all this

Изуку не то, чтобы очень везучий, но как-то сложилось, что ему повезло обзавестись магическими способностями. Дерьмовыми, к слову. Очень-очень дерьмовыми, и он понимает это в свои пять. У всех вокруг радужные-яркие способности создавать, мелькающие цветастыми вспышками на периферии, а он вот... разрушающий. Всё как всегда, в принципе. В пять его задирает Бакуго, который умеет управлять собственными силами процентов на двадцать и который уже может держать способности в узде — к слову, разрушающие тоже, но не в таких масштабах, — ходящий везде с подозрительно похожим на собачку волком. Красным, мать его, волком, и Изуку позволяет себе позавидовать тому, как Киришима (— а почему так? — не твоё дело!) обтирается боками о спину-живот-лицо Каччана, потому что тот ещё маленький, а Киришима неплох в задирании лап до небес — точно пёсик, которому приспичило поиграть. Киришима сам ещё крохотный, как и Катсуки крохотный, и они со стороны такие милые. Если не знать, чем они занимаются — портят Изуку жизнь. Бакуго нарочно. А Киришиме остаётся только следовать хвостом, чтобы не дать хозяина в обиду. Бедный-бедный волк. Изуку в шесть всё ещё бесфамильярный, одинокий и разрушающий, когда все вокруг вовсю тренируются в укрощении сил и своих животных. Куда ни глянь, почти у каждого ребёнка есть кот-сова-змея-носорог, а ему, вот, ничего не досталось, кроме силы, способной обрушить здание в секунду. На чём его и ловят в семь. Он не специально, честно. Он просто шёл мимо Бакуго, который почёсывал подросшего Киришиму за ухом, и тот, выкрикивая в его сторону обвинения в подсматривании (кажется, Киришима тогда уже устало скулит), толкает его в сторону полуобвалившегося дома — такие дома не редкость в их части города, там и не живёт никто, к удаче. Изуку просто не хочет, чтобы ему было больно, и сила почему-то решает включиться сейчас — и разнести собой целый многоэтажный дом, лишь бы Изуку не поранился. Мидории противно от завистливого взгляда, которые на него бросает Каччан после того дня. И от себя противно. Он в двенадцать чувствует себя лишним. И неправильным. У него что-то с жизнью не заладилось с самого начала, и он не знает, как с этим бороться. Он тут точно лишний. Сила Мидории неукротима. Её нельзя использовать нигде, ни в одной сфере, которым отдают себя маги с самого совершеннолетия. Да и без фамильяра ни за что не получить заветную карточку о том, что ты маг. Повезло, вселенная любит его, очевидно. Судьба-подружка подарила ему всё, что нужно для ощущения себя ничтожеством. Изуку почти пятнадцать, и ему не хочется продолжать существовать. До совершеннолетия остаётся совсем ничего — и у него совсем ничего тоже: ни возможностей подчинить себе способности, ни фамильяра. Он кое-как пробивается на факультет магов, и Изуку не позволяет себе думать, что заслужил это. Ему просто повезло. Единственный раз в жизни повезло, и этот раз всё равно окрашивается в чёрный, потому что Бакуго повезло попасть сюда же. У судьбы точно проявляются садистские наклонности к его персоне. Потому что он надеялся избежать травли хоть в академии. Айзава-сенсей сегодня как-то слишком радостный. По его лицу, конечно, не скажешь, но с ним точно что-то приключилось, пока он гусеничкой полз на работу. Хотя бы потому что он очень-очень любит кошек, а из-за бинтов, повязанных на шее, просматриваются чьи-то крохотные — разноцветные — ушки. Наверное, попался по пути в школу, и Айзава не смог остановить себя. И взял с собой. В академию. Не то, чтобы сюда нельзя было проносить животных, потому что почти все ученики, обучающиеся здесь, по возможности (и учитывая габариты) посещают уроки со своими животными, но у Айзавы-сенсея давным-давно есть свой фамильяр, которого он не особо хочет светить на публике. Этот котик настолько маленький, что легко прячется в распушённых бинтах, и проглядывают лишь через раз красное или белое ухо. Вау. Деку пытается рассмотреть получше, но из-под ткани заметны либо уши, либо разноцветные глаза, и этот котик настолько необычный, что занимает мысли Изуку на всю перемену. Вау. Но Айзава-сенсей объявляет начало урока, и Изуку упирается пустым взглядом в конспекты. Никакого толка от этих конспектов ему не будет, потому что у него всё ещё ничего нет. Учитель что-то диктует, и Мидория против воли записывает каждое слово — продолжая надеяться на лучшее. Как неожиданно застывает, потому что чувствует чей-то ледяной взгляд на собственной макушке. Вертит несколько секунд головой из стороны в сторону, надеясь найти того, кому приспичило на него поглазеть, но головы всех учеников послушно опущены в тетради-учебники-телефоны, а Айзава стоит к ним спиной, медленно пытаясь написать что-то на доске. Голубой кошачий глаз проглядывает из-за бинтов. И смотрит точно на него. Это как-то жутко и пугающе, но Изуку приветливо — будто кот что-то поймёт, — улыбается, пытаясь вновь заняться уроками, но этот кот, кажется, поставил своей целью извести его, и весь урок он не может сосредоточиться. Когда в кабинете остаётся минимальное количество людей, он с опаской подходит к Айзаве. Деку просто надеется, что ему показалось. — Айзава-сенсей, а этот кот, что сидит у вас в бинтах... Он чей-то? Айзава, кажется, готов был свалиться со стула. — Ты что, видишь его? Он не особо старался быть заметным. Видишь? Так поэтому остальные не обращали на него внимание? В смысле, коты в бинтах учителя точно должны привлечь хоть какое-то внимание, а тут никто и не пошутил даже. — Не особо старался? Айзава-сенсей быстро моргает. На его языке это что-то вроде "ну ты и дурак, я с этого улыбнусь". Изуку ничего не понимает. И не пытается понять, потому что этот самый котёнок с разноцветными ушами и глазами прыгает на него и смирно усаживается на плече, несколько секунд потираясь ледяным носом об его висок. В а у. Теперь Изуку понимает, почему все так легко дают имена фамильярам. Потому что они у них есть давно. Котёнок хочет называться Тодороки, и кто такой Изуку, чтобы быть против? Он всё ещё не особо вникает в происходящее, в непонятном трансе вышагивая обратно до парты и аккуратно спуская с плеча Тодороки на парту, и медленно гладит его, еле касаясь пальцами кончиков ушей. Тодороки просто спокойно смотрит на него, изучая этими своими разноцветными глазами, и Мидории почему-то совсем не неуютно. — Что это за маленькое ничтожное существо сидит на твоей парте? Наконец завёл фамильяра, ха? Такой же ущербный, как и... — Киришима, трусцой бредущий за Катсуки, никак не реагирует на то, что красно-белый крошечный кот пытается расцарапать хозяину лицо. Кажется, даже радостно виляет хвостом.