"Дама с жемчугами"

Выйдя из квартиры Ярослава, Макс и Шаманка вновь решили разделиться. Шаманке пришла в голову мысль вновь пообщаться с Миленой Бакумовой – может быть, женщина знает, есть ли у Ярослава ещё какая-то недвижимость. Макс эту идею одобрил. Чёртова Речка была уже засвечена, вряд ли Эстет будет так рисковать. Конечно, Эстет мог увести Ярослава куда угодно, но напрашивался логичный вывод – никакого шума опрошенные участковым соседи не слышали, никого подозрительного не видели. Хотя Игната, кстати, особо бдительные бабули опознали – сказали, что мальчишка частенько таскался к Ярику в гости, но ночевать не оставался никогда. Ещё бы, что могла устроить парню Шаманка за несанкционированную ночёвку вне дома, фантазия Макса рисовать отказывалась. К тому же оставалась ещё и Алиса, заботы о которой парень взял на себя добровольно. Так что максимум времени, которое проводил в квартире Ярослава Игнат – три-четыре часа. А поскольку дело происходило белым днём, в крайнем случае – вечером, общественность и не думала беспокоиться. Более того, ушлый Ярик в случае расспросов говорил соседям, что готовит парня в театральное училище, давая уроки по актёрскому мастерству. Поскольку все знали, что Ярослав – актёр, это объяснение все приняли. Ведь, если он сам сумел поступить, а сейчас играет в театре – почему бы не суметь подготовить к поступлению кого-то другого. Так что до поры, до времени всё было шито и крыто. Самое интересное, что никто из соседей даже не догадывался о второй жизни Ярослава – соседи все, как один, подобрались среднего или пожилого возраста, с Сетью особо не дружили, район был тихий, центральный и бесчинства «святых дружинников» сюда попросту не докатывались. Ярик был достаточно умён, чтобы освоить поговорку, о том, что не стоит гадить там, где ешь. Так вот, опрос соседей выявил, что, помимо Игната, Ярика более-менее регулярно посещали только сестра Милена и пара коллег с работы, с коими актёр любил раздавить иногда бутылочку и поскорбеть душою о судьбах российской Мельпомены под гитарные перезвоны. Поскольку оные перезвоны были хороши, и не продолжались ночь-полночь, соседи это терпели. Более никто обитель Ярика регулярно не посещал. Так в один голос утверждали все соседи, кроме одной бабульки, которая жила аккурат напротив Ярикова подъезда. Бабулька эта умудрилась упасть в «Народном» в очереди за сахарным песком, который давали по оптовой цене аж восемнадцать рублей за килограмм. Мешок песку она всё-таки с магазина стрясла, но заполучила перелом шейки бедра, а поскольку в больницах старых людей держать долго не любят, то бабуля в гипсе, что ничуть не отменило живости её характера, оказалась дома. Любящий сын выписал для матери многофункциональное кресло на колёсиках, а уж подзорную трубу она добыла через каких-то старинных приятелей сама. И засела у окна, наблюдая за передвижениями соседей, что вскоре бабуле показалось куда интереснее «Санта-Барбары». Львиную долю сведений о лицах, посещавших квартиру Ярика, участковый получил именно от неё. Так вот, бабуля эта отметила, что в нужную квартиру несколько раз заходил вполне себе приличный невысокий худощавый мужчина, фигурой чем-то похожий на самого Ярослава. В первый раз старушка ошиблась, и решила, что это Ярик, но присмотревшись, поняла, что мужчина старше, да и двигался он немного по-другому. На справедливый вопрос участкового, а откуда бабуля знает, что шёл он именно к Ярику, та ничего говорить не стала, лишь направила подзорную трубу на дверь подъезда, и участковый убедился, что панель домофона и нажимаемые на ней кнопки в трубу прекрасно видны. Беда была только в том, что в день исчезновения Ярика бабули дома не было – её на несколько дней положили в дневной стационар с целью проверить процесс заживления старых косточек. И ещё одна печаль – помимо этой бабули приличного худощавого мужчину не видел никто. Так что единственный вывод, который сделали из этого Макс и Шаманка – это то, что Ярослав явно был знаком со своим похитителем, раз уж тот вошёл в квартиру без шума и скандала, да и впоследствии никто ничего не слышал. Так что было решено: во-первых, попытать Милену на предмет родственников мужского пола – не зря же зоркая бабуля отметила сходство между неизвестным мужчиной и Ярославом, во-вторых, узнать у Милены про Ярикову недвижимость. Вполне возможно, что убийца решил спрятаться на самом виду. Макс же решил навестить Хоттабыча. Жуткая находка в Чёртовой Речке не давала ему покоя – почему-то ему казалось, что Эстет и Палач связаны между собой и что жуткую находку художеств Палача Эстет оставил для них не случайно. Возможно, это очередное послание? С этими мыслями Макс вернулся в РОВД, узнал от Литвинова, что начальство рвёт и мечет, решил не дразнить гусей и молча просочился в архив. Хоттабыч, соскучившийся по живому общению, встретил Макса с распростёртыми объятиями и тут же, не слушая возражений, налил крепкого горячего чаю и придвинул тарелку со свежими пряниками. Макс за угощение поблагодарил и принялся расспрашивать Хоттабыча о деле Палача. Оказалось, что дела и вправду нет. На вопрос, что же с ним сталось, Пётр Степанович только загадочно промолчал, кивнув головой вверх. Однако на память Хоттабыч не жаловался никогда, и вскоре перед Максом развернулась довольно точная картина тех трагических событий. Началось всё, как водится, с трупа. Труп принадлежал лицу без определённого места жительства, именуемому в просторечии бомж. Обнаружен он был чисто случайно двумя жительницами пригорода, решившими сократить путь до электрички по малопосещаемой лесной тропиночке. В пути одна из них почуяла зов природы и отошла в кустики, где и наткнулась на это безобразие. Труп был полностью обнажён, лежал вниз лицом, а вокруг него была прокопана непонятно с какой целью округлая канавка. Тело было чудовищно изрезано, буквально искромсано в лохмотья, так что дачница, чудом не схлопотавшая сердечный приступ, подхватила подругу и понеслась на станцию за милицией. Тогда ещё милицией. Выехавшая на место опергруппа осмотрела труп и тихо порадовалась, что женщине и в голову не пришло приближаться к нему. Когда труп перевернули, выяснилось, что его грудная клетка вскрыта, гениталии отрезаны, глаза то ли выколоты, то ли удалены. Половой член, яички, глазные яблоки, часть печени и сердце отсутствовали, и даже закалённые опера не особо строили о судьбе пропавших органов лишние догадки. Погибший оказался бомжом, не удалось установить даже его имя, но поскольку было понятно, что его убил человек явно ненормальный, то опера начали рыть землю носом. Как выяснилось, не зря. Через месяц был обнаружен новый труп с похожими увечьями, только на этот раз отсутствовали ещё часть лёгкого и обе почки. Труп опять-таки был обнаружен в лесополосе неподалёку от маршрута пригородной электрички. На сей раз жертвой стал деревенский дурачок по кличке Вася-с-Марса, абсолютно безобидное и одинокое существо, которое жители близлежащей деревни подкармливали из жалости и пускали переночевать в особо холодные ночи. Вася был довольно силён физически и охотно помогал подкармливающим его пенсионеркам вскопать огороды, наколоть дров и наносить воды. На это его небольшого ума вполне хватало, а жалостливые бабульки не давали несчастному погибнуть с голоду и периодически подкидывали ему чистую одёжку. Васю пару раз пытались отправить в местный психолоневрологический интернат, но дурачок всякий раз умудрялся сбежать оттуда и вновь объявиться в деревне. Летом он предпочитал спать где-нибудь на вольном воздухе, ходил босиком вплоть до белых мух и отличался несокрушимым здоровьем и абсолютной неагрессивностью. Вася обожал котят и щенков и, как дитя малое, радовался карамелькам в блестящей (непременно в блестящей!) обёртке. Доверчив он был сверх меры, так что нетрудно было его заманить куда угодно той же самой карамелью. Местные жительницы забеспокоились, когда Вася не появился в деревне уже на вторые сутки. Участковый, помнивший о предыдущем убийстве, сумел организовать поиски, и труп Васи обнаружили. В такой же позе, так же искромсанного. Опера, работавшие по делу, обнаружили несомненные признаки серии, но легче от этого никому не стало. Третий труп не заставил себя ждать, на этот раз это опять-таки был маргинал, спившийся инженер Виталий Вересов, ко всему прочему страдавший шизофренией и бывший сезонным клиентом местной психушки. Бомжом он не был, предпочитал бродяжничать по зову сердца, хотя его бывшая жена и две дочери периодически пытались отловить его, выхаживали, приводили в более-менее приличный вид. Однако, отъевшись и отмывшись, Вересов предпочитал возвращаться к прежней жизни. Однако, предчувствуя, как и многие психически больные люди, обострение, Вересов аккуратно, дважды в год лежал в местной психушке, откуда выходил поздоровевшим и посвежевшим. Но хватало его опять-таки ненадолго – скоро он вновь исчезал, предпочитая бродяжничать и пьянствовать. Он и стал третьей жертвой Палача. А потом всё прекратилось так же внезапно, как и началось. Так маньяк остался ненайденным, и что двигало этим ненормальным, так никто и не понял. Выслушав эту историю, Макс посетовал на то, что не сохранились материалы дела. И тогда Хоттабыч хитро сощурился и сказал, что один подозреваемый по делу таки был.