"Дама с жемчугами"

И тут телефон Макса снова зазвонил. Макс взглянул на дисплей. Ничего. Быстро кивнув Литвинову, Макс ответил на звонок. Голос говорившего был таким правильным и до жути нормальным, таким знакомым, что Макс вздрогнул. Только вот память напрочь отказывалась подбросить информацию о том, где он слышал этот голос. - Здравствуй, Инквизитор! Наконец мы можем поговорить. Тебе ведь нужны эти глупые мальчишки, правда? И не по частям, а целиком, да ещё и живыми? - Ты прав, - спокойно ответил Макс, переключив мобильник на громкую связь, и удивившись, почему Эстет называет его Инквизитором. - Хорошо. Тебе нужны мальчишки. А мне нужен ты, Инквизитор. Ты тот, последний, кто поможет мне получить власть над жизнью и смертью. И если ты согласишься помогать мне добровольно – я отпущу этот балласт. - Что тебе нужно? – спросил Макс. - Я же сказал – ты. - Что я должен сделать, чтобы ты отпустил их? - Прийти ко мне. Если ты найдёшь меня до полуночи завтрашнего дня – они будут жить. Все трое. Я отпущу даже эту глупую девчонку. Пусть она будет четвёртой. - А своего брата? – поинтересовался Макс. - Догадался, да? Или сестричка проговорилась? Дрогнула у меня рука в последний момент, не смог добить. Видишь, и я не чужд сантиментов. Но ближе к делу. Как я уже сказал – мне нужен ты. Но есть маленькая поправочка – ты знаешь, кто я, но не знаешь, как меня зовут. Постарайся узнать это. А когда ты это узнаешь – приходи туда. Один. И никаких ментов и снайперов в кустах. Иначе все умрут – медленно и мучительно. Ты ведь знаешь, что я это могу, не так ли? Ты придёшь один и станешь моей жертвой. После этого я отпущу мальчишек. Ты понял, Инквизитор? - А как же твой брат? Как Ярослав? – продолжал спрашивать Макс, стараясь затянуть Эстета в разговор. - Не глупи. Я думаю, ты догадался, что с ним будет. Мне нужны две последние жертвы. Одной станешь ты, другой – он. Но довольно лирики. Завтра до полуночи ты должен появиться в том месте, которое напрямую связано со мной. А если ты меня не найдёшь – их смерть будет на твоей совести, Инквизитор. С этими словами Эстет отключился. В голове у Макса тревожно билась одна мысль: «Надо что-то делать. Делать. Делать. Иначе мы с Галей сойдём с ума». Судя по короткому, брошенному исподлобья взгляду Галины, её мысли полностью совпадали с мыслями Макса. Макс вопросительно посмотрел на Литвинова, тот коротко сказал: - Симка неавторизованная, телефон находится в районе центральной вышки сотовой связи. Точнее установить не удалось. - Центр, значит? – протянула Шаманка. – Чёрт! Это вам не деревня Гадюкино, где полтора дома и три бабки! Что будем делать? - Будем думать, куда я должен пойти, - спокойно сказал Макс. - Ты пойдёшь? Ты сыграешь по его правилам? – злобно сверкнула глазами Шаманка. - Пойду и сыграю, - ответил Макс, - на кону четыре жизни. И сутки, чтобы разобраться во всём до конца. Галя, Юра, - я прошу вас, нельзя ничего докладывать начальству сейчас. Будет цирк, а я не хочу цирка – Эстет может разозлиться, выйти из себя и убить мальчишек. - А так, думаешь, отпустит? – устало спросила Шаманка. - Думаю, да. Они не вписываются в историю художника и картины. Кроме того, Антона-то он оставил нам живым – ведь в истории Остраде Кривой Тильберт единственный уцелел. - Но почему он называет тебя Инквизитором? Уж ты-то никаким боком не похож на брата Якоба, - удивлённо протянул Литвинов. - Думаю, он имел в виду, что слово «Инквизиция» переводится как «расследование». «Инквизитор» - «расследователь». Всё логично. С одной стороны, его слова увязывают меня с той историей, с другой – указывают на роль в этой. Всё, ребята, не отвлекаемся больше. Юра, что там с дневником Свердлова? - Расшифровывается. Новую прогу установил, - мрачно сказал Литвинов, - отличный дешифратор, говорят. Только медленная очень. Пока всё не расшифрует - не откроется. - Да ладно, - не менее мрачно продолжила Шаманка, - думаю надо самого Сашку тряхнуть хорошенько. Он наверняка в курсе, кто такой Эстет. И вуаля – тогда можно и ОМОН подключать. Обломится, сучёныш. Макс кивнул – почему бы и нет. Амбиции – амбициями, а обречь своим молчанием на смерть четырёх подростков – это не всякий сможет. Но прекращать работу над выяснением личности Эстета, надеясь на добрую волю Свердлова, не следовало. Шаманка стала звонить по служебному телефону, для того, чтобы вызвать Свердлова на допрос. Трубка некоторое время покаянно молчала, а затем разразилась речью, по мере прослушивания которой лицо Шаманки бледнело всё сильнее. Наконец она шмякнула трубку на рычаг, дрожащими пальцами достала сигарету из пачки и витиевато выругалась. - Что? – спросили в один голос Макс и Литвинов. - Абзац, котёнку, отосрался! – грубо ответил Шаманка, прибавила ещё пару комбинаций не из арсенала леди, и наконец перешла к сути: - В больничке наш «Тридцать три несчастья». В реанимации. Наши дурачки его в одиночке оставили, а он футболку на полосочки разорвал и повесился. Снять-то сняли, только вот состояние у него самое хреновое. Без сознания, и помереть может в любой момент. В это время ожил литвиновский факс. Юра быстренько подошёл к нему и сняв свежую распечатку, пробежал глазами: - И тут голяк. Я запрос по Вырыхайло посылал. Ответ пришёл. Макс быстро пробежал распечатку глазами. Выяснилось, что после выписки из психиатрической больницы Святослав Вырыхайло был включён в программу реабилитации и социализации излечившихся психически больных. В рамках этой программы он был устроен палубным матросом на круизное судно «Капитан Маринеску», выполнявшее круизные маршруты по Волге. Год он успешно протрудился без всяких нареканий, а затем произошло печально известное на всю страну крушение круизного судна с большим количеством жертв, как среди пассажиров, так и среди персонала лайнера. Вырыхайло был официально признан пропавшим без вести, так как его не удалось разыскать ни живым, ни мёртвым. Действительно, голяк. Но Макс не сдавался. - Раз так, будем искать с другой стороны, - высказался он, - попробуем узнать, куда собирались мальчишки перед тем, как исчезнуть. Возможно, получим зацепку. Галя, возвращайся домой, посмотри, может быть, что-нибудь найдёшь в комнате Игната. Я тоже поеду домой – надо успокоить Вадима, насколько это возможно. И я точно помню, что утром Андрей спрашивал у Вадима денег – они точно куда-то собирались. Вот куда – не помню, нужно с Вадиком переговорить. Юра, твоя программа способна работать без тебя? - Ну да, - протянул Литвинов. - Тогда тоже домой. Выспись. Но чтоб с ранья был как штык. Ты можешь нам понадобиться в любой момент. Галь, осмотришь всё дома и приходи к нам. Вместе покумекаем. Я попрошу Вадика, чтобы он Алиску вместе с Малым уложил, ладно? Твой-то ведь в командировке? - Ага, - вздохнула Шаманка, - Спасибо, мне сейчас дома находиться – хуже ножа. - Вот и ладно. Прорвёмся, где наша не пропадала! – с упрямой уверенностью заявил Макс. И подумал, что хочет на самом деле испытывать хоть малую толику той уверенности, что звучала сейчас в его голосе. - Там она и пропадёт, - пробурчала Шаманка, но всё-таки улыбнулась. Дома Макса уже дожидался бледный Вадим. Он забрал Малого и Алису из группы, накормил ужином, почитал сказку на ночь, терпеливо ответил на вопросы детей, что братикам пришлось уехать по срочному делу, но скоро они приедут и привезут подарки – нужно только подождать чуть-чуть. Потом он немного поиграл с малышами, а потом уложил их спать, понимая, в каком душевном раздрае сейчас находятся Макс и Галина. Уложив детей, Вадим вышел на лоджию, прислонился лбом к холодному стеклу и прошептал: - Господи, Господи, если ты есть… Защити их… - а потом ещё что-то бессвязное и умоляющее. Так он и стоял, пока в замке не повернулся ключ.