полицейским, мчащимся с мигалками за опасными преступниками, вооруженными до зубов. Воображал, как его приставят к награде, как покажут по телевидению и как им будет восхищаться красавица-жена. Через дорогу от академии был большой городской парк, пройдя который, Шейн почти сразу оказывался рядом с домом. Ему нравился этот парк: бессчётное количество тенистых прудов, окружённых раскидистыми, пышными ивами с кривыми стволами, испещрёнными мхом. Дорожки и тропинки, протоптанные тысячами ног, неподстриженные кусты белых акаций, старые скамейки и столики с потёртой коричневой краской — во всём этом было что-то родное, до боли знакомое с детства, несущее отпечаток лучших времён. Конечно, сознательно Шейн никогда не придавал своим чувствам относительно этого места столько поэтики, а просто с удовольствием каждый раз думал том, что нужно идти через парк. В этот день, перейдя дорогу и едва успев зайти на территорию парка, он увидел сидящую за одним из столиков Лори: она в задумчивости подпирала голову ладонью, застыв над раскрытой книгой — видимо, ждала Рика. — Ждёшь своего принца? — Шейн плюхнулся на соседний стул, дружелюбно улыбаясь во весь рот. — О, Шейн! — Лори вышла из задумчивости и тоже улыбнулась. — Привет! А ты прогуливаешь значит? — Я не прогуливаю, дамочка, а рационально распоряжаюсь своим драгоценным временем, — деловито ответил Шейн, поправив козырёк кепки. — Тебе ещё долго ждать придётся, Рик разве не говорил, когда заканчиваются занятия? — Он не знает, что я здесь, — склонилась над столом и заговорщицки стала шептать, — хотела сделать сюрприз. Только со временем не угадала, — вздохнула она, смешно поджав губы. — Значит, Рик уже успел рассказать, что мы теперь вместе? — опомнилась Лори. — Значит, всё-таки сошлись? — закатился смехом. — Я ляпнул наобум, просто вспомнил, что на вечеринке у Марго он хвостом за тобой ходил и смотрел, как бездомный голодный пёс на кость. Вообще-то, он мне всё рассказывает, просто не успел ещё, наверное, — Шейн и не заметил, как стал оправдываться. — Люблю это место, — с улыбкой, полной нежности, Лори огляделась вокруг, — ребёнком я часто здесь гуляла, строила земляные замки у Горбатого пруда… — Тебе он тоже нравится больше остальных? — Шейн уставился на девушку горящими глазами. — Когда я был мальчишкой, то закапывал там клады — карманные деньги, что давал папаша. И запускал бумажные кораблики. — В самом деле? — искренняя улыбка, заинтересованный тон. — Может, сделаешь для меня один? Лори деловито достала из рюкзачка тетрадь, вырвала из середины двойной лист и протянула его Шейну. — Детка, ты, гляжу, издеваешься? «Пожалуйста!» — умоляюще шепнула Лори, тряся листком. Глупая улыбка сошла с лица Шейна, а в груди зверьком затаился страх: он застыл, не дыша, глядя в наивные сияющие глаза Лори, которая в предвкушении ждала, когда Шейн возьмёт бумагу. Он впервые по-настоящему осознал, какой величественной была красота этой девушки: выразительные и немного грубоватые черты лица, смягчённые мягкими чуть вьющимися локонами, смелые, но изящные движения, грация даже в повороте головы, — и она достанется Рику! Шейн досадно усмехнулся, пытаясь выдать разочарование за стеснение, протянул руку за листом, и его пальцы коснулись её ладони. Всего на мгновение оба замерли, их глаза встретились, и в воздухе застыл немой вопрос: «А мы могли бы?..» Лори первая отвела взгляд, выпрямилась и смущённо уткнулась в книгу, забыв, однако, на какой строчке она прервалась. И вдруг она вздрогнула и стала озираться по сторонам, а как только на дорожке показался Рик, Лори вскочила с места и бросилась к нему навстречу. Она едва усмиряла бег, в надежде сохранить остатки неприступности и налёт равнодушия — не хотела выглядеть простушкой, потерявшей голову от чувств. Зато Рик прибавил несколько шагов и моментально оказался подле Лори, улыбаясь во весь рот. Он сгрёб её в охапку, обхватив руками, словно путами, и прижался ртом к её губам с нетерпеливым поцелуем. После литературы проходили занятия по стрельбе, и в глазах Рика ещё не угас огонь, нервы не успели успокоиться, по крови мчался адреналин, а потому появление любимой девушки распалило Граймса. С трудом прервав поцелуй, он уткнулся лицом в её шею и в блаженстве прикрыл глаза. — А мы с Шейном сейчас бумажный кораблик будем запускать! — отстранившись, произнесла Лори. По непосредственному восторженному тону Рик понял, что она совсем не уловила его настроения. — С Шейном? — уточнил он удивлённо и только после этого увидел друга, сидящего за столиком и машущего рукой. — Пойдём, — шепнула Лори, сжав ладонь Рика, и повела его за собой в сторону Горбатого пруда. — Шейн, идём! — крикнула она, поманив его свободной рукой. Маленький белый призрак ушедшего детства тихонько плыл по чёрной водной глади, разрезая грязно-зелёную желтоватую тину. Лори, присев на корточки и по-детски обхватив колени, с полуоткрытым ртом увлечённо смотрела на кораблик, а Шейн и Рик смотрели на Лори. Она засмеялась и, повернув голову через плечо, посмотрела вверх на них: «Я снова ребёнок!» — тихонько, но с восторгом произнесла она. Рик улыбнулся ей в ответ, сел рядом и покровительственно прижался губами к её лбу. Шейн, не моргая и не отводя глаз, смотрел на них, и ему на мгновение почудилось, что это он сидит подле Лори, целует её, обнимает, а она мгновенно отзывается на его прикосновения. Но видение рассеялось, и Шейн снова глядел на Лори, с нежностью льнущую к Рику. «Что за чёрт с тобой, Уолш?! Это всего-навсего девка твоего лучшего друга, с чего столько метаний? — Шейн помотал головой, словно хотел прогнать наваждение. — Граймс просто молоток, такую девчонку охмурил, нужно радоваться, чувак!» — натянутая улыбка, мнимая победа в торгах с совестью. Шейн провёл рукой по затылку и пихнул друга ногой. — Хорош там тискаться! — слишком громкий смех. — Дома покувыркаетесь, а сейчас будьте паиньками и проводите дядюшку Шейна домой. — Извини, старик! — Рик усмехнулся, выпрямился и помог подняться с травы Лори. — Уже идём. Рик был на удивление разговорчив, всю дорогу рассказывая об однокурсниках и прошедшем занятии по стрельбе, на котором он, по его словам, «был великолепен». После каждой фразы он смотрел на реакцию Лори и, если видел её улыбку, то улыбался сам. Шейн видел глаза друга — они казались пьяными из-за расширенных зрачков, были полны нежности и томления. «Разумеется, он счастлив, ведь ему достанется такая девушка, — думал про себя Уолш. — Ему! Она достанется ему — не мне! Почему не мне?..»

***

— Всего однажды, один единственный раз я позволил себе эту непростительную блажь — представить, как всё сложилось бы, будь она жива. Будь она всё ещё со мной… Воспоминания. Воспоминания! Они токсичный яд, от которого сложно избавиться, если он течёт по венам. Они слабость, уязвимость, они лишь дымка — обман уставшего сознания, болезнь слабых нервов, ловушка, в которую может угодить любой, кто устал сражаться и бороться за будущее. Воспоминания — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Они погубят меня — я знаю. Нельзя жить прошлым, бесплодными иллюзиями и грёзами — мечтами об ушедшем, давно минувшем, навсегда потерянным. И всё же… однажды я позволил-таки себе представить, что Лори не погибла тогда, что она выжила. Я думаю, что пришлось бы нелегко: она потеряла бы много крови, возможно даже, что впала бы в кому, но Хершел смог бы ей помочь. Знаю, что не отходил бы от её кровати, винил себя во всём, был раздавлен, съеден изнутри муками совести. Да-да, точно так и случилось бы! А потом бы она очнулась, не верила, что выжила. Я был бы рядом. Каждую секунду! Господи, да я бы вырвал своё сердце, разорвал на куски, если бы это помогло вернуть её!.. На чём я остановился? Ах, да: я бы всё исправил, вернул бы нас. Конечно, всё то дерьмо, которое пришлось пережить, случилось бы и с Лори, но я бы не был так сломлен, не сделал бы столько поспешных выводов, предотвратил бы множество ошибок. У Джудит была бы мать, а Карл не стал бы таким замкнутым и одиноким, мудрость Лори направляла бы его. Да. Так и было бы. Но так не было, никогда не будет. Всё, что во мне осталось от того, прежнего Рика — это надежда. Я всё ещё надеюсь, верю, что всё творящееся вокруг — не ад, а чистилище, покинуть живым которое доведётся не всем. Но я продолжаю надеяться, двигаться вперёд, алчить чего-то большего — не ради себя, а ради дорогих мне людей. И я всё сделаю, ни одна жертва не будет напрасной, ни одна смерть не будет обесценена. На этом всё, Габриэль. Очень рассчитываю, что сказанное останется между нами, в этих стенах. — Тайна исповеди, Рик, — тихим ровным голосом уверил отец Габриэль. — Можешь не сомневаться. Если тебя это утешит, то я думаю… — Нет! — Рик поднялся со скамьи и направился к выходу. Застыв на пороге, он повернулся к Габриэлю. — Не надо. Ничто и никогда меня не сможет утешить, с Богом мы давно не на короткой ноге — вера мне не поможет. — Тогда почему ты здесь? Для чего хотел исповеди? — Сам не знаю, — потерянный, бегающий взор воспалённых влажных глаз, — так же, как и много лет назад, когда по неведомой причине пошёл вслед за незнакомкой, ставшей потом моей женой… Доброй ночи, Габриэль. Глухой стук затворившейся двери, за которой остались обрывки безумных грёз, тени воспоминаний, тревоги былых дней. Старые раны, которым никогда не суждено до конца затянуться, вновь немного кровоточили, но Рик точно знал, что новый день прижжёт их, напомнит о неминуемом настоящем, на повестке которого был план по свержению Нигана и разгрому «Спасителей». Ночь опутывала своими сетями, убаюкивала, дарила прохладу и тишину; и где-то в шелесте листьев, чей сон так неосторожно прогнал наглый ветер, Рик слышал нежный шёпот: «Всё получится! Только не останавливайся, милый, и не смей сдаваться — этот мир принадлежит лишь тебе».