Мы квиты, Гарри Поттер

Тишина в библиотеке настораживает. Ресницы девушки трепетали, когда прочитанная ею страница очередного учебника переворачивалась. Тихое равномерное дыхание было почти неслышным. Было необходимо оставаться незаметным, так как в пять часов утра для учеников библиотека была ещё закрыта. Почему она так рано побежала в хранилище всевозможных книг Хогвартса? Бинт, перевязывающий бледную руку девушки, полностью окрасился в бордовый, а рука жутко ныла. Утром слизеринка перепугалась не на шутку из-за кровоточащей раны, возникшей из ниоткуда, и быстро перевязав предплечье, поднялась в библиотеку, отчаянно пытаясь найти этому разумное объяснение. И всегда она находила ответы на интересующие её вопросы здесь, у книг. — Дорея? — полусонно окликнул девушку юноша. — Альберт, я... Подожди меня за дверью, — попросила слизеринка, собираясь убрать книги на столе, но тонкая струйка крови потекла по руке, а тёмно-бордовые капли начали падать на паркет. — Чёрт... Зажав руку в кулак, Дорея зажмурилась от боли, вызванной новым приступом и отвернулась, услышав шаги однокурсника. — Дорея, я хотел... Стоп, что с тобой? — слизеринец стремительно подошёл к Блэк, разворачивая её к себе. Вглядываясь в лицо старшекурсницы, он не найдя каких-либо признаков для беспокойства, порывисто поцеловал слизеринку, приобняв её за талию. Дорея оттолкнула его руками, закрывая ладонью горящие от недавнего поцелуя губы. — Альберт... Ты сдурел что ли? Ты же прекрасно знаешь, что у меня есть... — Это что — кровь? — перебил её гневную речь Розье, смотря на кровавые следы на своей белоснежной рубашке. — Почему ты не пошла в лазарет? Где твои мозги? С разочарованным и тяжёлым вздохом, Дорея посморела на Альберта. "Придётся рассказать," — наверняка подумала она, так как в ту же секунду начала разматывать толстый слой багрового бинта. — Это началось около месяца назад. Помнишь тот день, я была около леса, вся измучанная и уставшая? Так вот, перед этим, у нас была встреча с Монтегю. Которая Розмари, — пояснила Дорея, так как у Мари ещё был брат. — Тогда она рассказала мне о том, что нашла средство, для получения Высшей силы. У нас была возможность быть выше всех. Силы, способные, как и подарить жизнь, так и отнять, у любого. Владеть такими знаниями, какие не сможет дать даже диадема Кандиды Когтевран, быть всемогущими! Но... Я не знаю, что произошло... Всё завертелось слишком быстро... Розмари прямо на моих глазах превратилась во что-то... Ужасное. Она сказала, что она — Тьма. Сказала, что я подписала какой-то чёртов договор с Тьмой... А дальше... Боль... Много боли... Дальше я не помню... Лишь через полмесяца мои предплечья начали жутко болеть, доводя до приступов. На них начали появляться какие-то браслеты, вроде татуировок. А сегодня случилось вот это. — полностью сняв бинт, девушка обнажила руку, всю в крови и с чёрной полоской, в виде браслета. — Мерлин... — ужаснулся Альберт Розье, рассматривая рисунок на предплечье слизеринки, обрамлённой её кровью. — Стой, — нахмурилась Дорея, проведя другой рукой по татуировке, — здесь не было этого полумесяца на браслете. Переведя взгляд на правое предплечье, Дорея ошарашенно подняла глаза на друга. На втором браслете прорисовывалась чёрная молния.

***

— Вставайте, сони! — крикнул староста Слизерина, — хватит спать, Слизерин! Гермиона подпрыгнула на кресле, а книга с грохотом упала на пол. — Грейнджер... — протянул слизеринский старшекурсник, и видимо хотел что-то сказать, скорее всего "грязнокровка", ну или что-то подобное, но он отвлёкся на группу сонных однокурсников и ушёл к камину. "Что же, видимо, меня преследует белая полоса удачи", — с нескрываемым удовольствием сказала Гермиона у себя в голове. Взяв книгу с пола, Грейнджер посмотрела на часы. 10:30 — это значит, она проспала. — О, Мерлин! — воскликнула девочка, потянувшись к карману мантии, которая до этого мирно покоилась на спинке кресла. Извлекая письмо из огромного кармана, слизеринка уже вышла из гостиной, попутно поднимаясь на ЗоТИ, так как на завтрак она уже опоздала. Вбежав в кабинет, она с облегчением выдохнула. Урок ещё не начался, а профессора МакГонагалл и в помине не было. Заняв свободную парту, девочка достала письмо, которое она получила по почте позавчера, но ещё не успела его прочесть. — Грязнокровка, ты уже оклемалась? А у меня было такое хорошое настроение! — буднично-печальным тоном протянул Малфой. В глазах предательски защипало от обиды. Как он смеет?! — Отстань, Малфой, иди куда шёл! — процедила сквозь зубы Гермиона. — А это у нас что? — ухмыльнулся Драко, пропустив реплику Гермионы, показывая на пергамент. — Нет! — воскликнула Грейнджер, вытягивая руку как можно выше. Но слизеринец был выше Гермионы и выхватив лист из рук однокурсницы, развернул его и бегло прошёлся глазами по строчкам. Вокруг него уже собралась целая толпа из слизеринцев. — Вообщем, там нет ничего интересного, одни розовые сопли, — оповестил сборище однокурсников слизеринец. Повернувшись к Гермионе, он демонстративно начал рвать письмо на мелкие кусочки, а остатки сжёг с помощью Инсендио. Маленькая горка пепла осталась в ладонях Драко. — Вот держи, — с победной улыбкой ответил Малфой, протянув ладонь к слизеринке. Он видел её слёзы. Это заставляло его ещё больше сиять от радости под гогот других слизеринцев. Гермиона не могла здесь находиться. Оттолкнув руку Драко, Грейнджер убежала, размазывая по лицу солёную влагу, а смех противных однокурсников отдавался в голове глухой болью. "Что с ним не так? Что со мной не так?" — повторяла слизеринка, пытаясь сдержать новый поток слёз. Задев кого-то плечом, раньше вежливая Гермиона ничего не сказав, промчалась в сторону массивных дверей на первом этаже. Она задыхалась. Задыхалась от собственной безнадёжности, слабости и обиды. Перед глазами всё плыло, а вместо дороги девочка видела лицо ухмыляющегося Малфоя со слизеринцами и письмо, точнее, пепел от письма. — Ненавижу! — воскликнула Грейнджер, выходя из замка. Слёзы текли извилистой дорожкой и частые всхлипы не сдерживались слизеринкой. Добежав до Плакучей ивы, Гермиона запнулась об корень дерева и упала на холодную землю. Найдя в себе последние силы просто подняться, девочка судорожно вздохнула. Сложно. Крупные капли внезапно начавшегося дождя смывали полосы слёз с лица Гермионы, а поднявшийся ветер больно дёргал волосы. Но что это, по сравнению с её болью? — Гермиона? — слизеринка повернулась на голос. Сириус стоял в нескольких метров от неё, но такого расстояния хватило анимагу увидеть покрасневшие глаза, блестевшие от нового потока слёз. Подойдя ближе, Блэк спросил: — Что случилось, Гермиона? — Я... Нет, всё нормально, — Грейнджер попыталась улыбнуться. — Если ты плачешь, значит что-то случилось, — заключил Сириус, протянув девочке платок. Промакнув мокрые от слёз глаза, первокурсница ответила: — Не всё так гладко, Сириус. Малфой, он... Они... Грязнокровка... — вспомнив сегодняшний день, Грейнджер не смогла удержать горькую обиду и жгучую ненависть. — Успокойся, — сказал анимаг, взяв руку Гермионы в свою. Выждав несколько минут, Сириус спросил: — Можешь говорить? Гермиона кивнула и глубоко вздохнув, начала свой рассказ: — С того момента, как Шляпа-Распределительница отправила меня на Слизерин, всё стало ужасным. Все узнали, что я грязнокровка, — Грейнджер передёрнуло, — и... Слизеринцы начали меня ненавидеть, все, без исключения. Особенно Малфой. Сегодня он при всех... Он порвал письмо, которые прислали мне родители, Сириус! Меня везде начали презирать. Слизеринцы из-за моей крови, а остальные факультеты из-за того, что я слизеринка. Больше всего Гриффиндор. Они же ненавидят змей. И естественно то, что не любит святой Гарри Поттер, не любят все. Так случилось со мной. — Гарри Поттер, говоришь... — Блэк задумался, а слизеринка опять кивнула, — Ладно. Гермиона, слушай меня внимательно. Я скажу сейчас то, с чем ты можешь не согласиться, потому что это будет казаться тебе невыполнимым, но... Пробуй не обращать внимания на всё то, что тебя тревожит. Знаешь, когда я сбежал из дома, будучи старшекурсником, от меня тоже отвернулись. Все, кто мне был дорог, точнее, те, кого я считал дорогими людьми. Было сложно абстрагироваться от боли, от людей, которые начали меня задевать, презирать. Но... Это всё закончится, когда у тебя будет бóльшая сила, чем у тех, кто пытается подавить тебя своей. Знаешь, в чём заключается эта сила, непоколебимая и непобедимая? В любви и в вере. В вере в хорошее, в лучшее. Вот здесь, — Блэк показал рукой на сердце девочки. — Если ты любишь, искренне, неважно кого: родителей, брата, сестру, друга, то ты становишься сильнее. У тебя есть за что бороться. Ведь у тебя есть самые ценные вещи, которых нет у самых могущественных злодеев и недоброжелателей. И чем крепче твоя любовь и вера, тем больше ты становишься неуязвимой. Гермиона осознавала смысл сказанных Сириусом слов. Она улыбнулась. У неё есть всё: семья, дом. У неё есть любовь и вера. Наверное. Она возможно будет бороться. И скорее всего, до самого конца. — Спасибо, Сириус. — напоследок первокурсница обняла анимага. Повернувшись к нему спиной, она собиралась уже уходить, но голос Блэка заставил её обернуться. — Гермиона, подожди! Грейнджер подошла к Сириусу. — Что это у тебя? Слизеринка дотронулась до шрама-полумесяца на шее. — Это? — Сириус кивнул, и Гермиона махнула рукой. — так, ерунда! В детстве я упала с горки на площадке в парке. — Ладно, Гермиона. Но запомни: будь как никогда осторожна сейчас. Бдительность — для тебя сейчас главное. Возможно, скоро наступят тяжёлые и опасные дни для тебя. Будь внимательна. Позже, Грейнджер кивнув головой, убежала в замок в растерянности от последних слов Сириуса, не зная, что сейчас Блэк стоял на том же месте не менее растерянный и встревоженный.

***

Месяц спустя... В Хогвартсе шла последняя подготовка к Рождеству. В воздухе витали чудесные запахи всевозможных угощений, которые готовили эльфы на кухне, огромной ели, стоящей в Большом зале. Ученики упаковывали свои вещи в огромные чемоданы, прощались с друзьями, обещали переписываться во время каникул. Гермиона, устроившись на кровати, проверяла, всё ли она взяла для поездки к родителям. Список, составленный Грейнджер, казался ей неполным, он постоянно думала о том, что забыла какую-то нужную вещь. Предрождественская суета передалась и слизеринке, теперь она бегала из угла в угол, вспоминая, что же она забыла вписать в уже длинный список дел и вещей к поездке и вообще Рождеству. Опасностей, о которых говорил Сириус, так и не было. "Слава Мерлину!" — подумала про себя Гермиона, заправив навязчивую кудрявую прядь за ухо. За месяц девочка нашла согласие со своим "я" и вообще успокоилась. Слова Блэка повлияли на неё благотворно. — Ну всё, последний день семестра, — печально сказала Грейнджер, находясь в пустой спальне девочек Слизерина. Отложив список, Гермиона решила перенести упаковку вещей в чемодан на вечер и растянулась на кровати. В окне кружились снежинки, а на улице собралось много учеников... "Стоп, почему они стоят группами? Сегодня у нас что?" — у себя в голове недоумевала девочка, покосившись на маленький календарь. "Как я могла забыть? Сегодня же суббота!" — мысленно воскликнула слизеринка, наскоро одеваясь и наматывая изумрудно-серебрянный шарф. Выбегая во двор, первокурсница наткнулась на профессора МакГонагалл. — Профессор! Профессор! Я забыла, о... субботе... — объясняла девочка, пытаясь восстановить ровное дыхание, — В общем, вот. — Гермиона протянула профессору Трансфигурации разрешение на посещения Хогсмида, подписанное её родителями. — Мисс Грейнджер, — покачала головой Минерва, — это не ко мне. Отдайте разрешение... "Только не Филчу!" — взмолилась Гермиона. — ...мистеру Филчу. "За что?" — простонала слизеринка в мыслях. Плетясь к школьному смотрителю, Гермиона тихо проклинала весь мир. — Ну, сколько же вас мне ждать, мисс? — заметив её, и так мрачное лицо Филча исказилось в большем недовольстве. — Спасибо, что ждали лично меня, мистер Филч, мне это так льстит! — пробурчала Гермиона и всунув записку Филчу, побежала догонять группу однокурсников, вспоминая наставление Сириуса.

***

Хогсмид зимой был великолепен. Крыши магазинчиков были покрыты снежной пеленой, а хлопья снега медленно спускаясь, ложились на извилистые дорожки маленькой деревушки. Гермиона сделала глубокий вдох. Запах корицы и имбиря из "Трёх метел" и аромат лакрицы в "Сладком Королевстве" ещё больше нагоняли ощущение приближающегося Рождества. Ученики начали расходиться по разным лавкам, выбирая подарки для друзей и близких, а Грейнджер продолжала стоять на распутье дорожек, задумавшись. Покупать подарки? Но кому? Родителям она купила уже на прошлой неделе, а друзей у неё здесь не было. Мерлин, почему даже сейчас, в преддверии Рождества, она чувствует себя как никогда одинокой? Но тут же девочку осенило. "Как я могла забыть?" — уже во второй раз спрашивала себя Гермиона. Улыбнувшись, слизеринка направилась к ближайшему магазину с подарками, воодушевлённая вереницей разнообразных идей.

***

Быстро подкрался вечер. Довольная Гермиона ввалилась в комнату девочек с небольшим пакетом и кучей сладостей. Ну не смогла она холоднокровно пройти мимо "Зонко" и "Сладкого Королевства"! Поэтому девочка именно ввалилась в спальню слизеринок, так как множество коробок печенья, конфет и шоколадок просто выпадали у неё из рук. Высыпав всю кучу на кровать, Гермиона начала искать чемодан, помня об отложенном на вечер деле. Но её ждал сюрприз. И весьма неприятный. Школьный чемодан, словно по волшебству, куда-то исчез. Конечно, волшебство в Хогвартсе обычное дело, но чтобы чемоданы... Нет, Гермиона на это не подписывалась!

***

— Ну, Мерлин, где же он? — воскликнула уставшая слизеринка, облокотившись на спинку кровати. — Наверняка там. — ответила пришедшая Дафна Гринграсс, указав пальцем наверх, — Что ищешь, Грейнджер? — Да чемодан я ищу! Уже час пытаюсь его найти! — развела Гермиона руками, устремив печальный взгляд на блондинку. — Эм, Грейнджер... Разве это не он? — кивнула Дафна на чемодан с эмблемой Хогвартса, стоящий около тёмного шкафа. Гермиона хлопнула себя по лбу. — Это же он! О, Боже... Гринграсс залилась звонким смехом. — Ну... ты... даёшь, Грейнджер! Такой искренний и живой смех. Без злости и презрения. Просто... смех. Вскоре комната наполнилась хохотом двух слизеринок. Таких разных, непохожих. Возможно завтра они снова будут друг друга ненавидеть. Но это завтра. А сегодня... Сегодня Гермиона нашла того, кого искала. Веру и любовь. Поддержку. Теперь она могла уверенно сказать: я буду бороться до последнего.

***

Хогвартс - экспресс только подкатил к перрону, а Гермиона была уже здесь. — Грейнджер, а, Грейнджер? Вот скажи, зачем мы сюда так рано приехали? — Мы приехали вовремя, Гринграсс, просто ты так часто просыпаешь, что у тебя это стало нормой. Да, вот это неожиданность. Ничего не изменилось со вчерашнего вечера. Они спокойно общались. Без оскорблений, без отвращения, просто разговаривали. — О, Гринграсс, Грейнджер? Вау! — удивился Блейз Забини, однокурсник Гермионы и Дафны. — Забини, ты что так удивляешься? — саркастически спросила Гринграсс. — Да, теперь Гермиона одна из нас. Так что... Любите и жалуйте, — девочка похлопала по плечу Гермиону. — Всегда рад, Гермиона. — интонация Блейза была спокойной и ровной, сомнений о лжи и быть не могло. Забини говорил правду. Пожав друг другу руки, ребята отправились к вагону. Не потратив много времени из-за безупречной пунктуальности Грейнджер, слизеринцы прошли в свободное купе. — Грейнджер, по доброте душевной, не поделишься сладостями, которые ты купила вчера в Хогсмиде? — щенячий взгляд сработал идеально, но даже без таких методов Гермиона бы согласилась — просто она не умела отказывать. Открыв чемодан, девочка достала небольшую кучку разных сладких лакомств. Вывалив их на столик в купе, слизеринка пыталась положить чемодан на верхнюю полку, но из-за нехватки сантиметров пятнадцати, Гермиона не смогла достигнуть своей цели. — Давай помогу. — Грейнджер чуть не свалилась со скамейки, на которую она залезла, пытаясь положить чемодан. — Малфой, ты? — сердце защемило от воспоминаний прошлого месяца, внутри она начала закипать, разум затмила ненависть, а на лице... Маска. Равнодушная, холодная, с нотками удивления. Надо же, быстро она научилась. — Да, я. — изогнув бровь, Драко ждал ответа на свой вопрос. — Что ты хочешь сделать? — как дурочка, слизеринка не могла воспринять его поведение за нормальное. "Кто бы говорил. В Мунго свободно одно место, Гермиона..." — в голове первокурсницы завёлся целый монолог. — Я хочу помочь Гермионе Грейнджер положить на полку для багажа её чемодан. — повторил Драко с таким же невозмутимым лицом. — Ну... ладно. Эм... спасибо. — растерялась Гермиона, отдав мальчику большой чемодан. Когда эта проблема была решена, однокурсники налетели на сладости, но Драко всё также оставался стоять в углу, рядом с дверью купе. — Драко, ты чего там стоишь? Присоединяйся к нам! — поманила его рукой Дафна, указав на свободное место рядом с Блейзом. Гермиона, достав свежий "Ежедневный Пророк", листала страницы с огромным количеством колдографий. Иногда они вместе обсуждали какие-то новости из газеты и обсуждали новые "утки" Риты Скитер. Гермиона чувствовала себя не в "своей тарелке", казалось ещё один выпад со стороны этих странных слизеринцев и она точно получит инфаркт. Собственно, она ещё не до конца понимала всю реальность ситуации. Можно сказать, что девочка тешила себя любыми отговорками, лишь бы подольше отрицать происходящее. Она просто не могла поверить, что они приняли её.

***

Поезд снижал скорость. В окне уже показывался Кингс-Кросс. Колокол оповестил ребят о том, что Хогвартс - экспресс приехал на платформу. Гермиона, сложив газету, начала собираться. — Вы как? — спросила Грейнджер, уже стоя в коридоре. — Мы проводим Драко до купе Пэнси и Теодора, он там чемодан оставил, — пояснила Дафна, и обнявшись с девочкой на прощание, ушла вместе с Блейзом и Драко вглубь коридора. Кинув удивлённый вдаль взгляд, Гермиона покатила чемодан по узкой ковровой дорожке поезда. Она не могла свыкнуться с мыслью, что слизеринцы, ещё вчера ненавидевшие её, теперь мило с ней общаются. Но осознание того, что люди, даже слизеринцы могут измениться, приятно радовали. Она верит им.

***

— Нотт, Паркинсон, вы идиоты! Никогда больше не буду учавствовать в спорах с вами! — с такими словами вбежала компания факультета змей. — Драко, ничего же не случилось! — воскликнула Пэнси, покосившись на Малфоя. — Ничего не случилось, дорогая? Мы провели два часа в компании грязнокровки Грейнджер и ты говоришь, что ничего не случилось? Фу, как я смогла вытерпеть её столько времени?! — Дафна не могла сдержать слова возмущения от переживаний. О себе, конечно. — Да, нам нужен памятник! За стойкость и терпение. А, нет, лучше два! Немногие смогут выдержать её болтовню! — подхватил Блейз, помогая Драко достать его чемодан. — Они с ума сошли! Какой ужас! Это просто возмутительно! — спародировал Малфой голос Гермионы, под дружный смех слизеринцев. — Жалкая грязнокровка настолько наивна, что поверила в нашу с ней... дружбу! О Мерлин, как это отвратительно звучит! Никогда и ни за что не стану с вами спорить, ребята, вы же садисты, какие-то! Первокурсники вышли из вагона, смеясь, словно ничего и не было.

***

"Рождество с семьёй — самое прекрасное, что может быть на свете!" — Нет, так нельзя. "У меня всё хорошо. Нет, не просто хорошо, а отлично! Но я всё равно скучаю. По Хогвартсу, по нашим прогулкам. Даже зима Лондона, которую я полюбила, не сможет затмить зимних пейзажей школы. Странно, я проучилась в Хогвартсе всего полгода, но уже считаю его своим домом. Ты не поверишь, но у меня появились люди, которые хотят со мной общаться. Мы не друзья, но всё же. Да, они слизеринцы, но я начинаю им доверять. Мы общались только два дня, но я уже вижу в них хорошее. Плохо это, или хорошо, я не знаю, но я так чувствую. Ведь в каждом человеке есть душа. Что - то я ухожу от темы. Так вот, пишу тебе, чтобы поздравить с Рождеством. Я знаю, тебе одиноко, поэтому и отправляю ежедневно письма, надеюсь, это помогает тебе не впадать в уныние, да и мне спокойнее, что ты в порядке. Ладно, меня зовут родители, придётся заканчивать. Ещё раз с Рождеством, Гермиона." Написав на конверте "Сириусу Блэку", Гермиона передала письмо сове, от которой пришёл ответ Сириуса на прошлое письмо девочки. Выйдя из комнаты, Гермиона зашла в спальную комнату родителей. Обычно сюда она не заходила, но сегодня внезапный приступ любопытства привёл её именно в эту комнату. — Ну и что тебе здесь нужно? — спросила Гермиона у самой себя. Взглядом Гермиона зацепились за рамку с фотографией. Подойдя поближе, девочка увидела родителей с их, кажется, друзьями. Это были женщина и мужчина. — Как же на Поттера похож, — отметила Грейнджер, разглядывая мужчину в круглых очках и действительно схожих с гриффиндорцем. Взгляд девочки переместился на женщину. Рыжие волосы, зелёные глаза... Поттеровские зелёные глаза. Мерлин! Теперь ей везде видится Поттер! Кошмар... Отпрянув от фотографии, Гермиона выбежала из комнаты, тихо зашипев из-за неожиданной боли от шрама-полумесяца.

***

Тихо проходят дни в Хогвартсе. Учеников было мало, и то большинство из оставшихся отсыпались, пользуясь каникулами и гуляли. А Гарри сидел в библиотеке, пытаясь найти ответы на подсказки от тайного помощника. Правда, все остальные дни он проводил с друзьями, не очень-то грамотно используя время, или, проще говоря, бездельничал. Но сегодня он вспомнил про то, что тяготило его весь семестр. Николя Фламель, философский камень... Слишком много информации для него. Уже рассерженный и недовольный своими успехами Гарри собирался уйти, но сумкой задел неустойчивую кипу книг на столе. Все фолианты с шумом упали на пол, а столб пыли от книг поднялся наверх, кружась в танце. — Так, что за шум? Мистер Поттер, как вы могли?! — Не волнуйтесь, мадам Пинс, я всё поставлю на место. — вздохнул Гарри, начиная складывать книгу на книгу, образовывая аккуратную стопку. Холодный северный ветер, как назло, вскружил тонкие листы пергамента из книг, падая на макушку бедного Гарри. — Эх... — протянул мальчик, собирая разбросанные вокруг него листочки. Тихие бормотания Гарри какой-то магловской песни, прерывались шелестом переворачиваемых страниц учебников и завыванием вьюги на улице. Холод пробежал по спине гриффиндорца не только из-за суровой погоды и сквозняка, но и ещё от страха и чувства дежавю. Маленькая записка заставила Гарри покрыться мурашками. "Неуклюжесть — путь к провалу, Поттер." Сзади раздался грохот. Мальчик быстро повернулся в сторону шума. Книга, без чьей-либо помощи, упала на пол, раскрывшись на середине. Сглотнув, Гарри медленно приближался к фолианту. Чувство присутствия кого-то ещё, помимо учеников и его самого, не покидало Поттера. "Он следит за мной," — сделал вывод первокурсник, сжимая в руке намокший от пота пергамент. Присев на корточки, мальчик поднял книгу. Уже захлопывая её, Гарри хотел поставить книгу на место, но его остановил заголовок на обложке. "Всё что вы не знали о Хогвартсе: тайники и подземелья." И может быть, Гарри в первый и последний раз выкрал книгу из библиотеки, и действительно убедился, что библиотека — лучший помощник в ответах даже на самые трудные вопросы.

***

На следующий день Гарри проснулся с мешками под глазами. Всю ночь он читал фолиант. Много прояснилось. Теперь путаница в его голове разбрелась по "полочкам". И Николя Фламель, и философский камень, и подземелье, где собственно, как предполагал мальчик, находился этот самый камень, всему он мог дать логичное объяснение. Но только зачем Снейпу этот драгоценный камень, Гарри не знал. Поэтому цепочка никак не хотела выстраиваться, но он твёрдо решил, что разберётся в этом до конца. — Гарри, ты сегодня какой-то мёртвый. — И тебе привет, Рон. — ответил Поттер, чувствуя, что за этим последует допрос друга. — Нет, ну правда, Гарри, что с тобой? — Уизли похлопал однокурсника по плечу, спускаясь по лестнице в Большой зал. Гарри Поттер не умел врать. Тем более, желание поделиться с кем-то своими размышлениями преследовала его каждый день с нарастающей силой. Что же, придётся всё рассказать.

***

— Вот это да... — первое, что произнёс Рональд после содержательного рассказа Гарри. А он рассказал всё что знал. Но утаил лишь маленькую, но очень настораживающую деталь: подсказки и угрозы. Уж в этом он надеялся разобраться сам, не впутывая в это Рона, хоть это казалось вдвойне сложнее. — А ты, случайно, не думал, ну так, чисто гипотетически, что в этом может быть замешан, ну этот... Тот-Кого-Нельзя-Называть? — прошептал Уизли, переглядываясь в поисках любопытных глаз. Честно, у Гарри была такая мысль. Но он её отметал, не зная даже почему. Просто полагался на своё шестое чувство. Хотя всё может быть. — Чтобы это не было, надо отправляться туда, и побыстрее, а то вдруг Снейп раньше нас возьмёт этот камень. Чую, этот философский камень очень непростая штука. — Отправимся в субботу. Все будут в Хогсмиде, а мы останемся. Пожав друг другу руки, ребята отправились на завтрак, не заметив, что за колонами прошмыгнула длинная тень.

***

На второй семестр Гермиона была настроена весьма оптимистично. Знания давали ей уверенность в хороших оценках за год, а новые знакомые хоть и вызывали волну сомнения, но факт, что у неё появились друзья, оттеснял все её внутренние колебания. Как же она счастлива! Рождество с родителями прошло отлично и подаренные книжки ей очень пригодились, чтобы заполнить моменты одиночества, хоть таких было и не очень много. Магловские ребятишки быстро прихватили девочку, обычную на некоторое время, в свою компанию и все каникулы напролёт строили снежные башни возле дома, лепили снеговиков и занимались всем, чем тешали себя дети зимой. И Гермиона забывала о волшебстве на целый день до позднего вечера, но стоило девочке войти на порог, она вспоминала, как радовалась письму, и осознание, что она волшебница, заставляло её почувтвовать на себе ответственность. Было печально расставаться с любимым домом и беззаботными зимними вечерами под кружку какао, но садясь на Хогвартс-экспресс Гермиона опять ощущала себя как дома. В купе кроме неё никого не было и девочка не заметно для себя быстро заснула, наслаждаясь тишиной в салоне.

***

Тихо подкрался вечер, а лёгкая пелена снега укрыла крыши замка. Тихие шаги фигуры в плаще раздавались эхом по коридорам Хогвартса. Плавные движения прерывались резкими, фигура постоянно останавливалась, поворачивая голову в разные стороны. И прошелестев подолом плаща, скрылась за массивными дверями.

***

Выбежав на границу замка с лесом, она скинула капюшон. Кудрявые каштановые волосы при свете луны отливали рыжим, а бледная кожа приобрела оливковый оттенок. Гермиона зашла вглубь Запретного леса и пошла по знакомой дороге. Теперь она уже не боялась, зная, что извилистая тропинка приведёт её к "временному", как выразился Сириус, домику Блэка. Виляя между деревьями, Гермиона вспоминала, как они с анимагом также как и она сейчас, шли по дорожке, как она увидела где живёт её друг. Замечтавшись, девочка удивилась, насколько быстро она пришла к хижине. Высокие деревья прятали небольшой дом от глаз людей, а огонёк от свечи в маленькой гостинной давал робкий свет. Но сейчас что-то поменялось. Бывает такое неприятное чувство и говорят: "под ложечкой засосало". Вот сейчас у Гермионы было нечто похожее. И в голове странная пустота, а в животе, где-то в области желудка, глухая боль заставляла нервничать. Но всё было в порядке. Ветер как и всегда обходил эти места стороной из-за преграды в виде деревьев, ясно ощущался минус, зима всё-таки. Вот только... свет в домике не горел. "Подумаешь, вдруг Сириуса нет дома?" — Гермиона схватилась за голову. Ну вот, из-за её нервов даже голова начала болеть. Слизеринка решила поворачивать обратно, но остановилась. — Нет, что-то случилось! — закричала Гермиона, надавливая на виски. Голова словно заливалась свинцом, стала тяжелеть, во рту почувтвовалась горечь и вкус стали... Нет, нельзя! Побежав к хижине, Грейнджер от нетерпения и нарастающего чувства тревоги сильно толкнула дверь, но та оказалась открыта. Следующая картина повергла девочку в ужас. Зажимая рот рукой, она пробиралась среди осколков стекла. Что могло здесь произойти?! Вся посуда превратилась в груду мелких осколков, дверь с внутренней стороны была прожжена от какого-то заклинания, в этом Гермиона не сомневалась, и так небольшое количество мебели стало изуродованно, кое-где валялись доски. Две крупные капли выкатились из глаз Гермионы, когда она увидела платок, который давал ей Сириус чуть больше месяца назад, полностью окрашенный кровью. Что случилось с Сириусом? Кто это сделал?! Гермиона не могла скрыть своих переживаний. Вдруг скрип половицы снаружи заставил девочку вздрогнуть, а глаза забегать от необузданного страха. Послышалось сопение по ту сторону двери. Тихие шаги оборвались, и дверь скрипнула. — Авада Кедавра! На этом всё закончилось. Наступила тишина.