"Дама с жемчугами"

Макс заметил притулившийся на краю стеллажа старенький магнитофон «Весна» ещё советского производства. Рука сама потянулась к кнопке – нажать. И он нажал. Из магнитофона зазвучал хриплый со всхлипами мальчишеский голос, звучал он так, словно смертельно напуганный и до предела измученный человек читал текст по бумажке. Скорее всего, это был голос Антона, хотя, вполне возможно, что текст читал ещё живой Андрей. «Вы всерьёз начали меня беспокоить. Но вы слепы, не видите подсказок. Ушёл Йан, ушла Маддалена, Тильберт расплатился за свою излишнюю болтливость, а теперь настанет очередь самого Остраде и брата Якоба. И вы не сможете помешать мне, ибо не видите ни смысла, ни цели. А я вижу свою цель и иду к ней. И как только уйдут эти двое – я обрету власть над жизнью и смертью, ибо отдам самое дорогое, чем владею. Развлекайтесь пока с моим подарком. Не я его творил, но мне он кажется забавным и достойным вашей глупости. Вы не смогли найти даже его… Где вам найти меня? Развлекайтесь, ибо вам осталось недолго». Вошедшая Шаманка услышала окончание записи и фраза, которую она хотела произнести, застыла у неё на губах. Она дослушала до конца, перемотала и прослушала ещё раз. - Мы попали, - вынесла вердикт женщина, - теперь его мишень – кто-то из нас, или наших близких. - Тебе тоже так показалось? – спросил Макс. - Блядь, да он же практически открытым текстом нам об этом говорит! «Развлекайтесь, ибо вам осталось недолго!» - Да, это прямая угроза. Но если это всё-таки Ярослав? И он сказал: «Отдам самое дорогое, чем владею»… Тогда в опасности может быть Милена! Ведь она его единственная сестра! Самое дорогое! - Блядь! – ещё раз выругалась Шаманка, - Пойду, созвонюсь с нашим начальством. Стоит организовать круглосуточную охрану Милены. Да и приют заодно постерегут – всё равно она там днюет и ночует! Да, а Литвинов уже подъехал, сейчас спустится! - А Свердлов? – насторожился Макс. - Не знаю! Вне зоны доступа, - отозвалась Шаманка. Макс насторожился. Не дай бог «Тридцать три несчастья» ещё во что-нибудь влип. Но Шаманка уже вышла звонить, в подвал спустился Литвинов, и пошла привычная работа по осмотру места происшествия. При виде «консервов» Литвинов аж присвистнул и высказался: - Ну вот как я теперь водку огурцами закусывать буду? Да, ничего себе зимние заготовочки. - Сможешь определить возраст этих банок? - Да запросто. Но я так тебе скажу – вы тут ненароком один давний «глухарь» зацепили. Видно, домик этот нашему Эстету по наследству от его, так сказать, коллеги, достался. - Я что-то не помню, чтобы о каком-то серийщике наши говорили. - Конечно, не помнишь. Это ещё до тебя было. Года за три. И наши это дело вспоминать не любят – умыл их тогда маньяк по полной программе. Но всё так засекречено было – не приведи Господи – ни слухов, ни публикаций в прессе. Как это провернуть удалось – не знаю, видно кто-то из очень большого начальства был заинтересован, чтобы дело Палача замять. - Палача? - Ну да. Так его тогда называли. Тогда все опера Города носом землю рыли – ты бы видел, что он с жертвами творил, Господи, Боже… Эстет по сравнению с Палачом - просто душка и любитель изящных искусств. - И много было жертв? - Три. Бомжи. Но судя по баночкам – было их куда больше. Так что вы не просто лежбище Эстета нашли. Вы в старый муравейник умудрились жопой усесться… И я вместе с вами… - М-да. Ладно, давай дальше работать, а дело Палача я завтра запрошу. - Не-а. Нет дела. Так что не запросишь. - Как это нет? - Макс, ну ты вчера родился, что ли? Убийства тогда прекратились, дело замяли. А где материалы – знать не знаю. Хотя, если хочешь – с Хоттабычем побеседуй. Он уже давно на выслуге, ему терять нечего. Хоттабыч было прозвище неизменного в течение многих лет заведующего архивом Петра Степановича Агапова. Прозвали его так за интересную способность возникать из ниоткуда и исчезать в никуда. Но архив при Хоттабыче всегда был в идеальном порядке, поэтому он там и сидел столько лет, несмотря на давным-давно заслуженную выслугу. Правда, к излишней откровенности Хоттабыч был не склонен, но попробовать стоит. В этом странном деле уже переплелись средневековая мистика и современность, почему бы не добавиться и делам давно минувших дней. Тем временем, Литвинов осмотрел всю комнатку и спросил Макса: - Похоже, там ещё что-то есть. Глянем? - Конечно, глянем, - отозвался Макс, - альтернативы-то нет. Действительно, в самом дальнем углу комнатушки обнаружилась дверь, замаскированная висевшим на стене стареньким плюшевым ковриком с оленями. Открылась она неожиданно легко, и Макс с Литвиновым оказались ещё в одном подземном помещении. Макс посветил и обнаружил странные дыры в стенах. - Словно ласточкины гнёзда в обрыве, - неожиданно прозвучало за их спинами. Оба аж подпрыгнули, но, на счастье, это оказалась Шаманка. - Галь, ну что ж ты подкрадываешься! – укорил Макс и, подойдя к одной из дыр, посветил в неё фонариком. На полу дыры валялось какое-то тряпьё, стояла алюминиевая миска, и тускло блестела в свете фонарика собачья цепь с ошейником. - Здесь он жертв держал, я так полагаю, - сказал Макс. Шаманка кивнула, а Литвинов пошёл осматривать остальные дыры. В ещё двух всё было так же, как и в третьей, в вот последняя… Взглянув в неё, Литвинов глухо вскрикнул и схватился за сердце, чуть не выронив фонарик. - Юр, ты что? – удивилась Шаманка. Привычного ко всему эксперта пронять до печёнок было трудно, но, похоже, Эстет (или Палач?) с этим успешно справился. Макс подошёл следом и тоже посветил в дыру. На него пустым стеклянным взглядом смотрел человек… С начисто содранной кожей и зашитым ртом. Макс отшатнулся, успевшая разглядеть этот ужас Шаманка взвизгнула, как гимназистка, увидевшая мышь, и все трое не сразу сообразили, что перед ними прекрасно сделанное …чучело? …муляж? … мумия? С трудом уняв бешено колотившееся сердце, Макс спросил Литвинова: - Юр, он не настоящий? Эксперт взял себя в руки, посветил фонариком ещё раз, потом сунул его Шаманке, поскрёб лицо «мумии» ватной палочкой, достал из чемоданчика пузырёк с какой-то жидкостью, капнул на палочку, которая тут же сменила цвет, и вздохнул: - Боюсь, что настоящий, Макс. Похоже, этот палач ещё и таксидермист-любитель. - То есть это чучело, сделанное из человека? – быстро спросила Шаманка. - Не совсем чучело, Галь. Технология другая. Здесь кожа удалена, тело чем-то бальзамирующим обработано, а потом залито…ммм… горячим парафином что ли? После экспертизы скажу. - «Дом восковых фигур» какой-то! Вот откуда мог взяться парафин в таком количестве? - Ищите, ребятки, вы ж у нас кудесники сыска, не я, - мрачно пробормотал Литвинов, - а всё, что я помню – что парафин получается на какой-то из стадий перегонки нефти. - Ну да, прямо шикарная подсказка, - усмехнулась Шаманка, - да у нас в Городе отродясь никаких подобных производств не было. - Ладно, ребята, хватит гадать, - подытожил Макс, - давайте закончим осмотр, а дискутировать в РОВД будем. - Тоже верно, - отозвался Литвинов и принялся за работу с удвоенной силой. Домой Макс попал уже далеко за полночь, он надеялся, что Вадим уже спит, но он не спал. Сидел на кухне, щёлкал клавишами ноута, делал какую-то срочную работу. Ждал. Макс быстренько протопал на кухню, покаянно покосился на Вадима: - Ну, зачем ты ждал? Ведь опять из-за меня не выспишься? - А я бы всё равно не заснул, - просто ответил Вадим, - А так – часть срочных дел на завтра разгрёб, так что могу себе позволить с утра поспать немного. Макс подошёл сзади и обнял Вадима за плечи: - Может, мне в частники податься? Хоть дома нормально бывать буду. И ты волноваться перестанешь. - Глупостей не говори. Ты всё равно уйти не сможешь – хоть и думаешь об этом периодически. Это твоё призвание, и я не хочу, чтобы ты им жертвовал. А волноваться я буду в любом случае. Потому что люблю тебя. - Давно ты этого не говорил… - Что люблю? - Ага… - Ну, я ж не говорю, что я дышу. А это примерно так же. - А мне нравится… Говори почаще, ладно? - Ладно… Люблю… И Макс почувствовал, как отступает жуткое напряжение последних часов. - Вадь… - А?.. - Спасибо, что ты есть… А наутро взволнованная Шаманка сообщила Максу о том, что Саша Свердлов снова пропал.