"Дама с жемчугами"

Экспозиция Музея понравилась мальчишкам. Понравились волосатые неандертальцы и куда более симпатичные кроманьонцы, понравился тщательно воссозданный уголок русской избы с сидящей на лавке прядущей девушкой и кошечкой, играющей с мотком пряжи, понравились выставленные в витринах черепки, каменные рубила, наконечники стрел и копий, вышивки, деревянные и глиняные горшки, крестьянин с сохой, роскошная мебель обтянутая слегка выцветшим, но всё равно очень красивым шёлком, понравились недавно отреставрированные светильники-жирандоли, изображавшие бронзовых нимф, ну, и картины… Конечно же картины. Владислав Алексеевич сказал Артёму сущую правду – коллекция Музея была очень и очень неплохой. Конечно, не Эрмитаж, и не Третьяковка, да какой ещё российский музей сможет с ними сравниться. Но в целом впечатление от музея было самое приятное. Они уже готовились войти в предпоследний зал, как вдруг их кто-то окликнул: - Здравствуйте, молодой человек! Я рад, что вы привели своих друзей! Мальчики быстро обернулись, и лицо Артёма просияло: - Здравствуйте, Владислав Алексеевич! А нам сказали, что вы болеете. - И правда, я был болен, - кивнул музейщик Рокицкий, а это был именно он, - но лежать и болеть в четырёх стенах – достаточно скучно. Вот я и решил навестить любимую работу, когда мне полегчало. Выпросил, знаете, ночное дежурство. У нас тут опять нечистая сила пошаливать начала, а я в коллективе почти единственный мужчина. Однако, я не спросил, Артём, вы ведь Артём, я правильно запомнил? Артём кивнул. - Как зовут ваших друзей? - Андрей, - представился Андрюха. - Игнат, - ответил Игнат. - А меня, как вы уже поняли, зовут Владислав Алексеевич Рокицкий. Очень приятно познакомиться, молодые люди. Как вам наша экспозиция? - Очень здорово! – ответил за всех Артём, а Андрей и Игнат согласно кивнули. А Андрей спросил: - Вы сказали «нечистая сила пошаливает»… Неужели и впрямь? - Да нет, конечно, - усмехнулся музейщик. - Я же материалист до мозга костей. Это наши старушки говорят про нечистую силу. А я думаю, что это скорее неизвестный злоумышленник. Но как он проникает в музей – загадка. Наши подвалы… - А правда, что даже плана подвальных помещений не существует? - Правда, - улыбнулся Рокицкий, - но я потихоньку где-то треть уже обследовал и план начертил. Будет время – продолжу. Я сейчас над одной статьёй работаю для местного краеведческого сборника – вот освобожусь – и сразу же продолжу. - Как интересно! – воскликнул Андрюха. - А вот Артём нам рассказывал, что по легенде в подвале ревнивая жена помещика Рокицкого замуровала его любовника-итальянца. Вот вы там ничего такого не обнаружили? - Нет пока, - по-доброму улыбнулся Владислав Алексеевич, - но ведь я же сказал, что только треть подвалов обследовал, а в остальных Бог весть что обнаружиться может. Но про «замуровала» - это только одна из легенд. Лично я надеюсь, что юный итальянец благополучно отбыл к себе на родину, где его следы попросту затерялись – вот и вся загадка. Ну что? Идёмте к «Даме с жемчугами». - Идёмте! – откликнулись мальчишки. Нет, положительно музейщик Рокицкий был очень интересным человеком. Он с охотой рассказывал мальчишкам разные истории – весёлые и не очень, и чувствовалось, что он своим делом весьма увлечён. Что же касается «Дамы с жемчугами», то мальчишкам она понравилась куда меньше оригинального портрета. Андрей разговорился с Владиславом Алексеевичем о манере написания обоих и даже сказал, что так наносить мазки – вполне типично для многих «Малых голландцев». Но об этом мальчики беседовали уже в каморке музейщика, попутно прихлёбывая удивительно ароматный и вкусный чай с какими-то травками. - Да, мол… Андрей, я вижу вы в этом немного разбираетесь – заметил Рокицкий, - Типично для многих, но не для Остраде. Его манера живописи совершенно другая, свойственная скорее для Мане с его «Завтраком на траве». Но при всём моём уважении к Мане, Остраде куда талантливее. Он опередил своё время, и кто знает, какие бы он мог создать шедевры, если бы не попал в руки инквизиции… - Я бы по-другому сказал, - возразил Андрей, - сколько шедевров мы никогда не увидим. Ведь большая часть картин Остраде была уничтожена. . - Ну да, а по иронии судьбы портрет, ставший первопричиной всех его несчастий уцелел, - ввернул Артём, удостоившись одобрительного взгляда Андрюхи. - Первопричиной несчастий Остраде была его запретная любовь, - отозвался музейщик, - люби он не Йана, а Йанну – вряд ли бы всё закончилось столь трагически. - Я думаю, - сказал Андрей, - что любовь не может быть запретной. Если это настоящая любовь. Мне жаль их обоих. - А Святого брата Инквизитора не жалко? – тонко улыбнулся музейщик в ответ. - Нет, – твёрдо сказал Андрей, - ему следовало бы понять, что настоящая любовь не разрушает, а создаёт. Творит, а не убивает. Харман ван Остраде и Рыжий Йан были творцами. А вот брат Якоб – обыкновенным убийцей. Даже его любовь требовала крови. Он так и не смог отпустить их. Думаю, что его смерть была небесной карой за всё, что он сотворил. На лице Рокицкого промелькнула странная тень. Но он тут же заулыбался снова: - Вы на удивление достойно рассуждаете, Андрей. Редко встретишь подобные взгляды у юноши вашего возраста. Но это меня даже радует, приятно встретить интересного собеседника. Однако, уже поздно. Музей закрывается, вам пора. Но вы заходите почаще, мальчики. Всегда буду рад вас видеть. Рокицкий сам проводил мальчиков к выходу, вежливо раскланялся со смотрительницей и отправился восвояси – дежурить в музейных залах. Мальчики тоже попрощались с женщиной и покинули Музей. Было действительно поздновато, и им придётся поторопиться, чтобы забрать Алису и Малого из группы развития. Видеокамера в холле засняла, как мальчики покидали Музей. Вадим возвращался домой, когда его телефон зазвонил. Это была воспитательница из группы развития. Женщина извинилась и сказала, что её рабочий день закончен, но Серёжу брат не забрал вовремя, как обычно. А когда Вадим переспросил, забрали ли Алису, воспитательница тоже ответила отрицательно. Сердце Вадима сжалось от предчувствия близкой беды, но он вежливо извинился, сославшись на форс-мажорные обстоятельства, сказал, что приедет через десять минут и заберёт обоих малышей. А потом набрал Макса. Макс, услышав звонок и увидев высветившийся номер Вадима, поспешно ответил. Любовник не имел привычки беспокоить его и отвлекать от работы, а если уж звонил – значит, стряслось что-то из ряда вон выходящее. В груди тут же противно заныло, как зуб под коронкой, плохое предчувствие. И оно оправдалось на все сто процентов. Выслушав Вадима, Макс сказал: - Сейчас мы подъедем. Галина удивлённо посмотрела на него, и Макс не стал томить её неведением. Севшим голосом он произнёс: - Галя, звонил Вадим. Мальчишки пропали. - Это Эстет, - прошептала враз побледневшая Шаманка, - это он, больше некому. И тут телефон Макса снова зазвонил.