"Дама с жемчугами"

Утро в РОВД не предвещало никаких неожиданностей. Макс выслушал скорбный рассказ Свердлова о походе по торговым точкам в поисках похожего парика. По словам парня выходило, что ни в одной из них ничего похожего не продавалось. Но "Тридцать три несчастья" решил проявить инициативу и продолжал рассказывать: - Ну тут я подумал, что парики ещё могли быть и в других местах… - В парикмахерских? – отозвался Макс, - Вряд ли… больно уж дешёвый. Его с трёх шагов видно, что не настоящий. - Вот! – горячо воскликнул Саша Свердлов, - И я так же подумал. Значит, нужно найти такое место, где важно, чтобы издали всё хорошо смотрелось. Макс всегда соображал быстро. Стажёр Свердлов оказался не таким уж растяпой, как выяснилось, и Макс продолжил его мысль: - Сцена, так? Ты о театре подумал? - Вот всё вы сразу сечёте, Максим Генрихович! – восхищённо заявил стажёр, - А я всю голову сломал, пока додумался. Правильно, театр, кабаре, варьете, цирк, может быть… Парик-то рыжий. Я тут список составил уже, куда можно обратиться. Вот, посмотрите. Макс пробежал глазами список: местный драматический театр, ТЮЗ, любительская студия «Мельпомена», ресторан-кабаре «Шёлковая нимфа», детская театральная студия «Солнышко в руках», коллектив народного танца «Марьюшка», коллектив современного танца «Экспрессия» и ещё четырнадцать пунктов в том же духе. Замыкал список театр со странным названием «Рыкающий Парнас». М-да. Декаданс, мать его. - Молодец, это всё, что есть в Городе? - Всё, что смог найти. Вчера до двух часов по Сети лазил. - Ещё раз молодец. Хорошо. Отрабатывай. И я бы советовал тебе начать с этого заведения – Макс показал в списке «Рыкающий Парнас». - П-почему? - Сам не знаю. Просто интуиция. Интуицию Макса в РОВД уже научились уважать, поэтому счастливый от полученной похвалы Свердлов быстренько собрался и поскакал по адресам. Шаманка проследила взглядом за траекторией его ухода, и сказала, когда дверь захлопнулась: - Надо же. А парень, оказывается, неплохо соображает. Странно, почему его так ругали… - Ну ты же знаешь наших суровых мачо. Затюкали, небось, парня, а он от того, что боялся сделать что-нибудь не так, совершал ошибку за ошибкой. - И то верно. Нашим палец в рот не клади, а особо они не любят таких вот мальчиков-одуванчиков. Кстати, ты не думаешь, что пора допросить Панину? Однако тут их ожидал пакостный сюрприз. За ночь Паниной стало заметно хуже, резко упало давление, стало отказывать сердце. Женщину пришлось поместить в Первую Городскую больницу, в палату реанимации. На вопрос Шаманки, выставили ли к палате охрану, начальство покрутило пальцем у виска и раздражённо заметило, что Панина не подозреваемая, и не является ценным свидетелем, поскольку никаких показаний не давала. Так что пусть женщина лечится, допросите потом. Или вы её в убиении сына подозреваете? От такой тупости начальства Шаманке оставалось только плюнуть, а Макс позвонил в больницу и справился о здоровье Светланы Паниной. Ему ответили, что Панина находится в палате реанимации, без сознания, состояние стабильно тяжёлое. О прогнозе на выздоровление не сказали ничего. Но Макса не покидало стойкое ощущение того, что мать Андрея что-то знает о делах сына. А если не знает – то догадывается. И если он прав – убийца попытается убрать и её. Именно в таком состоянии – без сознания, беспомощную. И, думается, проникнуть в палату реанимации «левому» человеку не так уж сложно. Халат, колпак, фонендоскоп на шее и деловой вид. Вряд ли кто-нибудь остановит спешащего по своим делам «доктора». Макс вздохнул и набрал номер Голубицкого. Говорить с шантажистом не хотелось, но дело превыше всего. Депутат отозвался сразу и, даже не поздоровавшись, спросил: - У вас есть подвижки, Максим Генрихович? - Во-первых, здравствуйте, - ледяным тоном отозвался Макс, - Во-вторых – у меня есть просьба. - Уже? – съехидничал депутат. Макс подавил желание грохнуть трубку об стену и продолжил более-менее ровным голосом: - Просьба касается дела, в котором вы заинтересованы. И вашей жены, хоть и бывшей. - Слушаю, - сбавил тон депутат. - Ваша жена попала в больницу. В реанимацию, если уж быть совсем точным. Сейчас она находится в бессознательном состоянии. - Допилась, значит, - невозмутимо отозвался депутат, - что ж, этого и следовало ожидать. - Возможно, но дело не в этом. Мне нужно, чтобы её палата находилась под круглосуточной охраной. - С хуя ли? Кому может понадобиться эта пьянчужка? - Я считаю, что, придя в себя, ваша жена кое-что сможет важное рассказать. И убийца об этом знает. Думаю, что он может её… добить, понимаете? - Думаю, что это всё только ваши домыслы. Последние мозги Светлана пропила уже давно. Нет. Охраны не будет. И, не попрощавшись, депутат отключился, а Макс подумал, что по горло сыт общением с этим человеком. Пальцы сами потянулись набрать номер Резо, но тут вбежала выходившая за кофе Шаманка. - Макс, поехали! Юрка уже в машине! Кажется, наш Эстет опять объявился! Музей изобразительного искусства был расположен в историческом центре Города. Артему уже приходилось бывать здесь, и не раз – гимназия проводила в содружестве с музейными служащими экскурсии и уроки мировой художественной культуры. Игнату же всё было в новинку, и он с восхищением разглядывал и мраморную лестницу, и роспись потолка, где парила аллегорическая фигура Славы в окружении цветов, облачков и пухленьких ангелочков, и копии классических статуй, украшавших ниши. Вход в музей для школьников стоил сущие копейки, служительница доброжелательно улыбнулась, когда языкастый Игнат заявил, что они с мальчиками готовят школьный проект по истории Города и хотели бы побольше узнать о помещике Рокицком и заодно о копии приобретённой им картины «Дама с жемчугами». Служительница быстренько позвонила по короткому внутреннему номеру и сказала, что мальчики могут подниматься, наверху их встретит Владислав Алексеевич, ведущий научный сотрудник музея, он специалист в этой области и как раз сейчас свободен. Музейщик оказался совсем не пожилым человеком, а весёлым подтянутым мужчиной лет сорока, бейдж на его пиджаке гласил: «Рокицкий Владислав Алексеевич, доктор исторических наук, старший научный сотрудник». Заметив удивление мальчишек, музейщик рассмеялся: - Ну да, я тоже Рокицкий, потомок того помещика, о котором вы хотите знать. А это, так сказать, наше родовое гнездо. Кстати, помимо всего прочего я занимался и Харманом ван Остраде, автором подлинной «Дамы с жемчугами». Так что, если нужна будет консультация – обращайтесь. К нам не так часто заходят школьники по своей инициативе, а жаль. Собрание у нас богатейшее, есть подлинные Франц Снейдерс, Геркулес Сегерс и даже Вермеер Делфтский. Хотя насчёт последнего у меня были сомнения, но Эрмитажная экспертиза подтвердила, что да, таки Вермеер. - Ого,- восхитился Игнат, - вы отправляли картину в Эрмитаж? - Да, там сейчас лучшие специалисты, лучше, чем в Москве. Так что теперь у нас нет сомнений. - А Остраде? – продолжал Игнат, - его вы тоже проверяли? - Нет смысла, молодой человек, ибо никакой это не Остраде. Совпадает датировка, холст, краски. Но манера письма совершенно другая. Да вот, извольте, мы на месте. И музейщик подвёл мальчиков к двум картинам, висящим в простенке между окнами. Точнее к картине и фотографии. Обе были одинакового размера, в похожих золочёных рамах. Сюжет был один и тот же – молодая беременная женщина в нарядном платье и дорогом уборе из крупных жемчужин с жемчужными же серьгами. Но на этом сходство заканчивалось. С фотографии подлинника на них смотрела белокурая девочка с серьёзным взглядом. Причём, даже фотография передавала слабый отблеск энергетики живописца. Картина словно затягивала, подчиняла себе пространство, казалось, что стоит сделать шаг, и ты окажешься там – в комнате богатого голландского дома, где художник напряжённо работает над портретом жены хозяина, пытаясь поймать ускользающее мгновение. Женщина на другой картине была явно старше, темноволосая со жгучими чёрными глазами. Но платье и жемчуга были теми же. И музейщик был прав, манера написания была совсем иной – гладкий, прилизанный, аккуратный парадный портрет. При взгляде на него можно было сказать – да, очень мило, и равнодушно пройти мимо, забыв о нём. - Почувствовали разницу? – спросил музейщик. Мальчики закивали. - А вот у нас в Городе больше любят именно копию. Считают её чем-то вроде счастливого оберега для невест и молодых жён. А девочка Остраде многих просто пугает. - Почему? – удивился Артём, - Она же симпатичная. - Она кажется слишком живой, вы не находите? Словно Остраде заключил в холст её душу. Но ведь вы хотели знать, как Рокицкий приобрёл копию? - Да, если можно. И музейщик начал рассказывать.