Another story of Star Galaxy

      Принцесса запыхалась почти сразу. Гвен считай, что тащила ее. Сзади раздавались угрозы и другие звуки преследователей. А ведь до лошадей еще так далеко! Лия постоянно спотыкалась, оборачивалась, падала! Ну серьёзно, чем она думала, считая себя готовой до таких проделок в одиночку? Гвендолин приходилось хвать ее за руку для совершения нужного маневра. Гвен виляла между деревьями и отчетливо слышала приближение недруга. И если девушка по большей мере была облачена в черное и, по сути, сливалась с фоном, то Лия в белом была гораздо большей мишенью.              Также принцессу приходилось подталкивать, ибо она устала бежать. Практически в дюйме от уха Скайуокер пролетел выстрел бластера. Гвен ощущала, как изнывают мышцы, но радовалась бесконечным тренировкам на выдержку. Шквал выстрелов обрушился на девушек. Синеглазая видела, как на глазах принцессы набегали слезы. Ветер со снегом обдувал им лицо. Гвендолин приходилось собрать всю концентрацию для того, чтобы контролировать преследователей. Они стреляли хаотично, беспрерывно. Девушка отводила в стороны их выстрелы, чтобы те огибали их, не вызывая подозрений. Гвен на мгновение пришлось закрыть глаза от того, как сильно их пекло. Даже с закрытыми глазами она видела не хуже, чем с открытыми. Однако уворачиваясь от летящего в нее выстрела, синеглазая добротно припечаталась к дереву и упала. Лия заметив это развернулась, но Гвен остановила ее.              — Беги! — закричала девушка. — Убирайся же! Немедленно!              Лия продолжила бежать постоянно оборачиваясь назад. Гвендолин резвенько поднималась и продолжала бег. Выстрел летел в принцессу и Гвен бросилась в сторону, хватая красный залп своим плечом. Огненная боль словно языками пламени начала расползаться от ее плеча. Взгляд начинал плыть, но все же девушка подвелась и продолжила движение. Лия отдалялась дальше и дальше, покуда снова не стала светящейся точкой в Силе. Роковой ошибкой стал оборот, чтобы посмотреть, как близко преследователи. Они были гораздо дальше, чем казалось, а вот выстрел гораздо ближе, чем хотелось. Гвендолин ощутила ужасное жжение в боку.              Тело словно парализовало, боль расплывалась. Девушка изо всех сил заставляла себя подвестись и двигаться дальше. Но с каждым новым шагом дышать становилось тяжелее, мышцы словно наливались свинцом. Гвендолин обернулась, снова посмотреть где наемники, однако тело предало ее и она упала на спину в небольшой приямочек. Боль заполняла разум девушки до такой степени что она едва могла дышать. Дрожащей рукой она потянулась к боку, ощупывая рану. Пахло обугленной плотью и тканью. Рана на спине болела еще сильнее от того, что в нее впивались всякие шишки и хвоя.              Отлично, Лия убегала, а синдикаты шли не в том направлении. И, по сути, она выполнила свое предназначение — прикрыла телом принцессу. Но все ее мысли вертелись вокруг ран и как выжить. Только вот разум девушки начинало затягивать мглой. Она потеряла сознание. Остатками своего сознания она хотела убедиться в том, что принцесса в безопасности. И когда маленькая точка в Силе растворилась, Лия добралась до стен замка. А все что оставалось девушке так это просто ждать. Чернильная густота небосвода понемногу серела, а мелкий снежок уже укрыл всю землю.              Гвендолин чувствовала, как холод пролазил сквозь ее накидку, как снег присыпал рану на животе. Рана не смертельная раз она еще жива, но если дать шанс инфекции, то конец неизбежен. Гвен пыталась открыть глаза, но казалось, что Сила приняла физическое подобие, села ей на грудь и придерживала пальцем веки, чтобы не открывались. В густой темноте она снова видела мальчика из своих видений. Он снова бежал по серому песку, с которой практически сливалась его туника. А за ним грузли в песке штурмовики старающиеся его пристрелить. Выстрел пришел ему в грудь и девушку перекинуло в другой момент.              Силуэты трех девочек находились на кровати. Одна была меньше других, ее кожа была смуглее, а волосы словно колосья пшеницы. Другие две казались словно близнецами с одинаково бледными кожами и каштановыми глазами. Они смеялись, но этот смех едва был слышен. Внезапно меньшая из них потянулась к одной из девушек, словно разглядывая, а потом вглядываясь ей в самые глаза. Гвен не понимала, что происходило, но ее собственный голос, четко озвучил свое.              — Ты скоро умрешь, — произнесла она одной из них.               Гвен со вздохом смогла разлепить глаза. Небо еще было темным, но восходящее солнце кое-как заставляло тучи светлеть. Девушка услышала голоса, которые были словно продолжением сказанной в ее голове фразы. Видимо наемники прочесывают периметр на предмет поиска двух ночных шпионок. Гвен ничего не стоило закрыть глаза и изобразить мертвую. Хруст веток становился все ближе. Ее укрывал покров из сухих веток и листьев, накрытых тонким слоем не растаявшего снега. Гвендолин старалась расслышать их, но тело отказывалось ей полностью повиноваться. Они переговаривались, и девушка знала, что один очень близко к ней.              Глубоко вдохнув, она задержала дыхание, максимально перевоплощаясь во временную роль. Шаги все ближе и ближе. Она лежала в небольшом приямке и практически сливалась с землей. Один из наемников наступил на нее и услыхав хруст не предал ему значение ведь все ветки на земле хрустели. Как кости. Скайуокер пришлось схватиться за все оставшееся самообладание, чтобы не закричать и не скинуть мужчину. Тот стоял на ее левом плече, оглядывая все вокруг. В конечном итоге его нога перенеслась дальше. Шаги наемников становились все дальше и дальше.              Гвен не мешало бы включить Силу, посмотреть, где они, но абсолютно вся она была сосредоточена на крови, которую впитывала ее накидка в районе ключицы. Которая хрустнула под весом наемника и часть которой пробила кожу и частично накидку. Ее буквально трусило от боли. Вдох за выдохом она таки смогла проследить за наемниками, которые больше не стояли на ее пути. А ведь было бы хуже если бы они поймали!              И Скайуокер столкнулась с желанием заставить их почувствовать ее боль. За все что они сделали! Она хотела переломать им всем кости, вонзить острием лезвий, свернуть шеи! Убить! Отомстить! Гвен хотелось закричать так, чтобы те наемники умерли в агонии!              Я. Не. Убийца!              Силой воли она промолчала. Теперь она была одна. Девушка постаралась пошевелиться, но адская боль пронзила тело. Она едва ли чувствовала конечности от того насколько болели три другие раны. Скайуокер представляла свою боль в маленькой коробочке, которую она прячет в глубину души, словно боли нет. Силой она представила как та, надежными серебристыми латами закрывает места поражения бластера и как словно бинтом укутывает ее плече и крепко сдавливает.              Гвен аж смогла выдохнуть от облечения. Исцелением этих ран она займётся позже. Сначала надо вернуться во дворец, высказать принцессе все что девушка о ней думала, а вот тогда найти укромное место подальше. Никто сильно не расстроиться если где-то в этом промежутке девушка откинется. Левую руку девушка прижимала у себе так как бы это было с реальным бинтом, а не Силой, которая успешно выполняла свою функцию.              Поднимаясь одной рукой, она не смогла подавить всхлип от того, как сильно кольнуло в боку, где была рана. Тем не менее превозмогая боль, она поднялась на неустойчивые ноги. Боль словно тысячью ножами впивалась в ее тело вновь и вновь, но Гвендолин сцепив зубы и сжав до побеления кулаки направилась вперед. Но боль в боку была такой сильной, что второй рукой она ухватилась за рану. Ступать было тяжело. Ноги путались одна за другую.              — Еще немного, — повторяла себе девушка.              Боль не слабела, но с каждым новым шагом становилась привычной. Легкие словно стянуло лассо, что каждый воздух давался с трудом. Кто угодно уже б сдался и позволил бы Силе его забрать. Но Гвендолин сдаваться отказывалась. Каждую клеточку ее наполнял гнев и злость. С каждым шагом она все больше злилась на опрометчивость принцессы, на ее наивность и нежелание слушать! Девушка оступилась, и чтобы не упасть совсем завалилась на дерево. Боль раскатилась вновь как удар гонга. Гвен зажмурилась и задышала так глубоко, как только смогла. Ее хриплое дыхание так заглушало ее слух так, что она теряла связь с окружением. В ушах загудело, а перед глазами начало темнеть хотя утро уже полностью наступило. Она буквально чувствовала, как кость впивается в ее черную накидку, окрашивая меховую подкладку в алый цвет.               Гвен теряла контроль над собой. Она подняла затуманенный взгляд и увидела своего коня. Его нашерошеные уши говорили о том, что здесь не безопасно. Конечно, Гвендолин помнила, что скакун отказался пересекать определённую черту. Или она и не заметила, как дошла до него или он решил сам пойти к ней, учитывая, что его друг унес свою всадницу много часов назад. Теплый нос ткнулся ей в грудь, и девушка погладила коня по мордашке. Он фыркнул обнюхивая ее. Черный конь обошел девушку и опустился рядом. Существо фыркнуло и вскинуло гривой. Девушка приняла это за знак садиться на него так. На нем не было ни седла ни поводий, девушка не седлала коня, когда мчала за принцессой.              Борясь с болью, Гвендолин залезла на спину коня и ухватилась правой рукой за его гриву. Скакун вскочил на ноги и с уверенной рыси перешел в галоп. Силой она все также прикрывала раны, стараясь передать ею обезболивающее себе. На исцеление ей потребуется значительно больше времени, но гораздо меньше, чем при естественном процессе. Хотя в прочем будет ли это иметь смысл? Принцесса в любом случае вырвалась из-под ее контроля, нарвалась в неприятности, которых телохранительница была обязана не допустить. Можно ли это считать провалом поставленных ей работодателем задач?              Объезжать горы дело долгое, но тем не менее к полудню черный жеребец выровнялся с дворцовыми воротами. Снег перестал идти, но девушки о этого не стало теплее. Ветер раздувал ее накидку, пронзая маленькими острыми иголками ранения. Не говоря уже о сосновых иголках, прилипших к раненому плечу девушки. И вот мягкие звуки копит перешли в звонкое стучание по брусчатке у ворот. Увидев, ее стражники открыли врата, и конь заскочил на плац. Послышались мужские возгласы. Кажется, к ней подбежал Суллиен, но девушка смотрела прямо перед собой. Гнев ослеплял ее, и она видела только путь в кабинет сенатора, где сейчас должна была быть принцесса.              Сила все еще прочно обхватывала ее раны, не давая им ее убить. Чистая злость распространялась венами, что девушка игнорировала абсолютно все что слышала. Одни просто пытались встать на ее пути, другие умоляли отправиться в лазарет. Но только Скайуокер хотела, чтобы принцесса наглядно видела, травмы Гвен. Чтобы поняла, что в этой ситуации это меньшее что могло бы ждать ее и чему Гвен помогла избежать. Ну для принцессы естественно. На языке уже вертелось столько слов и фраз, которые желали с него сорваться и влететь принцессе в самое сердце!              Гнев так заполнял ее, что стал давать ей силы и возможность заглушить боль. Каждый удар сердца словно кричал «месть», «тебе это просто так не пройдет». Она уже собралась выбить двери кабинета сенатора, но два гвардейца решили избежать этого просто открыв двери. Перед Гвен открылся взор на происходящее. Лия сидела с виноватым лицом перед столом, возле нее стоял сенатор и раздраженно потирал переносицу. У окна за ним обеспокоено перешёптывались полковник и майор. Слева стояло несколько старших лейтенантов, а по другую сторону и капитан.              Гвендолин постаралась вытянуться во весь рост, на сколько ей позволяло ее скованное болью тело. Увидев свою защитницу, Лия вскочила и хотела было направиться к девушке, но Гвен выставила вперед окровавленную руку, и Лия застыла на месте. Гвендолин пробежала по всем здесь взглядом. От злости и гнева они немного заслезились, что девушка резко моргнула, отгоняя этот порыв.              — Ты хоть краем своего ничтожного ума осознаешь куда ты лезла? — голос девушки был холодец, как погода за окном. Она вопросительным взглядом окинула всех здесь. — Кто-нибудь из вас имел хоть малейшее представление о ситуации?              — Были догадки, которые не складывались вместе, — тихо произнес майор.              — Вы хоть знали на сколько опасны синдикаты? Почему она этого так и непоняла? — повышала голос Скайуокер. — Ты, наивная принцеска, прикидывалась такой тупой или и правда не понимала куда ты лезешь? Ты хоть подумала о том, что ты не такая великая шпионка и что тебя могли словить?              — Я… — Лия начала искать оправдания, открывая рот и закрывая, словно рыба. — Я…              — При всем уважении, сенатор, это граничит с полномочиями телохранительницы! Вы просили защищать ее и стать ей другом! Но речи про то чтобы вернуться к синдикатам не было!              Сенатор кивнул остальным присутствующим выйти. Остались только полковник и майор. На глаза девушке навернулись слезы, когда с ее уст слетели следующие слова.              — Вы знали? Знали обо всем и поэтому решили поставить меня на эту должность? Чтобы сдать им, получить безопасность городу? — выкрикнула девушка, строя страшную теорию, зачем на самом деле ее поставили на стражу принцессы. Чтобы избавится.              — Знал о чем? Все, о чем я знал, так это о подозрительной активности синдикатов в последнее время. Такого никогда не было прежде, — ответил Бейл с чистой искренностью в голосе.              — Поэтому я так хотела узнать, что происходит, — наконец вмешалась в разговор Лия.              — Но почему ты тогда не поговорила со мной? — закричала Гвен. — Я ведь хотела поговорить с тобой, я ведь говорила, что знаю какими опасными есть синдикаты! Но ты выразила неуважение ко мне! Ты строишь из себя всю такую святошу с чистыми благими намерениями! Ходишь к обездоленным, благодаришь не только живых слуг, но и дроидов! Черт возьми вся из себя аки богиня! Зато меня едва ли не мешала с черню! Только меня! Игнорировала, грубила и отказалась выслушать! Этого бы не было если бы ты додумалась включить мозги и выслушать! А что сделала ты? А ты подмешала в выпечку снотворное чтобы я заснула! Чтобы не уследила! Я бы помогла тебе! Я не рассказала бы твоем отцу, если бы ты попросила!              — Я не хотела втягивать в это кого-то, — произнесла Лия. — Я не хотела чтобы кто-то пострадал.              — Расскажи это тому, кто поверит! Я в жизни тебе не поверю! Не хотела, чтобы пострадали! Чушь! А что ты думала делать если бы тебя словили? Скажи мне! Не смей отвечать, что тебя не словили бы! Тебя словили б, потому что все это была ловушка с самого начала, расставленная на тебя! А знаешь, что еще прекраснее? Что ты по своей невежественности не просто сама ты попалась бы, но и подставила бы меня! Я враг всех этих синдикатов, а ты едва ли не тарелочке меня им преподнесла! Скажи мне это Лорас тебе подсказал, что я их мишень?              — Он много чего рассказал, — замялась принцесса.              — В допросе он оговорился, что синдикаты искали некого «Безымённого», — признался майор Дамаар.              — Но сведений об Безыменном нет совершенно, — добавил полковник.              Гвендолин рассмеялась. Безыменная. То как ее назвали поскольку у нее каждый раз новое имя. Столько имен, что временами она забывала, как произноситься ее собственное. Смех девушки стал безумным, а глаза засветились недобрым светом.              — А если бы ты выслушала бы меня, то знала, — Гвендолин снова заговорила спокойным и пронзительным голосом.              — Знала бы что? — боязно спросила принцесса.              — О много чего! — Гвендолин настолько разозлилась, что слова не заканчивались. Она не убийца. И не лгунья! Нет смысла и дальше лгать если практически все это уже практически эндшпиль. — Они ищут меня! И, хатт тебя порази, считай уже нашли!              Лия от услышанного опустилась стул, в ее глазах промелькнул ужас осознания, и она подняла взгляд к отцу. Бейл поджал губы и скосил на дочь строгий взгляд.              — Они уже долгое время гоняются за мной, Ваши Высочества, — произнесла Гвен с убийственным спокойствием, боль слилась с ее гневом и тело словно расслабилось и отпустило то, что его крошило. — Я уже много лет была под покровом пирата Хондо Онаки, уверена вы о нем слышали. Пират не знает о бескорыстной помощи, он считал меня должной за то что он не отдал меня Багровому рассвету, а сделал своей инвестицией. Вам я помогала угонять ваши же корабли с Лотала, за вашими распоряжениями я помогала вызволить этого ублюдка из имперской тюрьмы ради парочки Y-бомбардировщиков. Это я помогала Хондо ограбить для одного синдиката другой! Знаете как они мстили? Он схватили, сковали ржавыми арматурами и около недели морили жаждой и голодом. Решили подарить их Королю, а чтобы не убежала, проткнули ножом! Это меня словно кобылу отдали Черному солнцу в деле с бомбой Элтаста Солцимы! Это я пережила тот ужас и стала тем трофеем, которого все хотели в разы больше, чем бомбу! Это за мной гоняться все синдикаты сейчас! А ты меня на тарелочке им преподнесла! Я думала наконец-то отреклась от всего этого и заживу новой жизнью, докажу, что я не такая как меня хотят видеть! Я не оружие! Я не убийца!              Гвен не хватило воздуха это договорить. Но она подняла глаза полные слез и гнева от воспоминаний пережитого. От потери семьи, до всех этих ужасов, до расставания с Ником! Та до всего этого! Резко втянув носом, Гвен расправила плечи. Ткань напнулась в месте под сломанной ключицей, но девушка игнорировала это. Сила начала отпускать свою хватку и кровь снова пошла из раны на животе и плече. Девушка зажала бок рукой и задрала подбородок вверх.               — Вы и понятия не имеете какие дела крутят синдикаты! Никто не знает их настоящих намерений! А тебе, — она указал на принцессу, — я скажу, что они бы сделали. Они бы держали тебя в темном подвале скутой и прикутой к стене без еды, воды, света. Они спокойно наблюдали бы как ты страдаешь. Твое имя стала бы их сокровищем, обменной картой, которую они использовали б ежеминутно, а ты бы не получила от этого ни грамма. Они бы без зазрения совести пустили бы тебя по кругу столько сколько бы им хотелось, и никто и ничто бы их не остановило! Тебя заставили б страдать во множество способов о которых ты и не знаешь. А единожды вкусив чувство свободы, тобой пренебрегли бы и закончилось бы, наконец-то, смертью. Желанной для тебя! Запомни, принцесса, есть такие темные вещи в которые не стоит лезть! Тебе точно! Помогай так как можешь! Но не лезь в дела, не стоящих жизни. Я свою за твою, в связи с этим, не отдам!              Гвендолин наконец-то выдохнула и вышла из кабинета сенатора быстрее чем ее успели бы ее остановить. Стоящие под дверью сенатора ломанулись туда, но Скайуокер было все равно. Ее ноги, заплетаясь перемещались по ступенькам. Раздались голоса, которых девушка не хотела ни видеть, ни слышать. Окно и лестничной клетки было нескольким выше, чем крыша помещений рядом. Поэтому девушка, недолго думая открыла и выскочила в окно. Она уже была такой уставшей, что ей было тяжело Силой поддерживать себя. Скайуокер перебегала по конкам крыши, съезжала по скатам и в конечном итоге оказалась у главных ворот. Перед ней простягалась широченная главная площадь.              Гвендолин просто как можно быстрее вильнула в ближайшую улицу. Идеальные мраморные фасады были такими чистыми, что Гвен вся переломанная и перепачканная кровью, казалась лишней в этом мире. Как же все ее достало! Нет сил этого терпеть! Нет желания ждать каких-то радостей в будущем, нет сил верить в то, кем она может стать. Ее никогда по достоинству не ценили. Никогда не думали про личность. Отняли того единственного кому в плече сейчас можно было бы пореветь. Она была совершенно одна! И даже если в этом мире где-то живы хоть кто-то из ее близких, она так и осталась бы одной. Жила бы с иллюзией того какими бы должны были бы быть ее родные, а они вряд ли приняли бы новое «я» девушки и постепенно обернули бы ее в ту маленькую милую девочку, которой хотели бы ее видеть.              Ей бы не дали стать той, кем бы она хотела. Думая об этом Гвендолин, упала за какими-то пустыми ящиками, после бесцельного брожения лабиринтами улиц. Слезы бесконтрольно стекали ее щеками. Зажмурившись, рукой она нашла застежку своей накидки, и та свалилась с ее плеч, оголяя сломанную ключицу. Кровь все еще слабым ручейком стекала ей на грудь, но на черной плотной безрукавке, кровь не оставляла ярких пятен. Поэтому она и выбрала все черное — не видно крови. Гвен накинула накидку на ноги. Стопы несказанно мерзли, в то время как тело окидывало жаром, словно она сгорала в огне тех лазерных выстрелов что по ней пришлись.              Здоровой рукой девушка потянулась к кулону подаренным от Ника. Сейчас ее охватил тот страх, который она подавила тогда, найдя принцессу. Она чуть было не списала на нет все старания Ника и ее побег. Просто все на нет! Новая ее жизнь обернулась на то, что к ее мнению никто не прислушался и ее вообще едва не принесли в жертву этим сраным синдикатам! А главное изменило ли бы это хоть что-то? Нет! Один синдикат заменил бы другой, свергли одного короля — прийдет другой! Эта система неизменна и вечна. Что принцесса хотела изменить, как она надеялась на это влиять — непонятно. Но Гвен теперь хотела быть как можно дальше от всего этого.              — Вы хотели меня забрать, так забирайте, — произнесла девушка, смотря в облачное небо тем силам, которые гонялись за ней едва ли не с рождения. Включительно со смертью, которая, казалось, сидела маленьким невидимым существом на ее шее и готово было поглотить своими объятьями девушку, когда она была бы к этому готова.              Гвендолин ненавидела все. Ненавидела людей отнявшим ее отца. Ненавидела виновных в смерти матери. Ненавидела мать и отца за то, что ее растили в одеяле лжи. Ненавидела свою жизнь за то какой ужасной она была. Ненавидела Ника, за то, что теперь его не было рядом и то, что ее сердце пылало от любви к нему, зная, как тяжело его терять. Ненавидела себя за то какой она была и какой стала. Ненавидела все и всех. Сердце, казалось, едва перекачивало кровь через боль и ненависть которые заставляли его биться в грудной клетке. Даже сердце в клетке.              Гвен взяла в руку один из своих кинжалов. Этот был таким длинным и острым, с отполированным лезвием, что девушка видела в нем себя. Казалось, что сквозь призму отражения в лезвии она видела не свои светящиеся глаза, а взгляд матери. Не желая видеть в себе мать, она немного повернула лезвие разглядывая свои волосы. Радужные прядки перемешивались с ее естественными волосами в ее прическе и напоминали, что она все равно не есть собой. Ведь все эти красные, зеленые, фиолетовые и так дальше пряди волос нацелены на то, чтобы ее естественная голубая прядь выглядела естественно. Даже смотря в зеркало, она видела того, кого видели другие, а никак не саму себя.              Она поднесла лезвие к запястью и с холодным спокойствием наблюдала как лезвие рассекает кожу. Может синеглазая и не осознавала, что делала, но настойчиво вдавливала клинок в кожу. Кровь каплями собиралась и скапывала на землю. Гвендолин с абсолютным безразличием смотрела на то, как бессильно опускалась рука. Ее тело обмякало, а глаза закрывались.              — Забирайте, — произнесла она серыми губами и закрыла глаза.              *              Сенатор приказал немедля найти девушку. Гвардейцы выбежали из дворца прочесывая периметр. Лия виновато смотрела в окно. На глаза набежали слезы. Бейл расхаживал по кабинету. Все его мысли буквально вертелись на лице. Принцесса закусила губу и подняла взгляд к нему. Обоих очень поразило произошедшее. Органа все никак не мог осмыслить то, что они практически ничего не знали про синдикаты и что они подобрались так близко или услышанная история от Эйлин.              — Отец, — позвала его принцесса.              — Ты меня очень разочаровала, — произнес он. — Я надеялся, что нашел человека, с которым ты поладишь, который не будет сковывать все твои действия.              — Сер, ее нет во дворце! — воскликнул вбежавший гвардеец.              — Ищите в городе! Вы видели ее состояние, ей нужно в лазарет! — приказал сенатор.              — Сер, когда этой девушке сломали плече, она смогла скрыться, что только ее отряд додумался как ее найти, — возразил гвардеец. — Она могла куда-угодно податься.              — Значит, привлеките гвардейцев из второго отряда!              Гвардеец побежал на плац передавая приказ остальным. Второй отряд и сам не знал, как искать их сестру. Они сновигали улицами, предполагая, как могла повести себя девушка. Парни сходились на том, что девушка пряталась в самом безлюдном и скрытом месте. Поэтому они решили пойти задними улицами магазинов. Это небольшие проулки, которыми совершались поставки или перевозки товара. Ими кроме торговцев никто не пользуется. Они сразу бросили все свои Силы обыскивая эти улицы. Тут и спрятаться то негде. Неужели девушка с двумя бластерными ранениями незамеченной села бы на шаттл? Они остановились у горы деревянных ящиков, обдумывая ходы.              — Космопорт осмотрели, там ее не видели, — произнес Алсиндер, откладывая коммуникатор. — Столицу она не покидала.              — Значит еще в городе, — констатировал Силарис.              — От этого не легче, — возразил Винсет.              — Даллион лучше ее знал, — добавил Суллиен.              — Но он в лазарете, — напомнил Орен. — Ваис сообщит, если он подскажет нам идею.              Суллиен поднял глаза к мраморным фасадам. Эта гора пустых деревянных ящиков тут ни к селу ни к городу. Из одного явно протекает товар. Мужчина нахмурился и прошел посмотреть. Он присел у ящика наблюдая, как густая бардовая жидкость течет брусчаткой. Мужчина коснулся ее пальцами и понюхал. Кровь… Суллиен поднял голову и увидел…              — Вызывайте спидер! Немедленно! — скомандовал он. — Эйлин!              Он подскочил к ней. Девушку вообще можно транспортировать? Никто из них не обладал достаточным количеством знаний для открытого перелома ключицы. Тем не менее не смотря на охватывающую отряд панику, они действовали холодным умом. Ал сумел остановить кровотечение и тогда Суллиен подхватил девушку на руки. Она была совершенно холодной и казалась безжизненной. О том что Гвен еще жива, говорил только пульс и замедляющееся сердце.              Отряд спешил как мог. Евин Эйлин одна из альдераанской гвардии, служила в альянсе, защитила принцессу рискуя всем. Любой другой с такой биографией бросил бы принцессу ради спасения своей жизни. И чтобы там ни было она сестра второго отряда. Одна из немногих, кто за раз прошла полосу препятствий, прекрасный боец и хитрая. Возможно не дать ей умереть хотели все, больше, чем сама Гвендолин хотела жить. Поэтому, когда девушка проснулась посредине ночи в темном помещении, она возмущенно заскулила.              — Та ну сколько ж можно! — прошипела она.              Ощущения были соответсвенными ее состоянию. Ни сил, ни эмоций. Девушка скосила взгляд на капельницу, с которой ей скапывало куча разных вещей. Гвен начала ерзать рукой, стараясь выдернуть из руки иглу. Глаза слипались, словно Сила сопротивлялась съехавшему от гнева мышлению девушки. Её руки зафиксировала чья-то крепкая ладонь.              — Даже не пытайся, — раздался голос Даллиона.              — От этого никому легче не будет! — произнесла Гвендолин. — Было бы лучше если вы не нашли.              — Не говори так, — возразил Даллион. — Я боюсь того, что твой безумный парень с нами сделал бы, когда узнал, — Даллион пытался шутить.              — Я не вещь ни вам ни ему. Он бы понял.              — Уверена? Думаешь он понял бы, чего девушка, которую он любит, вот так просто фиганула ножом по запястью?              Девушка отвернулась от него. Запретный трюк именем ее любви. Ник бы не понял. Сидел бы и ворчал «как она могла?», «а как же он?», «она обещала дожить до новой встречи». Даллион сел на краешек ее кровати, взяв ее за руку. Он и сам поежился от боли, его также укрывали бинты, но как заметила девушка уже гораздо меньше, чем в последний раз.              — Я устала, Даллион, — произнесла она. — Устала от такой жизни. На мне мишень всего преступного мира включительно с Империей. Я для всех не больше, чем оружие.              — Не говори так, — возразил блондин. — Мы твои братья, считай семья. Нам не все равно. Ты бы слышала какими словами кидались ребята, когда тебя привезли. А твой парень? Я правда боюсь представить как поступил бы он.              — Ты не понимаешь.              — Да, ты права. Я не понимаю, тебя настолько, чтобы знать твои мотивы. Я не пережил бы и половины из твоей жизни. Но я рад, что встретил тебя. Ты удивительная и поразительная девушка, я рад быть с тобой знаком, как и все мы. Я не одобряю твой поступок, но если тебе надо поддержка мы все здесь.              — Спасибо, Даллион.              — Если ты захочешь выговориться, то я всегда к твоим услугам. А и кстати две вещи: к тебе психолога приведут, но не хотят, чтобы ты знала. И потом принцесса Лия очень переживала из-за произошедшего. Попробуй дать ей второй шанс. Она не такая плохая, какой успела себя показать.              — Буду иметь ввиду, — девушка закатила глаза и уставилась в темное витражное окно. — А что с синдикатами?              — Их нет, — от этих слов парня Гвен аж подскочила. — Лия рассказала все сенатору и сразу отправили армию решать эти вопросы, но все точки, про которые говорила ты и знала Лия были пусты. Что-то заставило их сбежать. Но не думай об этом.              Не думай об этом. Это все, о чем Гвендолин могла думать остальные дни в лазарете и еще несколько недель по возвращению на службу. Чтобы Король синдикатов просто испугался двух шпионок и сбежал? Ну не бояться же он сенатора Альдераана или Императора! На Альдераан опустилась зима, время праздников. Люди украшали улицы и помещения, везде был запах угощений. Люди кучковались, радовались, а Гвен смотрела и просто не могла найти в себе силы чему-то радоваться.              Наверное, поэтому она была единственной в тренировочном зале, выполняя очередной ряд упражнений, чтобы укрепить ее мышцы. Сила тела должна быть высокой, на случай побега и боя. А главное никого не было рядом. Никто не осмеливался говорить о произошедшем с Гвен. Разве что Даллион всегда косо поглядывал на девушку и ее ножи.              А вот принцесса столкнулась с чистым наказанием. Пока Гвен восстанавливалась от ран, вокруг принцессы буквально выставили стену. Гвардейцы окружали ее со всех сторон и вот они докладывали о каждом чихе сенатору. Та Гвен и не спешила вернуться к ней. Девушку все еще грызла злость, за произошедшее и как не крути Скайуокер было трудно переступить через черту своего гнева и лицемерно внушать принцессе что все в порядке.              Гвендолин придумала новый план. Сейчас она делает вид, что все простила, продолжит делать свою работу. Денюжка будет капать, к тому же пока она на Альдераане, Ник сможет ее найти. А потом девушка перейдет к Альянсу повстанцев, станет пилотом и вот тогда обратиться к Рексу с просьбой помочь найти ее мать если таки та жива. Впрочем, дальнейшее уже не важно.              Гвен выполняла свои упражнение со всем своим оружием. Пока она на больничном, то немного усовершенствовала портупею. Теперь вдоль хребта было крепления для меча. К портупее девушка присоединила и свой световой меч. За счет эфеса стального клинка, рукоять светового будет казаться элементом обмундирования. Что правда, более подручный клинок в запасе был бы не лишним. Свой первый меч девушка создавала из запчастей и пожертвованных семьей и от этого он был достаточно громоздким. Сила давно намекала, но видимо девушке пришло время создать себе второй клинок.              Это переносило Скайуокер к мыслям о матери. Она владела двумя клинками и второй был меньше, легче и несколько элегантнее. Дочь как мать. Или это все сходства что между ними есть? Она вряд ли бы сейчас узнала того монстра в которого постепенно превращается ее дочь. Если какие-то остатки ее семьи когда-то ее найдут им будет тяжело смириться с той, в кого выросла та маленькая невинная девчушка, которая только й умела что играть на флейте и петь.              — Так и знал, что найду тебя здесь, — раздался голос Даллиона у дверей.              — У меня нет праздничного настроения, — ответила девушка, вытягивая из-за спины длинный и тонкий меч.              — Тебя зовет сенатор, — настойчиво произнес брат.              — Скажи, что у меня нет ключицы и я отращиваю новую, — начала возражать Гвен заглядывая в свое отражение в лезвии клинка.              — Не выдумывай! Флоренс опять носилась по дворцу называя тебя ведьмой, ибо кости так быстро не срастаются! Ты ведь знаешь что рано или поздно ты вернёшься на свою работу.              — Знаю-знаю. Просто все никак не могу смириться с тем, что таки рассказала им там, та и во что Лия втянула меня!              — Вот скажу: во-первых, научись прощать. Прощение часто становится пыткой для прощенного. Во-вторых, на ошибках прошлого учатся, более того незачем переживать, о том что уже было.              — Ты гляди! Переобулся в философа?              — Не без этого. Иди же, не заставляй ждать сенатора.              Тяжело вздохнув, Гвендолин вернула меч на свое место. Губами она произнесла «зануда» в адрес Даллиона, на что тот лишь рассмеялся. Гвендолин пошла с ним до кабинета Бейла Органы. Еще одна загадки жизни: как и чем он с дочерью взаимодействовал с ней в детстве. Сенатор ведь наверняка знал Гвендолин Скайуокер, но ныне не узнавал. Скайуокер отчаянно хваталась за обрывки воспоминаний, но никак не могла сопоставить их один с другим. Что-то в этой истории не клеилось. Ей разве что оставалось ждать зацепку от Силы.              Гвен подходила ближе к кабинету, как почувствовала оттуда странное колебание в Силе. Нет, угрозы не ощущалась, но тем не менее девушка растворилась в тени за углом. Сила словно щупальцами начала прощупывать почву за дверью кабинета. Разум сенатора никогда не был огражден какой-то стеной, а вот его собеседник… Гвен наткнулась на мысленное препятствие, которое она не могла обойти. Конечно, если девушка этого захочет, то ей не составит труда пробить эту стену. Но тот, кто ее возвел определенно знал, что путы девушки прямо сейчас обвиваются вокруг него, и стоит Гвен проявить настойчивость, то возможно придётся и самой перейти в защиту. Синеглазая и сама проверила свою ментальную стену.              К ней слава Силе никто не лез. Девушка хотела уже было пройти в кабинет, но наличие там кого-то девушку начало смущать. Она прилегала плотнее к стене совершенно сливаясь с тенью. Девушка прижала к себе ладонь со шрамом и провела по нему большим пальцем. Даже смешно стало: она словно снова та маленькая десятилетняя девочка, которая прячется в тени комнаты, зная, что все те, кого она любила растворились среди бесконечных криков и боли.              В конце концов сенатор и сам выглянул в дверь. И что удивительно, с ним никто не вышел. Словно его визитер просто растаял в воздухе. Гвен слегка вздрогнула, разгоняя свои мысли и как ни в чем не бывало выплыла из-за угла. Сенатор увидела ее и сразу пригласил войти в кабинет. Скайуокер лишь вскинула бровями и прошла внутрь. Тут и следов то не было от таинственного визитера, но что он был это факт. Но девушка спрашивать не будет. С нее хватит тайных знаний.              — Итак, — протянул Бейл, опускаясь в свое кресло и предлагая опуститься и девушке. — Как ты?              — Приемлемо, сенатор, — как ни старалась, но скрыть холод в голосе не могла.              — По делу синдикатов: что еще ты знаешь о их взаимодействиях?              — Ну они друг друга ненавидят, — сказала девушку очевидную информацию с максимально непринужденным взглядом.              — Да, но на моей памяти синдикаты избегали взаимодействий. Потом что-то их изменило. Вопрос что?              — Хм, — девушка нахмурилась. Ну как минимум приход Дарта Мола к власти. Но не думаю, что это то, чего вы не знали.              — Нет-нет, — возразил сенатор. — Продолжай.              — Ну это было семь-восемь лет назад. Мол отвоевал Темный меч Пре Визслы и с этим занял позицию правителя Мандалора. Тогда он подгреб под себя едва ли не треть криминального мира. Я точно знаю, что под его колпаком оказались такие синдикаты как Пайки, Багровый рассвет, Черное солнце и не только. Могу предположить он и есть первым «королем» синдикатов. Но я не знаю, чем закончилась Осада Мандалора, мне тогда-то только десять было, быть может Мол погиб, а теперь пришел подминающий под себя приемник.              — Видимо так и есть. Никто не знает, что случилось с ним. Он был на крейсере в момент, когда объявили приказ 66 и когда корабль разбился.              Приказ 66? Крейсер? Мандалор! «А моя мать?» — хотела закричать девушка. Но ее лицо осталось холодным, ни один нерв не дернулся, а голос не сказал ни слова. Ее мать улетела на Мандалор не за долго до всего. Всех ее близких тогда забирали по одному, чтобы в решающий момент она осталась одна. Гвендолин тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону. Там на краю стола стояло изображение. Девушка пригляделась и увидела сенатора рядом с дочерью, которая играла на фортепиано.              — Принцесса увлекается музыкой? — спросила Гвен, кивая в сторону фотографии.              — Да, — ответил сенатор, откидываясь на спинку стула. — Но много лет назад она болела и это во многом изменило ее увлечение.              Бейл Органа спал в лице. Гвендолин аж испугалась от того насколько опечаленным оно стало. В уголках набегали слезы, а сам он зажмурился и нахмурился. Гвен тяжело вздохнула. Эгоистка. У всех свои раны, а она так отчаянно схватилась за свои, что стала ненормальной и мстительной. Она ведь не такая! А какая?              — Мне жаль сер, — извинилась она. — И за то, что не предупредила о своей связи с синдикатами. Мне стоило предупредить.              — Не стоит переживать, — возразил он. — Ты еще так юна, а уже столкнулась с тем, чем никто и никогда не должен был бы. И ты была права: нам стоило тебя выслушать и было бы меньше проблем. Лия целеустремлённая и своевольная. Она просто хотела сделать этот мир лучше, зная каким он бывает, что в погоне за целью иногда опускает много важных деталей.              — Несомненно, — согласилась девушка. — Но, сенатор Органа, при всем уважении, но если это повториться, я без зазрений совести уйду.              Девушка кивнула и уже собралась было уйти, но сенатор положил руку на стол. Гвен знала этот жест: просящий задержаться, ибо не все сказано.              — Почему именно Безыменная? — вдруг спросил он. Вот черт.              — Многоименная, многоликая, безликая или безыменная, это все про меня.              — Не пойму зачем.              — Я с десяти лет выживаю одна. Новые имена, как маски — моя защита. Залог того, что моя истинная сущность останется тайной, а это залог моего выживания. Поэтому они сами дали мне прозвище.              — И какое же твое настоящее имя?              — Ах если бы я знала. Когда много лет носишь маски, со временем забываешь, какая была настоящей! — Гвен подвелась, оставляя сенатора в своих раздумьях.              У двери она задержалась, хотела спросить про того, кто здесь был. Но лишь покачав головой, синеглазая подалась в покои к принцессе. Ее мысли крутились вокруг того, как сенатор отреагировал на ту фотографию, где принцессе гораздо меньше лет чем сейчас. В прочем, это никоим образом не касалось Гвен, покуда она не вспомнит откуда могла знать Лию, еще до распада Республики. До того как все умерли!              Во всем что ее окружало сейчас все еще пряталась тайна. Например, сенатор и его дочь? Гвендолин отчетливо знала, что они были знакомы, но вот обстоятельства этого утонули в тумане забытья. И девушке едва ли удаётся его развеять. Казалось, словно недавние события отодвинули какую-то заслонку и туман начало утягивать туда, но ветер слабый что утянуть его весь. Гвендолин потянулась рукой к своему кулону и крепко сжала его в кулак. Ей стоило б прийти к принцессе, поговорить с ней.              Гвен вышла к воротам за которой начиналась главная площадь. Она обернулась и посмотрела на крыло принцессы. Пересилить себя, девушка просто не могла. Пусть какими благими были намерения принцессы, Гвен злилась что она ее проигнорировала. Скайуокер вышла за главные ворота. По площади ходили люди, ехали спидеры, в общем жизнь шла полным ходом. А Гвендолин шла к рынку запчастей. Ей Сила давно подкидывала напоминания от брата, что в световом мече жизнь джедая, а чем их больше, то больше жизней. Гвен не была джедаем, она и меч свой то не использовала, но сам факт.              Девушка уже даже представляла каким она видит свои новый клинок. У него тонкая рукоять, настолько что его можно спрятать под броней, одетой на локтевую кость. И хотелось бы такую рукоять, чтобы та была цельной, а не собранной из разных огрызков, спаянных вместе, что давало геометрический узор на ее клинке. Колдуя над своим первым мечом, девушка смогла его закодировать так, что только она способна его активировать. Другие дети о таком не думали, слишком возбуждены самим фактом собственного меча, а вот Гвен, живущая едва ли не с тремя джедаями одновременно, только и слышала «меч — это твоя жизнь! Не потеряй!». И что может быть хуже утерянного меча так это активированный клинок в руках плохого человека.              Разгуливая между разными торговцами и их товаром, девушке припомнилась история ее матери. Они с отцом ловили преступника на нижних уровнях Корусанта. Забавно, преступника, в которого в будущем превратилась их дочь. Ну и тогда Асока оказалось в толпе, и один подонок украл меч. Она тогда так и не сказала этого отцу, а с другим джедаем на пенсии отправилась на его поиски. И вот клинок попал в руки к женщине из клана террелианских прыгунов. Так та убила двоих до того Тано ее нашла, а потом взяла в заложники мать с дочерью.              Естественно, Гвендолин усвоила этот урок и создавая свой меч, предусмотрела возможность его утраты. Правда вряд ли ей удастся повторить такой трюк, не имея нужных деталей. Хотя кто его знает? А главное, что те делали, которые она искала, можно было купить. Гвен искренне улыбнулась, протягивая торговцу деньги. Внезапно девушке показалось, что она увидела среди людей силуэт в темной маске. Гвендолин следила за ним взглядом, но зайдя за одного высокого человека, дальше не вышел. Скайоукер быстро заморгала. Может показалось?              Людей становилось все больше. Рабочий день заканчивался и людей все больше и больше высыпало на улицу. Они ходили за покупками, стояли кучками и пили какао. В общем максимально радовались жизни. Гвендолин и не помнила настоящего праздника. Последние семь лет, это были просто даты в календаре и не более. Хотя они с Ником не отказались бы от небольшого веселья, которое совершенно равно обратному при жизни с пиратом. Ну и хатт с ним. Гвен и Нику было достаточно того, что они просто вместе. Даже если они в тот момент еще отрицали и не признавали свои чувства.              Скайуокер поспешила назад во дворец. Людей ставало многовато и ее вид их пугал. Гвен поменяла свой гардероб на зимний период. Теперь она заменила безрукавку на утепленную водолазку черного цвета. Черный корсет был со специальными вставками, защищая ее тело от ножей и бластеров. Уж сильно девушку раздражало, что только дай случай, её в живот тыкают ножом, стреляют или бьют! Так хоть целее будет. В свою броню она едва не в каждом доступном месте попрятала маленькие кинжалы из зубов акула. На правом плече девушка носила стальной наплечник, который скрыл бы ее шрам на плече, если бы не было водолазки. И под ним находило крепление пончо, которой укрывало девушку как раз таки с другого плеча. Ее радужные волосы были собраны на затылке в пучок, заколотый одним только маленьким кинжалом. Людей малость пугал даже не сам вид девушку, как-то, что у нее только в одних ножнах до восьми клинков, а всего таких ножен четыре. У кучи кинжалов не зримых оку.              Тем не менее во дворце привыкли, что телохранительница принцессы увешана оружием для защиты ее Высочества. К которому Гвен таки решила подняться. С каждым новым ее шагом, один блокпост складывался и удалялся. Они тоже люди жаждущие проводить время с семьей, а не торчать все взводом у дверей принцессы, потому что ее телохранительница брызжет эмоциями и увиливает от обязанностей. Но дойдя до дверей принцессы, она не захотела входить.              Ее мысли скакали вокруг запчастей, лежащих в набедренной сумке. Поэтому, когда последний стражники скрылись, Гвен запрыгнула на свою любимую нервюру под потолком. Сегодня не будет долбать пальцем камень свода, а складывать меч! Она по одному вытаскивала детали из своей сумки и осторожно разглядывала.              Создание меча невозможно без медитации. Поэтому девушка сосредоточилась и глубоко вздохнула, открывая поток Силы на полную и проверяя целостность своих ментальных щитов. Детали одна за другой подымались в воздух и начинали витать вокруг нее. Гвендолин закрыла глаза. Так меч! Она думала каким его видит, представляла эту тонкую рукоять, лазала в далеких уголках своего разума, вспоминая рассказы мастера-дроида о конструировании меча. Сила плавна текла потоком.              Пока внезапно не перенесла ее в события десяти, а то и одиннадцати лет назад. Гвендолин сидела на кровати своей сестры, а перед ней россыпь разных деталей. А перед ней сидели две молодые девушки. Обе с каштановыми волосами и карими глазами и очень похожими мягкими чертами лица. Как близнецы, которыми он не являлись. Пожалуй, у них таки было некоторое отличие. Девушки сидели и смеялись, прикладывая ко лбу одной из них салфетку, что впитывала кровь.              — Ну ты даешь, — раздался мелодичный голос девушки, которая прикладывала к лицу другой ту салфетку. — Это ж надо было так лбом треснуться!              — Это … — имя прозвучало неразборчиво, гудение Силы, словно, нарочно его приглушило, — виноват. Спрятал от Гвенни. Вредитель!              Маленькая Гвендолин рассмеялась. Пару дней назад семейство собрало детали из которого можно создать световой меч и решили, что его должна создать Гвен. Мнение семьи расходилось на тот счет: когда же ей его создать? И будучи вредным старшим братом, парень положил детали за креслом. Об винт, в раме которого и стукнулась сестра, когда лезла искать запчасти. Соль в том, что девушка попросту развернулась не в ту сторону. Смешного на самом деле мало, но что поделать, раз девушки семьи Скайуокеров такие неусидчивые!              Чего не скажешь про гостью сестер. Эта девушка всегда обладала мягким и уравновешенным характером. Агрессивные переговоры и непослушание — это совершенно не про нее. Ее пальцы отбивали недавно выученную мелодию для фортепиано. Гвен любила, когда эта девушка приходила. Наверное, единственный человек, который разделял ее музыкальное хобби. Гвендолин наблюдала, как пальцы, поставленные для фортепиано, взяли горсть деталей и поднесла к глазам. Девчушка смотрела на гостью, а во взгляде видела притаившуюся смерть.              — Ты скоро умрешь, — не думая произнесла девочка.              Подруги обеспокоенно посмотрели на младшую сестру. Гвен и сама зарылась руками в запчасти. В голове не укладывалось как эта горстка металлических побрякушек может превратиться в такое утонченное оружие. И внезапно дверь в их комнату отворил сенатор Органа.              Гвендолин вздрогнула и открыла глаза. Она потеряла контроль и все детали полетели вниз, с добротным звоном оглушая коридор. Ну или ей казалось, что они звучат громче обычного. Вот оно то воспоминание! Вот откуда Гвендолин припоминала Лию. Лия была подругой её сестры! Она услышала какие-то звуки из-за двери принцессы и быстро вытянула вперед руку, притягивая к себе все что упало. За мгновение дверь открылась и выглянула Лия. Отсутствие гвардейцев, заставило ее удивленно охнуть, а затем начать судорожно оглядываться. Уже на улице темнело, и девушка под сводом осталась незамеченной. Она ушла и Гвен выдохнула.              Новые воспоминания крутились в голове вызывая новое беспокойство. Гвен снова постаралась сосредоточиться на мече. Детальки снова взмыли в воздух, а Скайуокер закрыла глаза. Сила ее снова перенесла в день приказа 66. Сестра прижимала ее к себе и целовала в лоб утешая как могла. Девушка отстранилась на мгновения разглядывая свою младшую сестру. Гвендолин слегка прищурилась. Образ ее сестры ставал четче. Карие глаза с бахромой длинных ресниц, пухлые губы, мягкие скулы и едва заметный шрамик от винтика на лбу. Брат стоял в боевой позиции в ожидании непрошеных гостей. Дверь отворилась и в нее вошли двое. Один из них Бейл, а второй рыжий магистр джедай.              Гвен все еще обрывками помнила тот разговор, где им сообщили о смерти Падме и падении Республики, не опуская факта истребления джедаев. В тот момент Гвендолин слышала, как это кровопролитие истязало Силу. Ей трудно было сосредоточиться на словах и действиях пришедших. Дальше по накатанному сценарию, который Гвен повторяла много раз и все представляла, что однажды сюжет измениться. Но события прошлого — это уже тот сюжет, который не изменить. Брата забирает рыжий мужчина в бежевой робе. А сестра летит с… сенатором Органой.              — Невозможно! — прошептала Гвендолин, резко распахивая глаза.              В ее руку Силой осторожно опустился клинок-копия того что девушка представляла в своей голове. Ее светящиеся синие глаза втупились в поверхность двери принцессы. Именно Бейл тогда приходил к ним, он один из последних кого видела прежняя Гвендолин Скайуокер. Ее сестра уходила с ним, но у него ведь была своя дочь, разве нет? Обе девочке были чертовски похожи, что периодично даже родители их путали! На глаза Гвендолин начали набегать слезы. Она словно обмякла в своем укрытии, тяжело дыша. С вероятностью шестидесяти — семидесяти процентов за этой дверью находиться не Лия Органа, а Лея Скайуокер!