Я буду молиться, чтобы ты умер счастливым

      В голове был глухой стук. А ещё безумно мутило, думала ещё чуть-чуть и меня попросту стошнит, когда желудок сжимался до резкой боли. — Эвис, твою мать, — прошипел Северус, остановившись передо мной и склонившись, чтобы посмотреть мне в глаза. А я же задумчиво смотрела на пузатый бокал, на янтарную жидкость. Налито не на привычные два пальцы, а практически больше, чем на половину. Задержав дыхание, выпила залпом. Я посмотрела на братца, которого было видно только благодаря пламени в камине в гостиной его комнаты. Явно не спал последние пару дней. Его капилляры полопались, а под глазами залегли мешки. Шумно выдохнув, я ответила: — Моя мать в могиле столько же, сколько я живу на этом свете, хватит её дёргать по пустякам. Пусть наконец-то отдохнёт, - буркнула я недовольно, вновь отведя взгляд в сторону. — Тёмный Лорд… - начал Северус, но я его перебила. — Чуть не убил Гарри, чуть не украл философский камень, чуть не возродился, чуть-чуть ещё чего-то там. В общем, ничего у него не получилось. Ура, — произнесла вяло, дёрнув плечом. Северус выпрямился, смотря на огонь в камине. — Забыла упомянуть, что Поттер оказался по меньшей мере психопатом. Единственное, что его беспокоило, так это камень и Лорд, а то, что случилось с Квиреллом.., — я вновь посмотрела на свой бокал. — Дерьмо. — Вот именно. — У меня вообще-то виски закончился, нальёшь ещё? — протянула брату бокал и тотчас упала с кресла, уворачиваясь от заклинания. Рванула к письменному столу, а от него в другую комнату, в ванную, пока то, что было столом, с глухим треском разлетелось на щепки. Захлопнула тёмную дверь, успев наложить щиты, прежде чем от неё отразилось ещё одно заклинание от Сева, после чего всё стихло.       Я провела ладонями по лицу, а после зажмурила глаза, уткнувшись лицом в колени.       Кому, как не мне знать, что Лорд до сих пор жив. Сомнительной форме, но жив. И чёрт, он был в голове Квирелла, с которым я несколько раз говорила. Это объяснило бы то, почему он иной раз странно реагировал на мои слова. Шумно выдохнула, встала, покачнувшись от нахлынувшей слабости. Подошла к раковине, осматривая своё отражение. Я себя уже не узнавала, хотя лицо точно такое же, что и десять лет назад. Нужно было уже привыкнуть, как и ко всему тому, что происходит в моей жизни.       Вспышку злости вымещаю на кафельной плитке тёмно-зелёного цвета. Тихий звон, хруст и костяшки, и стена окрашены кровью. Выдохнула, ощутив, что так и не полегчало, просто к душевным терзаниям добавилась физическая боль.       Волан-де-Морт до сих пор жив. А зная его, вряд ли он остановится после попытки с философским камнем. Единственное желание: уснуть, навеки, чтобы никто никогда не разбудил. — Интересно, что ты бы сейчас сказал на все эти эмоции, что я испытываю? Возненавидел бы? — провела руками по распущенным волосам. Больше не та девчонка, чьи проблемы старался решать старший брат. Уже двадцать с лишним лет, скоро тридцатник. По-хорошему, надо уже действительно повзрослеть и решать проблемы и их последствия самой. Закусила губу, ощутив боль. Несколько капель крови попросту слизнула.       Прислушалась, пытаясь понять насколько тихо в гостиной. Открыла дверь, оглядывая тёмную комнату. Северус спрятал лицо в ладонях, сидя в глубоком кресле и вытянув ноги.       Медленно подошла и обняла брата за плечи сбоку. Кое-как стояла, нагнувшись. — Эвис, — устало произнёс Северус. Скорее всего хотел упрекнуть за то, что я столь наплевательски относилась к делу. — Давай просто помолчим, Сев. Совсем немного тишины.       На слёзы сил нет, но брат перетащил меня к себе на колени, обнимая. Редкое проявление сопереживания.       Будто мне снова пятнадцать, а ему восемнадцать. Мой отец умер практически у меня на руках, больное сердце. Сев совершенно не умел утешать, он видел, как это делается, знал примерно, как надо, но не умел. Притянул к себе, не то гладил, не то хлопал по плечу за которое и притянул. Пол, на котором мы были в результате моей истерики, был холодный, даже скорее ледяной. И отметив это, Сев перетянул меня на свои ноги, заставив уткнуться лицом в его плечо. Тогда он был худым и костлявым парнем, но я не обращала внимания на то, как неудобно было сидеть, не до того было. Неловко проводил ладонью по моим распущенным волосам. Тихо сказал, что могу кричать. Но что тогда, что сейчас, я не умела кричать для того, чтобы выплеснуть свои эмоции.       Вот только теперь во всех неприятностях виновата я, втянув в них и своего брата.       Лучше бы он разорвал тогда все отношения со мной, чтобы быть хоть немного счастливее. — Северус.       Я тихо позвала брата, который не отреагировал на меня. Но знала, что он слушает меня. — Тёмный Лорд вернётся и это будет быстрее, чем кто-либо хочет.              Северус посмотрел на меня. — Эвис, когда он вернётся, ты должна сделать то, что должна была сделать тогда. Поговорить с ним наконец-то.       Знает, как не хочу этого. Нет, я конечно понимаю, но чёрт возьми, не хотела. Посмотрела куда-то в сторону, а Сев, перехватив мою руку, залечил разбитые костяшки.

***

1979 год, 10 марта

      Рукой сжала подвеску, по привычке, ощущая приятную прохладу камня и металлической основы с цепочкой. В первый раз примерив это украшение, я так и не сняла его. Не могла не смотреть на него, когда стояла перед зеркалом. Чёрный камень аккуратно ложился в яремную ямочку, ярко выделяясь на бледной коже и это казалось до безумия чем-то красивым.       О том, что я носила его не снимая, Лорду я не говорила. Под блузкой с воротником украшения не было видно, надевать поверх одежды нельзя было, сама подвеска не рассчитана на это. С наступлением весны я ждала случая, когда смогла бы надеть платье, которое бы обнажало ключицы. Чтобы Милорд заметил, что ношу его подарок и задержал на нём взгляд хотя бы на миг. Предлог выдался вскоре.       Вечеринки и встречи у Слизнорта я посещала через раз. Званный ужин мне показался удачным поводом надеть серое платье до колен и с рукавами-фонарями, и чтобы в нём же пойти на прогулку с Лордом, было уже достаточно тепло, разве что после ужина накину лёгкую мантию. Собираясь, замерла перед зеркалом. Думала сделать привычную косу. Прикусив губу, собрала низкий хвост, повязав его серебряной лентой. Жадно оглядела своё отражение. Дополнив образ мелочами, отправилась на ужин. — Эвис, Вам очень идёт новый образ, — профессор взмахнул руками. Смущённо улыбнулась в ответ. Приятно, но всё равно в голове глухим стуком раздалась мысль: «А понравится ли ему?».       Кое-как досидела до конца ужина, то и дело, как можно незаметнее, кидала взгляды на часы, которые висели в комнате. Попрощавшись с профессором и знакомыми, спокойно прошла несколько коридоров и когда уже никто не видел, прибавила шагу, заранее наложив на туфли отталкивающие чары.       Лорд уже ждал на каменной дорожке, повернувшись ко мне лицом, когда мне до него уже оставалось пару метров. Сердце пропустило удар, когда заметил украшение на шее. Как всегда, по улицу было сложно, что понять. — Здравствуй, Эвис, — коснулся моих рук и поцеловал в скулу, — Ты сегодня выглядишь превосходно, — уголками губ дал намёк на улыбку и провёл пальцем по цепочке.       Нужно ли мне было ещё что-то в этом мире? Будто бы ничего. Мысленно пыталась вспомнить, а всегда ли мне нужно было так мало для счастья?       Выходит, всего лишь немного внимания? Только для меня.       Но все мысли вылетели из головы, когда холодные губы коснулись моих, а пальцы — моей щеки.       Зима прошла — холод остался. В самые первые встречи, у меня не было возможности понять, что от Лорда веет холодом. Это было понятно только, когда стоишь вплотную к мужчине. Его руки, его губы — неестественной температуры и это было вызвано не временем года. Когда на улице потеплело и я поняла это, думала, что не смогу к этому быстро привыкнуть, но ошиблась.       Коснулась мужской талии, ощущая уже лёгкое головокружение от поцелуя и которое увеличивалось по мере того, как меня гладили по волосам, рукам, щекам и талии.       Какое же прекрасное чувство.       И хотелось большего. Но ведь быть жадной — дело неблагодарное, особенно к Милорду. И неприлично этого желать. Мне нравились эти ладони с длинными пальцами и хотелось узнать, а будет ли также приятно ощущать их и на других частях тела? Как прямо сейчас на шее. Едва прошёлся кончиками пальцами, вызывая табун мурашек, а внизу живота затянулся тугой узел.       Представила, как этими пальцами или с поцелуями спустился ниже: к ключицам. И ещё ниже…       Вспыхнула лишь от одной мысли об этом и отвернулась лицом от мужчины.       Гувернантка за такие мысли мне дала бы по рукам. Слишком пошло, слишком грязно.       И не сразу поняла, как мог выглядеть мой поступок в глазах Лорда. Со смущением и каким-то страхом посмотрела на него, боясь увидеть недовольство или осуждение. — Простите, господин, я-я., — так и не смогла найти оправдания своему действию.       Дура!       Лорд склонил голову набок, задумчиво смотря на меня. Провёл кончиками пальцев по моей щеке, после чего мягко усмехнулся. Наклонился к моему уху и, обжигая горячим дыханием, произнёс: — Эвис, подожди до лета, если конечно не передумаешь.       Подождать?.. Ощутила удивление, неуверенно глянув на мужчину. Так значит он понял, что меня смутило. — Любое терпение вознаграждается. И любая награда за это становится ещё приятнее, согласна?       Заторможено кивнула. Коснулся моего подбородка и оставляет след сухих губ на моём лбу. — Молодец.       Сейчас я была ему благодарна. За то, что не стал укорять. Не стал давить на меня, напротив, даёт время на то, чтобы понять, а действительно ли мне нужно это. Интересно, передумаю или нет?       Сейчас только начало весны, до летних каникул несколько месяцев. И мне до сих не верится, что Милорду хочется со мной видеться. И может хотеться в будущем.       И тем временем понимала, что всё это странно. Да, мы видимся, да мы разговариваем о многом и чём-то серьёзном, и каких-то пустяках. Письма всё также пишем, а ещё Лорд стал делать мне небольшие подарки. Иногда это были сладости, иногда букеты цветов. Интересные книги, какие именно в подарок, какие на время.       С жадностью запоминала все его истории о путешествиях, каких-то опытах. Всё то, что он делал.       Он выслушивал меня. Даже, если объективно, это были какие-то глупости.       И тем не менее, он запрещал трогать его без разрешения. Сказал, что не привык и не любит, когда его трогают.       Я могла снова вручить розу истины, и если он её коснётся, понять, как он ко мне действительно относится.       Но не хотела разрушать свой же мир иллюзий. Я полюбила человека, который не полюбит меня в ответ.       И я же благодарна ему за то, что он даёт мне демонстрировать эти чувства, хотя бы чуть-чуть.