Вспышка

Взрыв, искусство, мимолетная, неуловимая красота... Ты еще не успел насладиться ею, а она уже исчезла, но успела оставить в душе неизгладимый в своей хаотичной неповторимости след. И пусть уши заложило от грохота, с потолка посыпалась штукатурка, а в комнате повис пыльный туман – это того стоило… - Ну как?! – Дейдара с невероятно гордым видом взглянул на своего откашливающегося собеседника. Итачи слегка улыбнулся. - Дейдара, я в этом совсем ничего не понимаю… - Мне не важно, что ты ничего не понимаешь! – стоит ли говорить, что блондин моментально взорвался. – Ты не уважаешь мое искусство, смотришь на него свысока, меня это бесит, хм! «Ах, вот за что он меня ненавидит!» - Дейдара, я очень далекий от какого-либо вида искусства человек, и поэтому считаю, что не вправе как-либо судить о нем, - Итачи прикрыл глаза и слегка склонил голову набок. – Хотя, должен признаться, некое неуловимое очарование в твоих взрывах есть… Это был удар молотком по голове. Дейдара некоторое время очумело таращился на Учиху, словно ожидая, что тот сейчас завопит «Ха-ха, ну ты и лох, Дейдара! Отстой твои бумы! Гья-ха-ха-ха!». Осторожно, как будто опасаясь, что Учиха сейчас кинется на него, злорадно высунув язык, Дейдара присел по другую строну стола и недоверчиво взглянул в черные глаза. - Я серьезно, - Итачи улыбнулся. Это простенькое действие привело Дейдару в еще более глубочайший шок. Спокойная, немного грустная улыбка кланоубийцы заставила блондина на время притихнуть, но лишь на время. Разговаривать с Итачи оказалось довольно легко и приятно. Он никогда не перебивал, слушал внимательно, хотя иногда его взгляд становился немного отсутствующим, казалось, Учиха изучал своего собеседника и при этом не слушал его. А однажды, после одного такого отхода от реальности учудил такое, что Дейдара на какое-то время даже потерял дар речи(!): Итачи вдруг покраснел и отвернулся. - Эм-м… Итачи, ты чего, хм? - Ничего, так что дальше случилось? – лицо Учихи вновь стало непроницаемым. Ксо, и откуда у гения клана Учиха взялось такое живое воображение! Нет, это наверняка этот блондинчик так на него действует… Блондинчик?! О, Ками-сама, какой позор, и это мысли шпиона и нукенина, уничтожившего собственный клан, э-эх… Дейдара принялся злобно прожигать своего собеседника голубым, как чистый ручеек в ясный день («Так, Итачи! А ну прекрати!!!»), глазом. - Итачи, ты за кого меня принимаешь, думаешь, я такой дебил и не понимаю, зачем ты тут сидишь, хм-м?! «НАНИ?!!» - Ты о чем, Дейдара? – голос не дрогнул, прикипевшая к лицу маска бесстрастия не изменила хозяину. - Ты думаешь, я боюсь этих извращенцев и со мной надо сидеть, хм-м! Так знай, я в состоянии сам за себя постоять, хм-м! «Фу-ух, спокойно, он ничего не понял…» - Тогда доброй ночи, - Итачи поднялся и не спеша покинул комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Оказавшись наедине с собой в темном коридоре, Учиха позволил себе улыбнуться. Этот надменный мальчишка и представить себе не может, что великий и ужасный гений Шарингана может оказаться, простите, геем. Ну, а как еще можно назвать мужчину (в свои двадцать с небольшим Итачи по праву считал себя мужчиной) по-девчачьи влюбившегося в товарища по делу! Итачи помрачнел. В принципе это ничего не меняло: признаваться в своих чувствах Учиха не собирался, упаси Кьюби, а муки неразделенной любви просто легкий зуд по сравнению с тем, что гениальному изгнаннику приходилось переживать. И именно по этой причине Учиху удивляло то состояние, в котором он пребывал сейчас. Достаточно лишь вспомнить, что вытворял с ним Мадара, когда ему было всего тринадцать. Хотя нет, лучше не вспоминать. Вот он идет, ублюдок, наконец-то, а то уже надоело стоять в темном закоулке без движения, задержав дыхание и уняв собственное сердцебиение. О чем-то задумался, отлично, точно не заметит! Неуловимая тень отделилась от стены. В ту же секунду Итачи оказался прижатым к стенке, а его горло мертвой хваткой сжимала бледная рука. На миг, нападающий заметил алый отблеск в глазах своей жертвы, но скорее всего это просто игра света от тусклой лампочки, висящей в паре метров от них. - Ты что-то хотел, Хидан? – Итачи говорил так, словно сектант зашел к нему в рабочий кабинет. - Недооцениваешь! – Хидан сжал ладонь, с ненавистью глядя в непроницаемые черные глаза. Учиха чуть нахмурился, его дыхание сбилось. - Что тебе нужно? – голос был немного сдавленным, но при этом источал раздражающее спокойствие. - Зачем вмешался? - Я не мог допустить, чтобы внутри Организации совершался подобного рода разврат. - А заливать-то! - Хидан злобно ощерился. – Скажи уж правду – хотел оттрахать нашу девочку в одиночку, так ведь? - Не суди людей по себе. - Ублюдок, - пальцы сектанта еще крепче сдавили бледную шею. Итачи, поперхнувшись, зажмурился. – Я все равно до нее доберусь! - Тогда я снова вмешаюсь. Хидан зарычал и еще крепче сдавил горло Учихи. Воспаленные красные глаза расширились, когда волосы Итачи вдруг отделились от головы, превращаясь в ворона. В руке было что-то сальное, шероховатое и при этом живое. Хидан изумленно глядел на трепыхающуюся в его руке птицу. Сверкнув на последователя Ясина красным глазом, она нагло каркнула ему в лицо и растворилась во мраке коридора. «Гендзюцу? Но когда?!» Хидан вспомнил тот алый отблеск, он думал, ему показалось, ан нет. - Ублюдок! – Хидан развернулся. Итачи стоял прямо посреди коридора, по обыкновению сверкая из темноты Шаринганом. - Мы – часть одной организации, у нас общее дело и мы должны ладить друг с другом… - Да плевать я на это хотел!!! - Лидер-сама уже говорил тебе, - Итачи тяжело вздохнул. – Пока ты часть Акацуки, ты должен работать для достижения наших целей, а от них будет недалеко до твоих собственных. - Хе-хе, лидера цитируешь, так вот о чем вы с ним в постели разговариваете. Никакой реакции. - Хидан, быть изгнанным из Акацуки по такой причине – позор даже для тебя, ты же должен это понимать. Презрительное фырканье в ответ, каскад ругательств сквозь зубы и сердитое топанье ног, уносящих последователя Ясина прочь от хладнокровного товарища. Итачи облегченно вздохнул и приблизился к двери в свою комнату. Всю расслабленность как рукой сняло. Эта чакра за дверью… Итачи мысленно выругался и открыл дверь. Так и есть – сидит на кровати, взирая на вошедшего очень неприятным взором. - Здравствуйте, Мадара-сан, - «Определенно, стриженным ему намного лучше – выглядит моложе и не так дико». – Вы что-то хотели? - Глупый вопрос, мальчик мой, - Мадара встал и стал медленно приближаться к своему бывшему ученику. Тот вдруг испытал резкое желания убежать вслед за Хиданом и спрятаться под его плащ. – Неужели ты наконец-то отважился завести себе собственную игрушку? Мужчина обошел своего собеседника и, поплотнее прикрыв дверь, щелкнул замком. «Нехорошо…» - Боюсь, я не понимаю, о чем вы, - голос Итачи оставался безразличным, а мозг между тем лихорадочно обрабатывал все возможные варианты развития событий. Надо придумать такой способ отшить своего бывшего сенсея, при котором не пострадала бы ни пресловутая учиховская гордость, не оказалась разгромленной его комната и никто из соседей ничего не услыхал. Такой вариант в арсенале Итачи имелся – провести дуэль гендзюцу, в ходе которой противник истратит почти всю чакру и никакими непотребствами заниматься не сможет. Но это все-таки план B, план A – отшить мужчину устными способами. - Я говорю про Дейдару, - Мадара опасно приблизился. Итачи едва сдержался, чтобы позорно не попятиться. – Захотел узнать, что ощущал я, когда имел тебя? У Итачи внутри все перевернулось, перед глазами запрыгали унизительные картины бесконечно далекого прошлого: девчачье платье, розовый фартук, тот притон, Пейн… Ксо. Так ладно, будем брать жестким безразличием: - Во-первых, у меня нет такого желания, Мадара-сан, - абсолютно никаких эмоций в голосе. – Во-вторых, Дейдара взрослый парень, он физиологически немного отличается от тринадцатилетнего мальчика, так что узнать каковы были ваши ощущения я не смог бы, даже если захотел. Мадара тем временем приблизился уже почти вплотную, не обращая вообще никакого внимания на предупреждающий взгляд своей жертвы. Отступать Итачи не собирался, поэтому он элементарно упер ладонь в грудь Мадары, тем самым остановив его продвижение. Тот лишь коварно улыбнулся и попробовал убрать ладонь Итачи, но его руку перехватила другая рука кланоубийцы. - Ты никогда не мог обманывать меня, Итачи. Мне ведь этот паренек тоже пришелся по вкусу, - он мерзко осклабился и поднял свободную ладонь. Обе руки Итачи были заняты, так что ему пришлось стерпеть мягкое поглаживание своей щеки прохладными пальцами. - Если вы это сделаете, вам придется убить Дейдару, а он нужен Акацуки… - Думаешь, я этого не сделаю, - в голосе зазвучала угроза, черные глаза, давшие начало целому клану первоклассных ниндзя, яростно блеснули. Мадара решил перестать вилять и сказал напрямую. – Либо ты, либо он. Итачи внимательно посмотрел на своего давнего учителя. Он слишком хорошо его знал, слишком хорошо понимал, что ради достижения своих целей он готов абсолютно на все. Итачи вздохнул и отошел к кровати. Раздевшись, устроился на жестком матрасе в самой асексуальной позе, на которую только было способно его аристократическое естество. Гений Учиха совсем забыл, каково это – когда другой мужчина так умело и настойчиво ласкает твое тело. Мадара явно хотел довести своего бывшего ученика до нервного (и не только) истощения, но Итачи оказался к этому готов, он знал, чего хочет от него Мадара. - А ты подрос, - грязно ухмыльнулся основатель клана Учиха прежде чем облизнуться и накрыть горячими губами отвердевший орган партнера. Итачи сжал зубы и продолжал упорно прикидываться рыбкой – был таким же молчаливым, холодным, а в результате умелых ласк Мадары еще и мокрым и слабо трепыхающимся. - Оближи, - Мадара грубо затолкал два пальца в рот своему ученику. Тот послушно их обслюнявил, стараясь при этом доставить минимум удовольствия родовитому извращенцу. Итачи ожидал боли, он приготовился к тому, что сейчас Мадара грубо запихает оба пальца ему в задницу, после чего насадит его на свой кол и попросту расколет пополам. Парень уже начал придумывать, как отмазываться перед остальными Акацуками за свою завтрашнюю «интересную» походку, как вдруг почувствовал, как аккуратно, бережно смазанные пальцы растягивают узкое колечко мышц. «Ах, так…» - Перевернись. Итачи покорно встал на коленки спиной к учителю. Он брал его медленно, наслаждаясь каждой секундой, используя все свое умение, чтобы выдавить хоть какой-нибудь звук, кроме учащенного дыхания, из своего талантливого потомка. Ему хотелось взять его целиком, всего до последней капли, ведь Итачи давно уже дал понять, что он больше не безвольный мальчишка, слепо влюбленный в своего наставника, он опасный шиноби, который никому не даст иметь себя, почем зря… - Давай, Итачи, тебе же нравится, давай, стони. Вот упрямый! Губы не закусывает, зубы не сжимает, но как-то держится! Когда-то неопытному подростку Итачи все это жутко нравилось, но с тех пор минуло слишком много времени. Сейчас он уже не жаждет любви своего учителя, ему больше не доставляет удовольствия ощущение наполненности и болезненно-приятное скольжение твердой плоти внутри, он не желает слепо исполнять все прихоти своего старого наставника, выгибать спину, кричать и извиваться под ним, как это было раньше. В его жизни есть только его брат, Саске. Ну и Дейдара, тут уж никуда не денешься. Возбуждение нарастало, Мадара уже вовсю двигался в партнере, забыв о ласках, выпустив из рук его член и покрепче вцепившись в бедра. В конце он даже не услышал, как Итачи все же издал хриплый стон, кончая на смятую простынь. Мадара нарочно не стал выходить из партнера, повалив того на живот и придавив к матрасу. - А ты стал шире, кто же тебя растянул, а? - Я просто вырос, - безразлично ответил Итачи, стараясь как можно быстрее перевести дыхание, что с таким весом на спине было несколько проблематично. – Мадара-сан, я могу идти? Мадара окинул его затылок изучающим взглядом: - Иди. Поморщившись от неприятного ощущения, когда Мадара вытащил из него обмякший член, Итачи не спеша поднялся, подхватил свою одежду и направился в душ. Стоя под теплыми струйками, Учиха с отвращением смывал с себя следы мадаровой страсти. Услышав тихую ругань за дверью и удаляющиеся шаги, мысленно похвалил себя за то, что запер дверь в душ. Надо же, а ведь и хладнокровный убийца, предатель и шпион способен на вот такие подвиги ради любви. Кто бы мог подумать.