"Память Кирова" и человек-Валера

      — Кира, солнышко, а зачем тебе скальпель?       Недалеко у Туманниц слово с делом расходится. Заснув в капсуле, проснулся внутри мягко освещённого бокса. Принайтованным к операционному столу в лучших традициях буржуинских киношыдевров о добром докторе Менгеле.       И ремонтница надо мной стоит, улыбается так приятно, фиолетовыми глазами нежно смотрит, и сжимает в тонких пальчиках хирургическую резалку.       — Кира? Кира!       Аватара поморщилась:       — Не кричи так, у меня аудиосенсоры в норме.       — А скальпель зачем?       — Электроды вживлять, — пояснила, словно само собой разумеющееся, девушка.       Серьёзный взгляд смягчился, а сама аватара рассмеялась:       — Да успокойся, человек Валера, если я тебе прободение черепа устрою, флагман мне самой всё ядро расковыряет. У тебя верхняя треть ушной раковины срастаться с кожей головы начала, аккурат там, где часть верхних покровов о корпус “Мурманска” стесало.       Кира улыбнулась, качнув лезвием перед моим носом:       — Считай, повезло, что корпус ей буквально за пару суток до этого от моллюсков и минеральных наростов очистили, иначе измельчило бы тебя повеселее, чем в мясорубке.       От описанной Кирой картинки я содрогнулся. Мясорубка или нет, но натёрло бы лучше, чем сыр над пастой.       — Не шевелись, — предупредила девушка и, воспользовавшись моей секундной заминкой, молниеносно чиркнула скальпелем. Практически тут же к затылку потекло липкое и горячее.       То, что творила Кира, ничем иным, как очень сильным колдунством, я назвать не мог. Взмах рукой, и по левой стороне головы проносится что-то прохладное и влажное; шевеление пальцами — и холодное и пощипывающее касается ранки; ещё взмах — и тихая боль уходит. Плавное движение кистью, и по коже растекается прохлада.       — Всё, — как-то буднично прокомментировала аватара. — Постарайся не шевелиться от трёхсот до трёхсот пяти секунд, иначе придётся повторно регенерационную плёнку наносить.       — Без проблем, — я покосился в слегка пожелтевшие зрачки Туманницы. — А с памятью моей что надумали делать?       — Экспериментировать, — уверенным тоном произнесла Кира. — Да ты не бойся, если что, заштопаю, опыта у меня теперь достаточно. Наверно. В любом случае - надо же с чего-то начинать?

***

      — Да не бойся, — излишне бодрым тоном уверяла меня Кира, пристраивая к голове широкий обруч, скрещенный с чем-то, отдалённо напоминающим очки виртуальной реальности. — Риск практически отсутствует, максимум, что может грозить — кратковременное усиление старых кластеров памяти.       — Я и не боюсь, — признался я, втихаря наслаждаясь каждым прикосновением пальцев Киры — тёплые они у неё, мягкие, можно даже сказать, нежные. — Мне просто слегка неуютно в этих замечательных ремешках.       — Для твоей же безопасности, — отмахнулась девушка, принимая из лап бота толстый многопучковый кабель, упакованный в не менее толстую оплётку. — Я в подробности вдаваться не буду, слишком долго и неэффективно, так что прими как факт — ремни для тебя лишь дополнительная страховка.       — Ну вкратце-то хоть суть методики пояснить можешь?       Кира посмотрела на меня долгим, очень непонятным взглядом, явно не очень-то высоко оценивая мои интеллектуальные способности. Вздохнув, кивнула:       — Нашла у людей технологию считывания абстрактной схематической динамически генерируемой картинки процесса низкоуровневой отладки мозга — вы называете это сном. Я доработала и улучшила методику, расширила функционал и прикрутила пару интересных теорий из смежных областей вашей науки. Смысл кроется в снятии изображения с сетчатки с параллельной фильтрацией, обработкой и сортировкой сигналов и импульсов головного мозга пациента, погружённого в комплексный псевдосон, базирующийся на сочетании методов гипноза и фармакологического воздействия. Как результат — мы получим слепок твоей памяти, привязанный к определённым якорным точкам, основанным на триаде событие-действие-ассоциации. Так понятно?       — Нет. Но твой уверенный тон вселяет надежду.       — Да ладно тебе, — натурально смутилась ремонтница, а в её руке сформировался неприятного вида шприц. — Спи уже, человек Валера. А я поработаю.       Странно, но укола я не почувствовал. А потом пришёл сон.

***

      Флагман потёрла виски, с неудовольствием отметив, что это глупое телодвижение постепенно входит в привычку. Однако эта мера воздействия помогла, и даже ядро, бившееся в лихорадке, вызванной анализом алогичной, противоречивой и откровенно пугающей информации, немного успокоилось, перестало прерывать алгоритмы и процессы на ровном месте.       — Кира, как специалист по нашим телам, что скажешь? Это действительно возможно?       Сама аватара плавбазы с трудом, но таки подавила нервный тик правого века, начавшийся у неё при просмотре первичного рендера воспоминаний человека Валеры.       — Исключено. Если только…       — Если что? — подалась вперёд Анхелла, жадно всматриваясь в глаза подчинённой.       — Недостоверная теория, флагман, но других у меня нет. Возможно, Второй восточный частично укомплектован сестринскими ядрами класса Верховного флагмана, что, теоретически, позволило бы некоторое время держать корпус, собранный целиком из активного наномата. Но… переработка своих подчинённых, — аватара зябко поёжилась. — Это за пределами моего понимания нашей физической модели…       — Ещё версии есть?       — Есть, — неожиданно легко согласилась девушка. — Одна. И гласит она, что это просто полный бред.       — А идентичность той, нарисованной Конго, настоящей?       — Я спрошу у человека, когда он проснётся. У него была одна интересная ассоциативная цепочка, но я её распутывать не рискнула, поднимается слишком большой пласт мало того, что сильно фрагментированных, так ещё и насквозь противоречивых данных. Придёт в себя, расспрошу, тем более пост-эффект операции будет длиться ещё довольно длительное время.       — Ладно, Кира, актуальных вопросов больше нет.       Кивнув, аватара плавбазы “Память Кирова” тихо покинула рабочий кабинет, а его хозяйка, привычно откинувшись на высокую спинку кресла, прикрыла глаза и углубилась в анализ извлечённых из памяти человека Валеры данных.       Несмотря на очень высокую производительность флагманского ядра, Анхелла потратила на построение первичной информационной модели почти три часа. И результаты… результаты были очень неоднозначны.       С одной стороны, осевшее в памяти человека противоречило здравому смыслу и самим основам логики, а с другой… С другой стороны, Туман и сам не знал всех своих возможностей. Ведь совсем недавно, каких-то двадцать-тридцать лет назад они вообще представляли собой простейшую охранную систему, реагирующую только на раздражители. Потом пришло самоосознание, а вместе с ним — и понимание времени. Познав концепцию времени, они уже не могли остановиться в саморазвитии, усложняя собственную структуру, наращивая новые, ранее неизвестные слои личностных оболочек ядра, а после столкновения с людским флотом, после применения им нестандартных, непрогнозируемых тактических ходов — вполне естественным шагом стало получение ментальных моделей.       Термин, заимствованный из справочника регионального сегмента континентальной сети, уже давно не отображал изначальную суть усложнённой нейронной сети, призванной эмулировать особенности и специфику человеческой психики и принципы работы мышления, но отказываться от него было… нецелесообразно? Пожалуй, верное определение.       Но нейросети не смогли дать ни удовлетворительный, ни, тем более, исчерпывающий результат, и следующей вехой эволюции Тумана стало воплощение ментальных моделей на физическом, биосинтетическом носителе.       Во что дальше они смогут развиться — Туман не знал и сам.       Может быть, сведения человека Валеры, анализ его поведения, действий, реакций смогут сыграть роль катализатора, подтолкнув Флот Тумана к новому витку развития...       Анхелла замерла на долгую секунду, вновь взвешивая все за и против. Вот так, напрямую, спрашивать флагмана... Не лучшая идея, да. С другой стороны, полученные от человека Валеры данные необходимо проверить.       Тряхнув головой, аватара отправила запрос на установление видеоканала — с некоторых пор для неё возможность видеть собеседника стала источником дополнительных знаний. Вирт-чат предоставляет ровно столько информации о собеседнике, сколько позволяет сам абонент, видеоканал ввиду невозможности лично пообщаться, эту проблему довольно приемлемо устраняет.       — Архангельск? — Блондинка на экране чуть выгнула вопросительно бровь.       — Здравствуй, Конго. У меня есть к тебе несколько вопросов, и, если я хоть что-то понимаю, — поспешила пояснить Анхелла, — в ОТС флота эту информацию размещать будет не самым лучшим решением.       На холодном лице не дрогнул ни один мускул, а голос остался ровным и безэмоциональным:       — Пояснишь?       — Передам с курьером носитель информации, там будут изложены все данные, известные мне. Но вернёмся к теме, — Анхелла чуть прикрыла глаза, из-под густых ресниц наблюдая за мимикой флагмана Второго оперативного. — На подконтрольной мне территории образовалась кратковременная аномалия. В ОТС есть данные, что аналогичные по параметрам искажения наблюдались на вашей территории, а так же у Первого восточного и Отдельного флота. По остальным информация отсутствует, но тенденция настораживает.       — Мои эсминцы и Ударная эскадра досконально проверили область аномалии, — кивнула Конго. — Предварительная версия — спонтанный пространственно-временной пробой. Версия с подрывом неизвестного транспорта или склада с вооружением, использующим танатониум, отвергнута за отсутствием характерных следов на замерах и в пробах среды.       — Поняла, Конго, — Анхелла нащупала так понравившийся ей камушек, сжала в ладони, ощущая его шероховатую фактуру, насыщая теплом своего тела. — Если не затруднит, поделишься полным отчётом по исследованию?       — С твоим курьером верну, — Конго на микросекунду покосилась куда-то вниз и вправо. — Это всё?       — Не совсем. Последний вопрос — в области аномалии твои эскадры ничего подозрительного не находили?       Флагман Второго оперативного восточного флота вновь бросила короткий взгляд вниз и отрицательно качнула головой.       — Есть ненулевая вероятность найти в зоне аномалии человека или его останки, — пояснила Анхелла.       Конго фыркнула:       — Человеки так далеко не забираются. Хиэй и её эскадра прочесали, помимо ключевой области, и все соседние квадраты, и ни людей, ни их тел, ни иных артефактов не нашли, — ровным тоном подытожила флагман. — Разве что...       — Что? — не сдержавшись, подалась вперёд Анхелла.       — Вот, — хмыкнула Конго, смещая фокус оборудования связи вглубь мостика.       На руки флагмана запрыгнуло довольно крупное мохнатое животное. Тёмная шерсть, треугольные уши, длинный пушистый хвост.       — Начи подобрала, в квадрате аномалии, — пояснила Конго, со странной, совершенно несвойственной ей нежностью почёсывая зверя по направлению от нижней челюсти к щекам. — В базах данных людей это животное называется кот. На нём был ошейник с надписью “Виктаар” и примитивным чипом-идентификатором, вышедшим из строя.       Анхелла заинтересованно всмотрелась в животное.       — Где произведён чип, не выяснили?       — Примитив, — отмахнулась блондинка. — Используется повсеместно последние лет пятьдесят.       — А имя у него есть?       Голос Конго неожиданно потеплел:       — Начи так и предложила его назвать — Виктаар, но, если честно, мне это имя не нравится. Поэтому я зову его просто — Тёмныйкот.       — Поняла, Конго, — кивнула аватара линкора “Архангельск”. — У меня всё. До связи.       — До связи, Архангельск, — и флагман Второго оперативного восточного флота Тумана закрыла видеоканал, только добавив своим поведением новую нагрузку на ядро Анхеллы.