"Дама с жемчугами"

Андрей с трудом сумел понять, что прошло уже достаточно много времени и пора идти в группу за Малым. С сожалением оторвавшись от Артёма, он сказал, что уже пора. Артём горестно вздохнул, но спорить не стал, только спросил, смогут ли они встретиться завтра. Андрюхе хотелось сказать «да», но завтра была художка. Так что никаких встреч наедине. Лицо у Артёма сделалось несчастное, и Андрюха попытался его утешить, сказав, что завтра точно нет, а вот послезавтра они непременно встретятся – так же после школы. Артём просиял, и, утешенный этой перспективой, утянул Андрюху в душ. В душе они задержались чуть дольше, чем следовало бы, так что в группу развития Андрей успел уже впритык. И тут же стал свидетелем скандала. Воспитательница грудью стояла в дверях, не давая войти в группу высокому пожилому мужчине с уверенной начальственной осанкой. - Я же сказала, за мальчиком приходит либо брат, либо опекун! Я не имею права отдать ребёнка совершенно незнакомому человеку! - Я его родной дед! - Не знаю я никаких дедушек, и вас в первый раз вижу. Уходите, пока я полицию не вызвала! Андрей выпал в осадок. Единственными, оставшимися в группе детьми были Малой и Алиса. Значит, этот мужчина явно пришёл за Малым. Но какой ещё дед? Отец матери умер, когда он был ещё маленьким, о родителях отца вообще никогда не было ни слуху, ни духу. Кто это такой? Тем временем, воспитательница увидела Андрея и облегчённо вздохнула: - Андрюша, что ж ты так задержался-то? Тут вон гражданин скандалит, требует ему Серёжу отдать, говорит, что он ваш дед. Ты его знаешь? - В первый раз вижу, - холодно отчеканил Андрюха, - Малой, бегом одеваться! Домой пора! Малой облегчённо вздохнул и пулей полетел в раздевалку, оставшаяся в одиночестве Алиса приготовилась было зареветь, но тут в группу влетел запыхавшийся Игнат. Он торопливо извинился перед воспитательницей и махнул рукой Алисе, которая радостно засеменила к нему. Мужчина же на мгновение замер, а потом спросил: - Андрей? Ты старший сын Володи? Боже, да ты взрослый совсем! Я твой дед. Твой и Серёжи. Меня зовут Иван Сергеевич Гайдуков, я отец вашего папы. Я… Я специально прилетел из другого города, чтобы забрать вас. Малой, который шустренько одевался, услышав слово «забрать» плаксиво сморщился. Андрей торопливо встал между Малым и мужчиной, протянул свой мобильник Игнату и сказал: - Позвони Вадику. Пусть приезжает срочно, тут какая-то фигня непонятная творится. Игнат с ходу просёк ситуацию и выскочил из группы, ища номер Вадима в списке контактов. А Андрей быстро обнял Малого и торопливо зашептал: - Одевайся скорее, никто тебя не заберёт. А внутри уже тугой холодной пружиной разворачивалась ярость: - Значит, вы нас забрать приехали? А где вы раньше были, дорогой Иван Сергеевич? Или не знали, что у вас внуки имеются? Лицо мужчины побагровело. Конечно, о наличии деревенских внуков он прекрасно знал, но невестку искренне ненавидел, даже после смерти сына, когда жена чуть ли не умоляла привезти мальчиков, он не желал видеть в доме это деревенское отродье, поэтому предпочёл просто вычеркнуть невестку с внуками из своей жизни, удачно вписавшись в образ скорбящего отца, потерявшего горячо любимого сына. И тут, спустя несколько лет, он вновь узнал о них. И то, что он узнал, подвигло его на решение забрать мальчиков к себе и дать им достойное образование и хорошее воспитание. То, что сами мальчики могут совсем этого не хотеть, мужчина как-то не подумал. Свалившись, как снег на голову, Иван Сергеевич искренне полагал себя благодетелем несчастных сирот. Однако сироты не спешили целовать ручки благодетелю, и это напрягало. - Ты как со взрослыми разговариваешь? – рявкнул мужчина и это было его второй ошибкой. Андрюха, живя с Вадимом и Максом, привык, что его уважают и понимают, а если что-то и запрещают, то всегда стараются объяснить, почему. Так что новоявленный родственник ему не понравился совершенно, кроме того, Малой был напуган всерьёз, и Андрей решил прекратить этот беспредметный разговор. - Значит так, - холодно произнёс он, - Когда погиб отец, наша мать начала пить. Потом Малого забрали в приют. Потом сгорел наш дом, и я еле спасся. Если бы не мой нынешний опекун, я просто не знаю, что бы было со мной и с Малым. Вас рядом не стояло, и не говорите неправды, что вы не знали о нашем существовании. Просто в качестве детей деревенской алкоголички мы были вам неинтересны. Так что я вас не знаю, знать не желаю, и никуда с вами не поеду. А заставить вы меня не сможете. Я, знаете ли, уже достаточно взрослый, чтобы суд, если у вас хватит наглости туда подать, поинтересовался моим мнением. И Малого я вам не отдам. Костьми лягу, а не отдам. Вы нам не дед, мы вам не внуки. Забудьте о нашем существовании и живите дальше. Шестнадцать лет это у вас получалось, и впредь получится. Всего доброго. Сказав это, Андрей красиво развернулся на глазах у потерявшего дар речи мужчины, демонстративно взял Малого на руки, принял мобильник у вернувшегося Игната, который тихо сказал, что Вадим вот-вот будет, он уже к дому подъезжает, и отправился восвояси, услышав вслед: - Да нужны вы мне оба! Дурная кровь! Пащенки! Андрей вышел на улицу, продолжая прижимать к себе Малого и увидел, как к нему торопливо бежит Вадим, а следом торопится Макс. Он сглотнул подступившие слёзы и сказал: - Ну вот, всполошились… Что вам Игнат наговорил? Вадим торопливо перехватил Малого, тот с удобствами пристроился на его руке – давно его на руках не носили, всё говорили, что он большой и самостоятельный, так что он решил извлечь из непонятной ситуации максимум выгод, уткнулся лицом в куртку Вадима и старательно изобразил скорбящее дитя. Получилось не очень хорошо, потому что Андрюха немедленно стал это скорбящее дитя высмеивать, но Вадим лишь крепче прижал Малого к себе и строго сказал: - Домой немедленно. Сегодня никаких гулянок. Ситуация не располагает. Мордаха Малого отразила воистину вселенскую скорбь, но Андрюха эту скорбь мигом унял, спросив, не хочет ли Малой поиграть в танчики. Малой хотел, поэтому мировая скорбь растаяла сама собой, и Вадим лишний раз позавидовал счастливой способности малыша отбрасывать всё плохое. Макса Вадим попросил идти с мальчиками домой, сказав, что с Гайдуковым-старшим разберётся сам. Макс перехватил Малого, откровенно уже ловившего кайф оттого, что с ним носились как с писаной торбой, у Вадима и, кивнув Андрею, отправился домой. Он был зол, понимая, что это наверняка работа Голубицкого. Решение позвонить Резо и попросить прекратить этот балаган окрепло окончательно. Макс был сыт по горло господином депутатом. Сыт до такой степени, что ему изменила его обычная выдержка. К счастью, Андрей, почувствовав настроение Макса, завёл разговор о школе, о предстоящем конкурсе рисунка, о том, что Малой намедни увёл у него тетрадку с очень красивой обложкой и теперь там рисует всякие каракули, заявляя, что тренируется писать перед школой, и напряжение постепенно отпустило. Так что и Голубицкому, и Резо Макс звонил в совершенно спокойном состоянии. Первым он набрал номер депутата и, поздоровавшись, холодно спросил: - Появление дедушки – ваша работа? - Моя, - не стал отнекиваться слуга народа, - Вы же не выполняете условий нашего договора. Не ставите меня в курс дела по ходу вашего расследования. И мне непонятно, почему вы не ищете Антона, а расспрашиваете каких-то малолетних потаскушек из приюта? - Во-первых, - отчеканил Макс, - я не заключал с вами никакого договора. Это вам пришло на ум, что меня и Галину можно шантажировать. Во-вторых, мы делаем всё возможное, как и делали бы в любом другом случае. В-третьих, я больше не желаю иметь с вами никакого дела. Ваши глупые выходки мешают мне работать. Я найду вашего сына. Но больше никогда, слышите, никогда не смейте манипулировать близкими мне людьми. Всё, прощайте. Депутата явно не понял юмора, он что-то зло закричал в трубку, но Макса это уже не волновало. Он сбросил звонок и набрал номер Резо.