Мы квиты, Гарри Поттер

— Итак, мистер Поттер, что вы скажете, если, предположим, смешать корень шалфея и остролистника? Не знаете, что же, прискорбно, мистер Поттер, прискорбно. Двадцать баллов с Гриффиндора. Садитесь. За год вы так ничему и не научились, Поттер. — Это несправедливо. — стал возникать Невилл так, чтобы его услышал только Гарри. — Снейп только своих змей любит, вон как Малфой светится, аж смотреть тошно. Гриффиндорец ничего не ответил. Возможно, он даже не услышал реплики Долгопупса, неотрывно следя за профессором Зельеварения. Снейп, не выдержав такой зрительной атаки, резко устремился к храбрецу Поттеру. Нехотя отведя взгляд к Гарри закралась безумная мысль. "А что? Вроде бы всё сходится. Очень странно." — что имел в виду Гарри, никто не знает, правда откроется потом, когда он перенеся даже столь важное путешествие по Хогвартсу с Роном на вечер, отправится к директору Хогвартса после полёта на метле, озадаченный и до жути напуганный. А случилось это так...

***

Несколько часов спустя после Зельеварения... Чувство полёта не сравнится ни с каким другим. Ты летишь, даже не верится. Ощущаешь вольный ветер всем телом, солнце щекотит лицо, а земля с высоты птичьего полёта кажется такой красивой, яркой, но величественный замок оставался таким же огромным, прорезая верхушками башен первые облака. Гарри любит летать. Можно отвлечься от посторонних мыслей, забыться на несколько мгновений. Но пора спускаться с небес на землю в прямом смысле. Притормозив при спуске, Гарри споткнулся и упал на ещё холодную землю с маленькими расточками, в скором времени, зелёной травы. Отряхнувшись, гриффиндорец встал, потянувшись за метлой, но в руку попал маленький кусочек пожелтевшей бумаги. Гарри развернул очередное послание, уже зная от кого оно. "Осторожно, Поттер, земля нынче холодная." Через несколько минут Гарри уже стоял в кабинете директора. Больше он не мог это терпеть. — Профессор, я просто не понимаю! Профессор Дамблдор сел в кресло, поглаживая своего феникса. — Вам страшно, Гарри? Гриффиндорец, сжав руки в кулаки, сразу же ответил: — Я насторожен, профессор. Кому надо устраивать слежку за мной? — Я думаю, нет ничего страшного, Гарри. Идите в свою комнату, пообщайтесь с друзьями, успокойтесь. Помните, Хогвартс — это ваша крепость и дом. Гарри, прокручивая слова директора в голове, развернулся и направился к двери, думая прислушаться к совету профессора, но спокойный голос остановил его. — Гарри, — мальчик развернулся и подошёл к профессору. — У тебя с собой эти записки? — получив удовлетворительный кивок, директор продолжил: — Не мог бы ты отдать их мне? Я бы хотел взглянуть на них. Порывшись в глубоких карманах мантии, Гарри вытащил кусочки пергамента и протянув их профессору Дамблдору, с совершенно детской наивностью спросил: — Директор, всё ведь закончилось? Профессор, взглянув на гриффиндорца из-под своих очков-полумесяцев задумчиво произнёс: — Боюсь, мой друг, всё только начинается. Ступай, Гарри, сегодня просто замечательный день, не правда ли? Считая вопрос риторическим, Гарри кивнул головой профессору прощаясь, и вышел из кабинета. Наконец-то душа мальчика не разрывалась от сомнений и догадок. Стоило ему об этом подумать, как пара чьих-то рук потащила Гарри в неизвестном ему направлении. — Кто вы? Что вам от меня нужно?! — Гарри пытался вырваться но стальная хватка кого-то там в темноте, не давала гриффиндорцу ни малейшего шанса на "победу". В ответ тишина. — Эй, перестаньте! Отпустите меня! Неизвестный опять не удостоил мальчика ответом. А тем временем они спускались все ниже и ниже. Даже в метре ничего не было видно. Наконец они остановились. В шоке Гарри даже забыл о своей волшебной палочке. Вытащив ее из кармана широкой мантии, он направил палочку в предпологаемое место расположения его похитителя и выкрикнул: — Люмос! —Ай, Гарри! Не свети палочкой мне в глаза! Ничего не вижу! Гарри, прищурившись увидел младшего Уизли, размахивающего руками. Поспешно убрав свет с лица однокурсника, он спросил: — Рон, что сейчас было? И, где мы? Почесав рыжую макушку, Рон довольно ответил: — Я думаю, здесь находится... ну этот... философский камень, — Уизли указал Гарри на тяжелую дубовую дверь. — Рон! С чего ты взял, что он, — добавил Поттер шепотом, — находится там? Мальчик сомневался, что интуиция Рона не подвела в этот раз и она пошли туда, куда надо. Но Рональд прошептал: "алохомора" и огромная дверь открылась. У первокурсников теперь не был выхода. Идти только вперед. Пройдя внутрь они обнаружили комнату необычайных размеров. Однако большую часть занимало... — ААААА! ТРЕХГОЛОВОЕ ЧУДОВИЩЕ! — завопили Гарри и Рон хором и бросились к выходу. — О Мерлин, дверь заклинило! Гарри, помоги! — воскликнул Уизли и он вдвоем отчаянно дергали дубовую ручку. Гарри чувствовал, что его коленки начали трястись, а капелька пота проскользила на лицу. Ему было очень страшно. Вдруг послышалось чье-то ворчание и леденящий кровь рык. Чудовище, а именно трехголовая собака пробудилась ото сна и была явно недовольна визитом гостей. Гарри чувствовал, что это конец. Им просто некуда было деваться, в то время как огромная собака угрожающе клацкала не менее огромными зубами. – Гарри, пожалуйста, сделай что-нибудь, она ведь сейчас нас сожрёт! – Рон, скажи, что я могу... – взгляд Гарри зацепился за влетающий через окно вдвое сложенный лист пергамента. – Только не сейчас! – взмолился мальчик, но бумага уже покоилась на его ладони. – Гарри, что это? – Рон, кажется, даже забыл о панике и о трёхголовой собаке и с интересом смотрел на пергамент. – Сейчас не время обращать внимание на мелочи! – прошипел Гарри, уже убирая очередную записку в мантию, понимая, что неизвестный снова завёл с ним опасную игру. – Гарри, подожди, кажется, я знаю этот подчерк, – промямлил Уизли, заставив друга всё-таки открыть листок. "Пса усыпляет музыка" – всё, что было на пергаменте. – Музыка, Рон! – Гарри был счастлив, хотя мало сказать, счастлив, он был на седьмом небе от счастья. У них появился шанс выжить и мальчик поклялся выяснить, кто подарил им этот шанс. Мотивация взлетела до необъятных высот и Поттер быстро пытался найти хоть что-то, что способно издать музыку. – Что не сделаешь для того, чтобы выжить... Хм... Ах, мой милый Августин, Августин, Августин... – послышалось сбоку и Гарри повернулся к новоявленному певцу. – Рон, что ты делаешь?! – гриффиндорцу пришлось понизить голос до шёпота, так как трёхголовое чудовище и так было не в восторге от арии Рона и продолжала надвигаться на первокурсников. – Пою, не слышишь? – в тон Гарри прошептал Рон и приготовился снова запеть. – Слышу, Рон, я сейчас оглохну! Тем более твоя "колыбельная" только ещё больше злит её! Обидевшись, Рон забыл об опасности в виде огромного животного и казалось, готов был завести спор: – Раз тебе не нравится, сам придумай, как ЭТО усыпить! – Я придумаю, Рон! – рыкнул Поттер и стоило ему повернутся, как увидел под собакой арфу. – Вот, пожалуйста! Смотри! – медленно подбираясь к псу, Гарри быстро придвинул к себе музыкальный инструмент и дёрнул струну. Одну за другой и получалась незамысловатая мелодия, которая начала творить чудеса. Поскалившись еще несколько секунд, трехголовый сторож темного люка начал ворочиться, издавая странный звук, похожий на чавканье, и спустя пять минут собака, положив три головы на каменный пол, уснула. Облегченно выдохнув, Гарри отошел от арфы и направился к шокированному сие зрелищем Рону. Однако вновь послышалось рычание и чудовище медленно пробуждалось. — Гарри, играй дальше, а я попробую открыть люк! — тихо воскликнул Уизли, инстинктивно согнувшись к полу и подползая к черной крышке. Поттер опять дергал струны в хаотичном порядке, но даже неумение играть на музыкальном инструменте не сыграло с первокурсниками злую шутку и через несколько минут "тихих" попыток и ворчания рыжего друга, тайный ход был открыт. — Рон, прыгай ты! — скомандовал Гарри Поттер, продолжая косаться струн арфы. Сглотнув, Рональд аккуратно пролез внутрь Сначала звуков не было, но потом послышалось: — Гарри, быстрей сюда! И мальчик, закончив играть, быстро прыгнул в люк. — ААААА!!! — закричали гриффиндорцы и так началось опасное приключение двух первокурсников. А пока они летели вниз, вниз, вниз...

***

Сто сорок четыре... Двести пятьдесят... Триста двадцать три... Удивительно, но её сердце ещё с состоянии нормально биться после недавних событий. Медленно выползая, девочка побежала, пытаясь унять дрожь и слёзы страха от увиденного. Бежать. Куда угодно, но бежать. Не оглядываться. Иначе смерть может наступить также, как пролетела Авада над её головой. Гермиона благодарила и в то же время взывала небеса за спасение в тот момент и за то, что к несчастью оставили её в живых, причисляя волшебницу ко всему ужасу, что случился где-то полчаса назад. Самое главное, она не помнила, как оказалась вне дома за считанные секунды и осталась незамеченной. Она не помнила, что сделал тот человек, что пустил убивающее, видимо для проверки, нет ли кого по близости, после этого, что ему нужно было в доме Сириуса. Сириус... Сердце разрывалось от боли, от возможной потери самого близкого друга в этом мире. Что с ним сделали? Нет, она не готова трезво мыслить на эту тему. Она и так чудом сейчас может оценить то, что произошло. И всё равно, ей было страшно. Девочке постоянно казалось, что её преследуют и возможно это зачаток паронойи в будущем, сейчас слизеринке было не до этого. Сейчас она просто бежала подальше от этого ужаса. Ноги дрожали, всё тело сковывало внезапным мартовским холодом, остатком от морозной зимы. Девочка не хотела останавливаться, ведь остановка сейчас подобна поражению. Нет, она проиграла бой, но не войну. Просто сейчас хотелось отключиться... От мыслей, от мира... Голова коснулась земли, а все проблемы ушли на второй план, уступив место боли.

***

– Мисс Грейнджер, мне больно на вас смотреть! Что сейчас делает с детьми эта ужасная школьная дисциплина! – Вероятно, обморок был последствием стресса. Уверяю, мадам Помфри, скоро мисс Грейнджер придёт в норму. – Она так исхудала и это понятно, она постоянно недоедает. – Смотри, у неё синяки по всему телу, это наверное её слизеринцы так, потому что она грязнокровка. Мне даже её жаль и не гляди на меня так! И вдруг яркий свет больно режет глаза. Поёжившись, девочка улыбнулась уголками губ, следя за солнечными зайчиками, которые прыгали по кристально-белым стенам лазарета. Стоп, лазарета? Сразу же на слизеринку напали болезненные воспоминания, почему она здесь. Сразу же захотелось обратно съёжиться, залезть под одеяло или снова упасть в обморок. Хоть на секунду забыть всё. Повернув голову в сторону Гермиона увидела вазу со свежими полевыми цветами. Серьёзно?! Надо же, здесь она ещё кому-то нужна. Ну почему всё так? Почему именно с ней? Девочке казалось, что все беды на этой бренной земле сейчас надвигались на неё и давили на неё своим грузом со скоростью света. Слезинка захотела уже появиться на бледной щеке первокурсницы, но она вовремя смахнула её и была готова снова упасть в раздумья, уже не пытаясь мыслить о побеге, дабы быстрее преступить к учёбе, как прошлые разы, когда Гермиона попадала в лазарет, девочка просто призналась сама себе, что ей сейчас необходима даже минимальная медицинская помощь, ведь обмороки не бывают просто так. Однако её привлёк шум в другом углу больничного крыла. Бедная мадам Помфри так суетилась возле какого-то ученика, что она и не заметила, как Гермиона очнулась. Запах нашатырного спирта, травяных настоек, жуткого запаха костероста и не менее приятных по запаху мазей, в состав которых наверняка входили тухлые яйца и прокисшее молоко, вызвал у девочки приступ тошноты, благо приоткрытое окно находилось напротив её кровати, и приподнявшись на локтях, слизеринка вдохнула свежий весенний воздух. Сзади послышался шумный вздох целительницы, и Гермиона поспешила вновь залезть под одеяло, чтобы не попасться. Выглядывая нового пострадавшего, девочка увидела на спинке стула возле койки "пациента" золотисто-красный шарф. Гриффиндорец. Гермиона спокойно выдохнула. "Спасибо Мерлину, это не Дафна, Блейз или... Драко." К последнему она не могла привыкнуть, свыкнуться с мыслью, что чистокровный хорёк Малфой общается с ней. С грязнокровкой. "Кстати, как они там?" – пронеслось у девочки в голове и слезеринка сделала вывод, что не общалась с ними с прошлого семестра. Вот что делает с людьми слишком усердная учёба. – Мистер Уизли, мистер Уизли! – прошептала мадам Помфри, протягивая больному в бессознательном состоянии ватку с нашатырём. Гермиона усмехнулась. Вечно эти Уизли попадают в различного рода передряги. И хотя любопытство постепенно одерживало верх над девочкой, она отвернулась, рассматривая этикетки на склянках с сиропами и отварами, признавая, что читать инструкцию по применению отвара ромашки и солодки куда интереснее, чем разглядывать неприятного для неё Рональда Уизли. На сей раз её отвлёк грохот двери лазарета. Повернувшись в сторону звука, Гермиона заметила декана Гриффиндора – Минерву МакГонагалл. Та встав рядом с кроватью младшего Уизли тихо вела разговор с мадам Помфри. Брови женщины постоянно хмурились и преподаватель Трансфигурации постоянно поправляла свои очки, видимо, задумавшись. – Что-то давно ко мне мистер Поттер не заглядывал, – между прочим сказала школьная целительница, намекая профессору на "везучесть" гриффиндорца. – Как ни странно, Поппи, на мои уроки он тоже давно не заглядывал. Покачав головой, мадам Помфри наложила повязку на друга Поттера. – Думаю, об этом нужно сообщить профессору Дамблдору. Не мог же он просто взять и исчезнуть, – подытожила Минерва МакГонагалл и уже собиралась уходить, но раздался стон Уизли: – Гарри внизу... Там, где... Философский камень... Тревожно переглянувшись с целительницой, профессор МакГонагалл умчалась, оставив пробувшегося гриффиндорца на попечении медсестры. Перевернувшись, Гермиона улыбнулась и уснула.

***

Прошло два дня и за такой короткий всё успело наладиться. Почти всё. – Мисс Грейнджер, Вы меня слышите? – донеслось с другого конца кабинета под смешки некоторых оборочивающихся слизеринка. – Извините, профессор Вектор, я задумалась. Да, Гермиону выписали, как и младшего Уизли. Услышав от девчонок-сплетниц и из диалогов профессоров, слизеринка поняла несколько вещей: во-первых, на Роне Уизли всё заживает как на собаке, так как говорят, что он упал с коня на огромной шахматной доске, находящейся в недрах подземелий Хогвартса, где они и искали приключений на свою пятую точку с Поттером. Второе вытекает из первого: эти два сумасшедших гриффиндорца действительно нашли философский камень, правда Рональд пострадал и Поттер пошёл дальше один, оставив Уизли около доски, которого чудом нашёл профессор Снейп, опять же, как он узнал что они находятся там, никому не известно. Третье – это то, что безобидный заикающийся профессор Квирелл оказался не таким уж и паинькой. По словам сестёр Патил у него на голове был ещё и Тот-Кого-Нельзя-Называть. "Какой немыслимый бред!" – мысленно воскликнула Гермиона, собирая пергамент и перо с чернильницей и уходя из кабинета нумерологии. Конечно, слизеринка не верила в это. Ну а остальное более менее похоже на правду. Девочка, присев на подоконник, закрыла глаза, вспоминая свой поход в ту же самую комнату с огромной трёхголовой собакой. Около месяца назад она сильно опаздывала на Трансфигурацию и как назло одна из лестниц изменила своё направление и Гермионе ничего не оставалось сделать, как подняться по лестнице к неизвестному коридору. Уже думая об отчислении из школы из-за её прогула, она бежала вдоль коридора, пытаясь найти нужный кабинет. Самая дальняя дверь была её последней надеждой. Постучав, слизеринка не получила ответа и решив дёрнуть дверь, чуть не упала в обморок. Огромное чудовище с тремя головами дрыхло посередине комнаты. – Эй, ты что, заснула? – Гермиону начали тормошить в разные стороны. Резко открыв глаза, слизеринка зло взглянула на её собеседника, но долго злиться она не могла и улыбнулась. – Блейз, ещё раз так меня встряхнёшь, меня уже не будет в живых, – Гермиона спрыгнула с окна, поправляя юбку и пошла в сторону большого зала. – Ты идёшь? – спросила Грейнджер, но обернувшись, никого не увидела и пожав плечами, пошла дальше, не желая над этим задумываться. Тем более, пообедав, она хотела написать письмо Сириусу, может она и зря волновалась? Поэтому, собрав остатки хорошего настроения, припасённого с зимних каникул, девочка отправилась на обед, в то время, как в толпе она обнаружила Гарри Поттера, которого только что отпустили из больничного крыла и его уже окружили десяток любопытных учеников, распрашивающих гриффиндорца о том, что же произошло с ним в комнате в подземельях несколько дней назад. Закатив глаза, девочка прошла мимо, не заметив прожигающего взгляда зелёных глаз.