"Дама с жемчугами"

Андрей с некоторых пор стал ощущать себя ценным призом. Таким золочёным орехом на ёлочке, который так и норовит сорвать шаловливая детская ручонка. До сих пор ореху везёт – слишком высоко висит. Но вот подтащит дитё табуреточку – всё, капец орешку. И ещё Андрюха ощущал, что уже и сам не очень возражает попробовать – а каково это? Нет, не быть съеденным, а узнать, как это – заниматься сексом с тем, кто тебя по-настоящему любит. И хочет, чего уж там. «Хотение» Артёма он очень даже ощутил во время поцелуя в арке и почувствовал к парню что-то вроде уважения. Артём сумел остановиться, не пошёл дальше, хотя ошеломлённый Андрюха вроде бы и не сопротивлялся уже особо. Однако кое-что мешало. А именно то, что почти все воспоминания и ощущения, связанные с сексом, были у Андрюхи как на подбор, негативными. Что дядька Саша, что мерзкий упырь Заславский… Умом Андрей прекрасно понимал, что Макс и Вадим у себя в спальне не в шашки играют, технику процесса тоже себе представлял … чисто теоретически (ну да, было дело, набрёл он на одно видео…стыдно было ужасно, но и интересно тоже), и что данный процесс им обоим доставляет удовольствие – даже не сомневался. Но спрашивать такие вещи у Вадима и Макса было стыдно. Всё-таки деревенская этика, считающая, что такие вопросы с родителями обсуждать стыдно и неправильно, засела в Андрюхе крепко. А Макса и Вадима он уже воспринимал именно как родителей. Интернет же отвечал на эти вопросы так… ну так…что становилось ещё стыднее. А временами и просто противно. Так что на фоне бушующих гормонов вопрос грозил перерасти для Андрюхи в маленькую личную катастрофу. А тянуть с его решением более никакой возможности не было. Так думал Андрей, когда вёл Малого в группу развития. Серёжка тащил большущий пакет с конфетами, болтал без умолку, на его мордахе было написано удовольствие от того, что теперь он совсем большой и осенью уже будет ходить не с малышами в группу, а с Андрюхой – в самую настоящую школу с красивым названием «гимназия». И вообще, он теперь в группе почти самый старший, если не считать противного Женьки Сундукова из соседнего дома. И вообще, с ним дружит Алиса Головина, самая красивая девочка в группе. А с Сундуковым она дружить не хочет и вместе с Серёжкой обожает его дразнить, от чего противный Сундучище злится и ревёт басом, хоть и самый большой. И вообще, почему Андрей его не слушает, ведь это же неправильно, Андрей уходит в школу, и они увидятся только вечером, а вечером будет праздник, правда же? - Правда, - в сотый раз с улыбкой отвечал Андрюха и говорил, что он очень даже внимательно слушает, просто Малой трещит без умолку, как сорока, и не даёт ему и слова вставить. - Тогда ладно, - соглашался Малой и снова продолжал трещать. Так они и пришли. Малой сразу же солидно поздоровался с воспитательницей, отдал ей пакет с конфетами и пошёл к шкафчику раздеваться, помахав Андрюхе на прощание рукой. У недлинного ряда шкафчиков уже стоял Игнат и невозмутимо наблюдал за Алисой, воевавшей с застёжкой на туфельке. - Игнат, – жалобно протянула Алиса, - ну я уже целую одну застегнула… Давай вторую ты… Игнат покачал головой: - Нет уж. Давай и вторую сама. Мне в школу пора. Алиса издала тяжкий жалобный вздох, но на Игната это не действовало, и через пару секунд Алиса с вредной застёжкой всё-таки справилась, подала правую руку успевшему за это время снять куртку и надеть сменку Малому, и парочка вместе проследовала в группу, из которой тут же донеслись громкие радостные вопли ранее пришедших. Вежливо простившись с воспитательницей, Андрюха и Игнат отправились в школу, по пути обсуждая всё, что подвернётся под руку – предстоящий контрольный тест по английскому, новую компьютерную игру, какая дура Финогеева, и какая музыка круче. А потом Игнат спросил: - Как у тебя с Артёмом? - Не понял… - вырвалось у Андрюхи. С Данькой он такие вопросы не обсуждал в принципе, Данька во многом ещё оставался наивным ребёнком, несмотря на все свои успехи в учёбе. - Да ладно… Я же вижу, что он к тебе неровно дышит. Да и тебе он нравится. - Что… - вырвалось у Андрюхи. - Так заметно? - Другим – нет. Мне – да. И чего ты так переживаешь? Он себе скорее пальцы откусит, чем тебя обидит. Показалось, или в голосе Игната прозвучала лёгкая зависть? - А почему тебе это так интересно? Тебя же это не касается, - сердито сказал Андрюха. Игнат вздохнул: - Понимаешь, мне Артём как бы тоже нравится. Не настолько сильно, чтоб я от этого на стену лез, но побыть с ним я бы не отказался. При слове «побыть» воображение тут же подкинуло Андрюхе картинку из видеоролика в Интернете и он залился краской. А потом до него дошло. Это что же это получается? Вредина Игнат его Артёма решил приватизировать? Да ни за что! - Мне он нравится, да, - Андрюха чуть со стыда не сгорел, когда произнёс эти слова, но пути назад не было. Отдавать Артёма Игнату почему-то не хотелось. И он продолжил: - Боюсь я, понимаешь, боюсь! Это же больно… - Ну, во-первых, далеко не всегда, а во-вторых, если так боишься – пусть он попробует быть снизу. Он же тебя любит, на всё согласится. - А…а ты? - Парень друга – это святое, - усмехнулся Игнат уголками рта и перевёл разговор на другое. Ох, как трудно свести вместе эту упёртую парочку. Надоели уже ходить вокруг да около, проще надо жить. Теперь с Артёмом поговорить втихаря в том же ключе – и дело считай в шляпе. А о том, кто на самом деле нравится Игнату – им пока знать не стоит. Пускай со своей любовью разберутся… После ухода депутата Макса и Шаманку вызвал на ковёр начальник РОВД полковник Кириков и заявил, что из них формируется особая группа для расследования убийства в лесопарке и дело это берётся Следственным комитетом под особый контроль. Все текущие дела Шаманке было велено передать другим следователям и заниматься только убийством Андрея Голубицкого. На вопрос Шаманки, будут ли включены в группу ещё оперативники, начальство недовольно поморщилось и заявило, что людей нет, дел завал и что он может от сердца оторвать только Сашу Свердлова, недавно пришедшего после школы милиции. - Ну и Литвинова можете напрягать по полной программе, он в курсе! – напоследок сделало широкий жест начальство, и на этом аудиенция была окончена. Возле кабинета Кирикова их уже ожидал помянутый Свердлов, уже успевший заслужить в РОВД прозвище «Тридцать три несчастья», за редкостную способность влипать во все неприятности, в какие можно влипнуть и спутать всё, что можно спутать. Так что щедрость начальства с этой точки зрения походила скорее на издевательство. Но в полиции с вышестоящими спорить не принято, поэтому Шаманка забрала «Тридцать три несчастья» на предмет ознакомления с делом, а Макс отправился вытрясать из Литвинова душу и экспертное заключение. Выражение «напрягать по полной программе» он с детства понимал весьма своеобразно. Юра Литвинов встретил Макса отнюдь не фанфарами, но экспертное заключение уже подготовил. А после того, как Макс намекнул на грядущие выгоды сотрудничества с особой группой и вовсе приободрился и разговорился: - Убивец наш и правда с фантазией. Парнишку бедного мучил долго и затейливо – и большую часть процесса жертва была в сознании. - Мальчик и вправду гей? – поинтересовался Макс. - Нет. Тут исключительно многократные изнасилования. Генетический материал имеется в большом количестве. - Сперма то есть? - Она, родимая. В заднем проходе, на ягодицах, на животе. Даже, прости за подробность, в глотке парня. Кстати, на лице микроцарапинки и потёртости. Парнишка сопротивляться пытался, он ему что-то на лицо надевал, прежде чем орально насиловать. И под ногтями мальчика кожный эпителий. Так что сопротивлялся он до последнего, бедолага. - Ничего себе. Интересно, а почему Эстет не побоялся генетический материал оставить? Судя по всему – он подготовлен и грамотен. Знает, что если у нас будет с чем сравнивать – в три секунды вычислим. - Эстет, бля…Вечно вы с Галей придумаете…Во-во. Ключевое – если будет с чем сравнивать. Не с чем нам его ДНК сравнивать. Не светился он нигде до сей поры. Так что… - Понятно. А парик? – продолжал спрашивать Макс. - Обычный дешёвый парик китайского производства. Хотя, можешь Гале сказать, чтобы послала оперов поискать, где продают похожие. Парик всё-таки не трусы, не в любой торговой точке продаётся. Да, и ещё… - вздохнул Юра. - Давай, не томи, сеньорита. - Помнишь, я говорил, что убивец у парнишки член отрезал и ему же в задний проход запихал? - Да, ты эту подробность ещё в лесопарке вниманием не обошёл. - Так вот – не его это член. Этому как минимум месяц, он забальзамирован и обработан специальным лаком. Сделаю анализ ДНК – может, что и узнаем толкового. - Ничего себе! – вырвалось у Макса, - Значит Андрей Голубицкий не первая жертва? - Всё может быть. Хотя, в принципе, травма не смертельная. Если лечили – мог и выжить. И вообще, Макс, бери вон бумажки со стола и топай себе. Там всё рассказано, а мне и так тошно. У меня братишке младшему шестнадцать лет. Ищите вы эту сволочь побыстрее, честью прошу…