all this

Бакуго часто замечает, что с языка слетает не то, что он хочет. В смысле, вместо того, чтобы сказать "я не хочу", получается "хочу". Или вместо того, чтобы облить Деку грязью, вылетает лишь бескрылая пустота. Это странно, деруще и противно. Словно кто-то контролирует всё, что он хочет сказать, и где вообще свобода личности-слова-печати в этом случае? Он даже не может сказать нормально маме всё, что думает, потому что с той стороны кто-то сидит с ластиком и гаденькой ухмылкой. Но потом понимает, что не специально. Наверняка казалось игрушкой, вроде быстро дохнущих тамагочи или сломанного телефона. Потому что потом это прекращается, и Бакуго наконец отыгрывается на всех, кто оказывается перед ним. Ему не стыдно, кстати. Чуточку, разве. Потому что все эти грязные словечки, слетающие с его языка, мельтешат в чьих-то мозгах. И лучше бы этим мозгам быть на месте к тому моменту, как они встретятся, потому что Катсуки решительно настроен вытрахать их как следует. Мозги, конечно же. Воробушки-слова послушно слетают с языка, осыпая адресатов редкими перьями. Бакуго привыкает к идее, что ему просто показалось. Что это всё иллюзия из детства, и никто не держал его словесную свободу в цепях. Потому что сейчас он на пробу пытается послать нахуй учителя, и у него отлично это получается. Вне школы, конечно же. И даже не из своей. Вдруг выгонят, тогда он не сможет стать лучшим. А ему нужно. Зачем только. Но нужно. Бакуго любит забывать первопричины. И про последствия тоже. Просто плывет — летит на ударных волнах, — по течению, врезаясь лицом в фонарные столбы. Не весело, да, но отрезвляет. На считанные секунды, потому что иногда Бакуго думает о том, что было бы круто. Иметь того, кому можно не говорить слов. Кто уже знает всё то, что ты хочешь сказать, наперёд, и можно просто быть рядом. Разве не это хорошая концовка? Только вот мальчик Бакуго плохой, а таким хорошие концы не писаны. И счастливые не писаны тоже, потому что сказок на таких придурков просто не существует. И ни принца, ни принцессу по канону Бакуго никогда не получит. И сам останется обычным плохим мальчишкой, которому бы Санта забывал дарить подарки, оправдываясь занятостью. Это не мешает ему продолжать быть мудаком. Ему нравится быть мудаком, потому что не приходится следовать правилам. Улыбаться прохожим или благодарить в магазине после покупки, потому что мудаки так не делают. Мудаком настолько, что ослепляет себя собственным чувством важности. Настолько, что не видит очевидного. Киришима — шумный придурок, которого лучше бы здесь не было. Всех лучше бы не было, но остаётся жевать тряпочку своими острыми-злобными зубками и глотать слова, потому что нужно терпеть. Золотое правило мудаков — хочешь оставаться мудаком, умей терпеть. Бакуго терпит. Вплоть до того момента, когда Киришима начинает прикапываться, как по будильнику, несколько раз на дню. Весь такой весёлый улыбашка, стереть бы эту улыбку с его рожи, как же бесит. — Чё пристал, дебил? — Скажи, что я тебе не нравлюсь, и я уйду. Бакуго верит с трудом. Но всё равно надеется, что отвалят. Неделя выдалась сложной, и если сейчас не оставить Катсуки в покое, он разнесёт это здание в прах. Киришима зачем-то улыбается слишком заговорщически. Вот идиота кусок. — Ты мне \не\ нравишься. Бакуго застывает. Что? Он ведь точно вставил "не", разве нет? По скулам мажет алым, а под веками салютами хлопает слабая злость. — ЭЙ, ЭТО НЕ ТО, ЧТО Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ! Киришима иногда милый. Но такой, чёрт его дери, противный. Бесит-бесит. — Я знаю. Бакуго бросается на него с кулаками. Не то, чтобы уже действительно хотел врезать. Просто чтобы показать характер, да. Не то, что он весь такой крутой и способен повалить самого какого-то там Бунтаря наземь, да. — ХОРОШ УЛЫБАТЬСЯ, ДЕРЬМА КУСОК! От этого Киришима тянет улыбку только шире.