"Дама с жемчугами"

Мужчина отставил в сторону чашку с Шаманкиным кофе и представился: - Я Георгий Степанович Голубицкий, депутат Государственной Думы Российской Федерации. Это моего сына Андрея вы нашли вчера в лесопарке. - Примите наши соболезнования, - отозвался Макс, - мы делаем всё возможное, чтобы убийца был найден. Голубицкий тихо спросил: - Вы так говорите всем?.. Макс понял, что мужчина из последних сил сдерживает себя, и что дальнейшую его реакцию просчитать почти невозможно. Понять несчастного отца было можно, но с ним ещё предстояло работать, и Макс попытался привести его в чувство довольно жёстко: - Да. Мы так говорим всем. И всегда делаем всё, что в наших силах. Потому, что у не депутатов Государственной Думы дети гибнут куда чаще. Как ни странно, после этой отповеди, Голубицкий стал выглядеть спокойнее и произнёс: - Что ж, Максим Генрихович. Резо не соврал. Вы действительно кажетесь мне человеком, способным распутать это дело и найти убийцу моего сына. И не только его. - Резо? Вы говорите о Резо Габриладзе? - Именно о нём. Вы один из немногих людей, кого этот старый лис уважает безоговорочно. Именно от него я знаю о южногородском маньяке, и о том, как вы справились с делом, с которым не могла справиться вся местная полиция. Вы вернули ему его внука. Вернули год спустя после похищения, когда все, кроме Резо уже считали, что Торнике мёртв. Это впечатляет. Но я хотел бы поделиться с вами кое-какой информацией, которая может помочь вам в розыске, и не хотел бы, чтобы она просочилась в прессу. Моя карьера вряд ли пострадает от этого, я в политике слишком давно, но скоро выборы и лишние скандалы мне ни к чему. Понимаете? - Вполне, - отозвался Макс. – Я не болтлив, знаете ли. - Это Резо мне тоже говорил. Но мне нужны гарантии. Вы двое будете заниматься только делом моего сына. Вы очень хороший тандем. Я в курсе, как вы в прошлом году уничтожили «Ангел милосердия» и раскрыли дело очередного маньяка. Так что я вам доверяю. - Стоп, - протестующе сказала Шаманка, - у нас вообще-то своё начальство есть! У меня пятнадцать дел в производстве, наработок куча! Как я могу всё это бросить? - Легко, уважаемая Галина Александровна. Или Галина Михайловна, так правильнее, правда? И начальство ваше обо всём знает, и, что характерно, даёт мне зелёный свет. Шаманка побледнела: - Откуда вы… - Откуда я знаю о том, кто является вашим настоящим отцом? Или о том, что ваш племянник на самом деле ещё и брат? У меня свои секреты. И не стоит, право, сверкать глазами, Максим Генрихович… Ваша очаровательная коллега в курсе ваших …эээ… сексуальных пристрастий? Шаманка зло прошипела: - А это вас вообще не касается! - Значит, в курсе, и вас ничто не связывает, кроме истинно крепкой дружбы. Хорошо, меня это устраивает. - А если подобное давление не устраивает меня? – холодно произнёс Макс. - Я ведь просто могу написать заявление об уходе и пойти в частные детективы. Давно зовут, кстати. - Не сомневаюсь, но не советую. Вы ведь не хотите, чтобы пострадали интересы вашего… даже как назвать-то не знаю… - Моего. Любимого. Человека, - холодно отчеканил Макс. Желание придушить Голубицкого было всё сильнее, но приходилось давить его в зародыше. - Да пусть так, хотя какая у таких, как вы может быть любовь. Но дело, знаете, не в этом. Вадим Воронов, коего вы таким высоким слогом только что поименовали, усыновил двоих мальчишек, причём одного совсем недавно. А у них, между прочим, дед с бабкой имеются, люди состоятельные, добропорядочные и ни в каких извращениях не замеченные. Угадайте с трёх раз, что будет, если они всерьёз возьмутся за то, чтобы забрать к себе внуков? А при хорошем-то адвокате? А учитывая особенности…личной жизни помянутого господина Воронова? - Им на внуков всегда глубоко плевать было. Уж я-то знаю, - вырвалось у Макса, быстро представившего себе, как отнесётся Вадим к подобной перспективе. А какая душевная травма будет нанесена Андрюхе и Малому – представить даже страшно. - Ну ты и сука, депутат… Нет, какая же ты сука! – рявкнула Шаманка. - Прощаю вам вашу эмоциональность, Галина Александровна. Тяжёлая наследственность, понимаю. А что касается – наплевать, не наплевать – одно дело – деревенский мальчишка, сын местной алкоголички, а другое – ученик лучшей городской гимназии, умница, талантливый мальчик, дипломант международных выставок и так далее. Такого и людям показать не стыдно. Так что всё возможно, тем более, что при усыновлении наверняка были нарушения. Вам понятна диспозиция, Максим Генрихович? - Вполне. - Тогда вот мои условия. Вы находите убийцу моего сына, и статус-кво сохраняется, более того, вам гарантирована моя вечная благодарность. Вы так же можете отказаться, что ж я зверь какой? Но тогда я не смогу гарантировать того, что вы, Галина Александровна, и вы Максим Генрихович, не лишитесь своих должностей и близкие вам люди не окажутся в центре грязного скандала. Вы согласны на мои условия? Макс с Шаманкой переглянулись. Депутат припёр их к стенке, причём очень грамотно и выхода просто не было. - Мы согласны, - произнёс Макс. - Но дело одним убийцей не ограничивается, верно ведь? - Верно. Помимо убийцы вы должны найти моего второго сына, Антона. Они с Андреем близнецы, и сейчас Андрей мёртв, а Антон пропал. У вас есть три недели. Для всех Антон сейчас в закрытом колледже, за границей. На самом деле он поехал к брату. Сюда, в Город. И они пропали оба. - Почему мы не нашли Андрея в базе данных потеряшек? Вы не подавали заявление о розыске? - Андрей жил здесь. Вместе с матерью, - ответил депутат. - Дайте, угадаю. Вы развелись. А детей поделили. И один отправился в заграничную школу, а другой сюда, - сказал Макс. - Именно так. Жена в последнее время стала много пить. - Имидж портила? – невинно поинтересовалась Шаманка. - Портила. И сильно. Я пытался её вылечить, но всё безуспешно, она опять срывалась. Тогда я принял решение развестись. Я хотел, чтобы Андрей и Антон остались со мной, но они решили по-своему, и на суде Андрей заявил, что останется с матерью. Как он мне потом сказал – она без него пропадёт. Андрей вообще был очень хорошим мальчиком…Простите… Депутат как-то сморщился, а затем достал носовой платок и шумно высморкался. А потом замолчал, явно потеряв нить повествования, и Макс пришёл ему на помощь: - А что Антон? - А что Антон. Мне порой казалось, что он остался, чтобы повиртуознее поизводить меня. Учился он неплохо, но ленился. Вечно друзья какие-то странные, тусовка эта готическая, волосы выкрасил, отрастил патлы ниже плеч, в каждом ухе по пять серёжек, глаза подводил, бровь и губу тоже проколол. Одевался так, что приличные люди шарахались. Ну, я и не выдержал – постриг его своей волей, серьги вытащить заставил и отослал за границу – в такую закрытую школу, где без дураков, настоящее английское воспитание. Возьмётся потом за ум – мне спасибо скажет. - Пока, я так понимаю, не дождались вы от него благодарности? – поинтересовался Макс. - И не говорите. Из колледжа он удрал каким-то образом, и билет на самолёт купил, и границу пересёк, и сюда к братцу примчался. Мне как из школы позвонили – я чуть не поседел. Еле уговорил их пока этот факт огласке не предавать. - Понятно. И теперь вы хотите, чтоб мы его нашли? - Я надеюсь, что хотя бы он пока жив. Антон… я его правда очень люблю…Я не переживу его смерть. Потом был ещё час расспросов, они взяли у депутата фотографии Антона и Андрея. Потом Голубицкий распрощался с ними и поехал в отель. Видно было, насколько он вымотан, и что смерть сына заметно подкосила его. Но пожалеть его у Макса уже не получалось. Что же касается темпераментной Шаманки, то она, едва за депутатом захлопнулась дверь, запустила в неё пустой жестянкой из-под кофе, которую Макс всё никак не собрался выкинуть, и выругалась так складно, что Макс поаплодировал. Немного остыв, Шаманка вопросительно посмотрела на Макса: - Что делать будем? - То же, что и всегда, Галь. Злодея искать. Судьба у нас такая – «попала собака в колесо – пищи, но бежи». Вот найдём пацана, тогда и объясним его папочке, что в чужую личную жизнь лезть нехорошо. Шаманка в ответ свирепо улыбнулась: - Тогда работаем?