"Дама с жемчугами"

Выслушав эту историю, Макс посетовал на то, что не сохранились материалы дела. И тогда Хоттабыч хитро сощурился и сказал, что один подозреваемый по делу таки был. Глаза Макса моментально загорелись, и он стал умолять Хоттабыча закончить свою печальную повесть о делах давно минувших дней. Хоттабыч для виду поломался, но чувствовалось, что его и самого тянет на откровенность. Поэтому на столе появился пузатенький графинчик с домашней вишнёвой наливкой. Пить Хоттабыч не пил вовсе, но вот в чай подливать подобные жидкости обожал. Так что, долив в чашку со свежим чаем три ложки наливки, Хоттабыч хитро сощурился и начал рассказывать дальше: Дело в том, что две ниточки из трёх сошлись на местной психушке с отделением для хроников, проще говоря, психоневрологическим интернатом. Именно туда несколько раз пытались определить Васю-с-Марса. А в стационаре психушки постоянно зависала третья жертва – бывший инженер Вересов. У оперов хватило ума показать персоналу психушки фото первой жертвы, отретушированное настолько, насколько это было возможно. Впечатление фотка всё равно производила жуткое, но народ в психушке работал закалённый в силу специфики профессии и рассмотрев фото, они пришли к выводу, что данный объект здесь бывал, хоть и мимолётно. Но никаких данных о нём почему-то не сохранилось. На резонный вопрос оперов, один из психиатров хлопнул себя рукой по лбу и сказал: - Да его ж на освидетельствование привозили лет пять тому! И документы после все затребовали – вот ничего и не сохранилось! Обалдевшие опера поняли, что ничего не понимают и обратились за разъяснениями к следователю. Следователь оседлал телефон и через три часа беспрерывной трескотни выяснил следующее – да, скорее всего этого человека привозили для проведения комплексной психиатрической экспертизы. Да, скорее всего он проходил обвиняемым по какому-то громкому делу, но сейчас дело, скорее всего, закрыто. Нет, такой информацией с ним делиться не будут, это чревато. Единственный намёк, который получил следователь – намёк на соседний Город. Следак был молодой, амбициозный и горячий. Странная загадка стала его тяготить, и он затеял внеслужебное расследование. Оказалось, что в соседнем Городе прошла серия жестоких убийств детей. Первый убитый был задержан именно в связи с ней. Однако первоначально подозрение падало совсем на другого человека – сына мэра соседнего Города. Молодой человек всерьёз увлекался сатанизмом и служил с кучкой единомышленников чёрные мессы. Народ, как водится, молчал до поры до времени, но потом, когда начались детоубийства, начал роптать. Мэр понял, что дело для его наследника может закончиться самосудом, быстренько отправил его за границу и повелел местной милиции кровь из носу, а найти подозреваемого. И подозреваемый нашёлся. Им оказался преподаватель местного медицинского колледжа – мужчина средних лет, одинокий и слегка чудаковатый. Из всей родни у него была только немолодая кузина, проживавшая вместе с ним и взявшая на себя заботу о его бытовых хлопотах. Подозрение милиции вызвало то, что не имея собственных детей, он проявлял большую заботу о чужих, особенно о беспризорниках – был волонтёром в местной благотворительной организации, состоял в комиссии по правам ребёнка, частенько посещал детские дома, куда привозил разнообразные вещи, игрушки и лекарства, отрывая деньги на них от своей совсем небольшой зарплаты. В колледже он преподавал латинский язык и носил среди учащихся прозвище Ляпсус, но не злое, а скорее снисходительное, ибо не стремился никого заваливать и всегда соглашался на дополнительные занятия с особо бестолковыми девицами, а именно девицы составляли большую часть учащихся. За преподавателем стали наблюдать, но вроде бы ничего подозрительного не выявили, но тут в колледже разразился скандал. Одна бойкая девица, отчаявшаяся в силу беспросветной тупости получить «три» законным путём, обвинила бедного латиниста в сексуальных домогательствах. Более того, подговорила выступить в качестве свидетельниц двух своих подружек того же уровня развития. Три спевшиеся поганки – неприступная крепость, бедного препода немедля задержали и… через трое суток в милиции уже было готовенькое признание не только в сексуальных домогательствах по отношению к учащимся, но и в трёх убийствах детей. Но показательного суда не получилось. Видно, методы следствия, применяемые к бедолаге, оказались слишком уж жёсткими, только спустя ещё какое-то время он стал выказывать признаки полной невменяемости. Поэтому-то его и отправили в Городскую психушку для освидетельствования. Вердикт врачей был краток – обвиняемый невменяем, за свои действия отвечать не может, нуждается в постоянном уходе. Засим больного отправили обратно по месту прописки, но тут случилась чехарда с бумагами, в местной больнице не оказалось мест, единственная родственница, узнав, в чём обвиняют брата, получила инсульт и успела к тому времени скончаться. У следствия к тому времени оказался другой подозреваемый, тоже, кстати, оказавшийся невиновным, а человек, чью судьбу столь безжалостно искалечили, оказался на улице, ибо его жильё успели прибрать к рукам «чёрные риэлторы». Так что ему осталось только одно – бомжевать и бродяжничать. Свой город он был вынужден покинуть, ибо родители жертв грозили ему постоянной расправой, считая, что следствие просто что-то скрывает, так он оказался в Городе, где и прижился на местной свалке. Свалку он фактически не покидал, поэтому кроме местных бомжей его мало кто знал, а те лишний раз с милицией не связывались и умели держать язык за зубами. Так он и прожил несколько лет, пока не был убит столь зверским образом. - Всё это жуть как интересно, Хоттабыч, - высказался Макс, - но причём здесь этот несчастный? Его убили, значит, никаким подозреваемым он быть не может, да и обвинён был несправедливо. - От до чего вы все, молодые, прыткие! Прямо как блохи на собаке! Ну, это только присказка. Слушай дальше. И Хоттабыч продолжил рассказывать. Следак, не на шутку заинтригованный, начал шерстить персонал психушки. И выяснил, что сестра одного из врачей была матерью одного из убитых детей и проживала в соседнем Городе. Потеряв любимого сына, она предприняла несколько попыток суицида, последняя оказалась удачной. А маньяк-детоубийца всё ещё не был найден. Следователь предположил, что у врача первоначально был мотив – месть за сестру и племянника. Поэтому-то и погиб бедный препод. Но едва он пришёл с этой версией к начальству, как был отстранён от дела, поскольку не смог ответить на, в общем-то, справедливый вопрос: - А при чём здесь две другие жертвы? На просьбу следака дать ему возможность хотя бы проверить эту версию был дан категорический отказ, дело стало «глухарём», а потом и вовсе исчезло. Что же касается врача, то он проработал ещё какое-то время, а потом вышел на пенсию и зажил тихой скромной жизнью ничем не примечательного пенсионера-интеллигента. А потом вроде бы продал свой домик в Чёртовой Речке и уехал куда-то на юг, к морю. - Где домик, Хоттабыч? – севшим голосом спросил Макс, - В Чёртовой Речке? - В ней, родимой, - невозмутимо ответствовал Хоттабыч, - а фамилия этого доктора была … В это время зазвонил мобильник Макса, и тот извинился перед Хоттабычем, увидев высветившийся на дисплее номер Литвинова. - Да, Юр? – отозвался он. - Здорово. Тебе ещё нужен первый владелец вашего пакостного домика? Наконец-то я нарыл инфу. Только, боюсь, не понравится она тебе. - Что так? - Свердлов его фамилия. Евгений Степанович Свердлов. Сашок наш ему племянником приходится… - Блядь! - Именно. Похоже змею мы на груди пригрели, однозначно, а Макс? - Не говори гоп. Спасибо за информацию. И проверь ещё раз всех родственников Ярослава Непомнящего. Ты мог что-то пропустить? - Ладно, только если ты просишь. Перезвоню, - буркнул Литвинов. - Спасибо тебе. Пока. - И тебе не хворать, - отозвался Литвинов и отключился. - Свердлов была фамилия доктора? – спросил Макс, внутренне весь заледенев. - Точно так, Макс. Свердлов. - И ты молчал? - А чего я трепаться буду? Парню жизнь портить? Свердлов – не Каценеленбоген, фамилия довольно распространённая… Вот сейчас тебе всё рассказал, как на духу, - хитро прищурился Хоттабыч. - А ведь этот молодой следак был ты, Хоттабыч, правда? До сих пор всё помнишь, до сих пор тебе обидно, что не выслушали тебя тогда… - тихо сказал Макс. - А хоть бы и так, - отозвался Хоттабыч, - Может быть, и этих убийств бы не было, кабы я тогда те раскрыл. А меня потом всю жизнь затирали, пока в архив не отправили. А те, кто палки рисовал, да начальству жопу лизал – те в больших шишках ходят. Так-то Макс. Ты парень правильный, поэтому я тебе всё и рассказываю. Ты этого упыря найти сможешь. А если Сашка и вправду виноват – ты его покрывать не будешь. Но если туфта всё – вы с Галиной славу себе не будете зарабатывать на его крови. Так что давай, ищи дальше. Чует моё сердце, что вы совсем рядом.