В одиннадцать часов вечера и пятнадцать минут приходит трамвай номер N. Народу привычно мало, я занимаю любимое место у окна, рюкзак - соседнее. Прикрыв глаза, я прислоняюсь виском к окну. В наушниках играет музыка, а вскоре рядом со мной садятся, взяв рюкзак на руки. Станислав Юрьевич странный учитель истории, который слишком сильно любит литературу. Он смущается от песни Аллегровой "Войди в меня", боится людей с тоннелями. Ему тридцать восемь и у него нет личной жизни.

- Ну и к чему тебя привела твоя любовь, Эвис? - жёстко усмехнулся мужчина. Я же посмотрела в его красные глаза. Столь неестественные и столь родные. - Любовь не простое чувство, Том. Ты сделал мне больно. Ты сделал меня счастливой. И я продолжаю любить тебя, хоть ты и скотина редкостная. И по этой же причине ты до сих пор не убил меня.

Тёмная комната уже впитала чёртову духоту пыли, вперемешку с влажным ароматом виски, который был пролит на пол, когда три или четыре бутылки разбились в приступе боли и ярости. Казалось, что именно так и пахнет отчаяние. Стивен прикрыл глаза, сидя на полу, на мягком, но холодном ковре, откинув голову назад, на сидение дорого дивана. Руки горели и дрожали, замотанные бинтами. Запах мазей Стрэндж уже не чувствовал. И именно тогда её голос вновь раздался в его голове.

Всемогущий — идеал. Всемогущий — олицетворение добра, справедливости. Символ Мира. Все знали, что он правильный. Он — тот, на кого нужно и хотят равняться. Дети брали с него пример, мечтая также творить добро; подростки старались быть чуть лучше, мечтая стать героями. Всемогущий считал иначе. Да, он герой. Да, с него брали пример. Но он всегда помнил, что на деле он обычный человек, которому было свойственно ошибаться. Нет. Нет-нет. Он не мог назвать какого-то человека — ошибкой. Не её...

Какого любить того, кто принадлежит всему миру?