"Дама с жемчугами"

- Но вот только нестыковочка у нас, родной, - продолжил Макс, - цель не оправдывает средства. Ты ведь не маньяк и не сумасшедший, и такая куча трупов тебе изначально не нужна. Слава и почёт – это вещь преходящая. А тебе нужно было что-то ещё. И сейчас ты нам медленно и подробно расскажешь – что? - Нет уж, - заметил Свердлов, чьё умонастроение снова резко скакнуло от страха за свою шкуру к ослиному упрямству, - Вы у нас звезда, Максим Генрихович, вам и карты в руки. Тут у Шаманки зазвонил мобильный, она отозвалась и несколько минут слушала говорившего. Потом, вызвав охрану, рявкнула: - В камеру его. Пусть пока посидит, подумает. У нас тут новая зацепка объявилась. Свердлов попробовал было что-то сказать, но Шаманка смерила его презрительным взглядом и заявила: - Когда мы вызовем тебя на допрос, Сашенька… Если вызовем… Советую сотрудничать со следствием. А то обойдёмся без тебя, и полетишь ты в казённый дом белым лебедем с самым полновесным сроком. А сейчас подумай о своём нехорошем поведении, а нам с тобой нянькаться некогда – у нас новые обстоятельства открылись. Так что Свердлов был уведён из допросной, а Макс быстро спросил Шаманку: - Юрка звонил? Что нового? - Вот всё-то ты знаешь… Да, это Юрка. Записную книжку ему удалось расшифровать. И кое-какие данные по таинственному брату Милены найти. Давай работать, может и найдём что-нибудь. Записная книжка оказалась чем-то вроде дневника, прочитав который Шаманка и Макс впали в лёгкий ступор. Мотивы поступков Свердлова стали более понятными, не перестав от этого быть менее мерзкими. Лирическое отступление пять. Саша «Тридцать три несчастья». Больше всего на свете Саша Свердлов ненавидел бедность. Ненавидел вечные макароны с маргарином и тонкие кусочки колбасы, которая покупалась не часто и по особым поводам. Ненавидел дешёвые слипшиеся карамельки, с которыми приходилось пить чай вместо сахара, потому что так дешевле. Ненавидел дешёвую одежду, покупавшуюся на вырост и поношенную обувь отданную «на бедность» сердобольными соседками. Ненавидел их коммуналку, которую мать делила с двумя престарелыми соседками, облупившуюся эмаль в ванной, сквозняк, которым вечно тянуло из коридора, вечный запах сердечных средств и жареной рыбы. Ненавидел то, что мать никогда не отмечала его дни рождения, только с утра, убегая на работу, клала на подушку какие-то дурацкие подарки, вроде новой рубашки в клеточку или дешёвенькой китайской машинки. Правда, вечером старушки-соседки непременно пекли пирог и устраивали чаепитие, даря Саше по шоколадке и по красивой тетрадке с ручкой для школы. Но он и это ненавидел. Саше хотелось того, чего у него никогда не было – уютной квартиры, собственной комнаты, дорогих игрушек, новой одежды и полной вазочки шоколадных конфет на кухне. Конфет, которые можно есть, когда вздумается. Сначала он слушал мать, которая говорила, что нужно хорошо учиться и тогда, можно поступить в институт, найти хорошую работу, где будут платить много денег, и тогда у него всё будет. Но жизнь не подтверждала маминой правоты – тупые одноклассники, учившиеся в сто раз хуже, были одеты с иголочки, брезговали школьными завтраками, потому что у них всегда водились деньги, за ними заезжали родители на дорогих красивых машинах тоже дорого одетые, с завешанными золотом шеями, ушами и пальцами. У Сашиной матери золота не было вообще. Некому ей было его дарить. А самой покупать просто не на что.Нелюбимая младшая дочь, всю жизнь вкалывавшая на фабрике и получившая социальное жильё чуть ли не из милости, родившая ребёнка неизвестно от кого и вынужденная существовать на нищенскую зарплату и грошовое пособие, которое доброе государство скидывало как подачку матерям-одиночкам, тихая, безответная, не умевшая постоять за себя, любившая сына нерассуждающей бестолковой любовью – она рано стала вызывать в Саше не ненависть, нет. Просто брезгливость. Он не брал в расчёт, что в детстве часто болел, и мать рвала жилы, чтобы заработать ему на лекарства, самые дешёвые фрукты и купить путёвку в санаторий. Куда больше ему нравился брат матери – дядя Женя, работавший врачом и порой подкидывавший племяннику куда более существенные подарки, чем могла позволить себе мать. Но дядя Женя не пылал желанием опекать племянника и делиться с ним своим имуществом, хоть и относился к нему неплохо. Так что Саше приходилось изыскивать для себя самые разные способы отъёма денег. И притворяться и лицемерить он научился в совершенстве. В младших классах он тырил мелочь из карманов одноклассников – на тихого мальчика отличника, примерного ботаника никто из учителей даже подумать не мог. Потом кражи стали крупнее и изощрённее – но Саша умел хоронить концы, а когда увёл свежеполученную зарплату из сумочки классной руководительницы, сумел вывернуть всё таким образом, что подозрения пали на хулигана и двоечника Игоря Речкина. Тот не смог оправдаться, был вынужден перевестись в другую школу и вроде бы связался с дурной компанией, что закономерно довело его до скамьи подсудимых. Что же касается Саши, то он с кражами завязал – зато увлёкся прикладной психологией. Он сумел заставить весь класс плясать под свою дудочку – при этом оставаясь робким с виду незаметным ботаником. Он просто кайфовал от того, что мог настроить весь класс против любого одноклассника или одноклассницы несколькими фразами, сказанными в нужное время и в нужном месте. Тайная власть на время примирила его с отсутствием денег, но тут тяжело заболела мать. Правда, болезнь её была недолгой – рак развивался бессимптомно, а потом женщина сгорела за считанные недели. Окончивший к тому времени школу Саша попытался поступить на факультет психологии, но на бюджетное место пройти не смог, а учиться на платном у него не было средств. Саша отработал в автосервисе, решил, что это – не его и на следующий год поступил в школу милиции. Тогда ещё милиции. А потом случилось несчастье с той тёткой Саши, с которой мать не общалась никогда, и которая даже жила в соседнем городе. Маньяк убил её сына, а женщина покончила с собой. Дядя Женя был удручён потерей ещё одной сестры, сблизился с племянником и не раз говорил ему о своих планах мести. Саша слушал, кивал и наматывал себе на ус. А однажды у дяди Жени Саша встретил человека, которого тот отрекомендовал, как своего давнего знакомого и пациента. Учитывая, что работал дядя Женя в психушке, рекомендация эта была более чем сомнительной, но Саша сделал вид, что ничего особенного в этом не видел. Знакомый дяди Жени оказался очень интересным человеком, он прекрасно разбирался в музыке, поэзии, искусстве, знал множество занимательных историй, обладал прекрасным вкусом, и Саша с охотой стал общаться с ним, не подозревая, что общается с будущим маньяком, которого потом будут называть Эстет. - А дальше? – вырвалось у Шаманки, прочитавшей последний расшифрованный хитрой литвиновской программой лист. - Дальше… - проворчал Литвинов, - Дальше там тоже вроде стенографические записи идут, но какая-то ересь получается. То есть он сначала текст шифровал, а потом записывал его стенографически. Нет, в войну, в подполье ему бы цены не было. Просто русский разведчик Штирлиц какой-то… - А я, кажется, понял мотив Саши… - задумчиво произнёс Макс. Литвинов и Шаманка вопросительно посмотрели на него. - У Свердлова, похоже, есть одна, но пламенная страсть… - протянул Макс. - Деньги? – спросила Шаманка. - Они, родимые… Обратите внимание с какой ненавистью он пишет о своём нищем детстве. Он страстно хочет быть не только знаменитым, но и богатым. - Но как можно разбогатеть быстро, Макс? – удивился Литвинов. - Продать что-нибудь дорогое, редкое и ценное, - сказал Макс. - Не смеши. Откуда Сашка мог взять это самое дорогое, редкое и ценное? У нас-то в Городе? Банк ограбить? – высказалась Шаманка. - Да нет. Думаю, что этим дорогим, редким и ценным владеет Эстет. И оно же послужило причиной устранения Палача. Так что наш юный Макиавелли хотел сыграть многоходовку – взять Эстета тёпленьким и забрать эту ценность, о существовании которой никто больше не догадывается. - И что же это, по-твоему, за ценность? - иронически протянул Литвинов, - Алмаз «Орлов»? Бриллиант «Кох-и-нур»? Кусок золота размером с конскую голову? И тут Макс выдал такое, от чего Шаманка и Литвинов просто онемели. - Думаю, что это подлинник «Дамы с жемчугами». Всё-таки, помещик Рокицкий в своё время нашёл то, что искал. Катя потеряла счёт времени. Ей казалось, что она сидит в подвале уже много лет, и она только удивлялась тому, что жива. Полно, жива ли? Мёртвый мальчик приходил к ней часто, он что-то говорил ей на своём языке, ласково так, видно, пытался утешить, но Катя не понимала его. Её мучитель приходил ещё два раза – приносил воду и хлеб, а второй раз он ушёл, потом вернулся и принёс связанного парня. Парень был без сознания, на виске запеклась кровь – Катя разглядела это в свете фонарика, который был прикреплён к повязке на голове мучителя. Мучитель приковал парня у противоположной стены, бросил рядом бутылку с водой, хрипло рассмеялся и ушёл. И снова наступила промозглая, леденящая темнота. А Катя очень боялась, что парень мёртв, но за время пребывания в подземелье её слух обострился, и она успокоилась, расслышав неровное хриплое дыхание. А ещё она хорошо запомнила слово, которое произнёс мучитель, прежде чем хрипло рассмеяться. И это слово было: «балласт».