Изгой

Амир не помнил название места, где родился. Он не помнил лица матери и отца, но ему часто снился маленький пыльный двор, отец, сидящий под большим деревом, и танцующая для него мама. Видимо, это было самым ярким воспоминанием детства. Маленький Амир смотрел на мать и пытался повторять за ней танец. Отец сердился на него и прогонял в дом, а мама смеялась над его неуклюжими движениями. Зато день, изменивший всю его жизнь, Амир помнил. Он играл с соседскими мальчишками на улице, когда мимо проскакали несколько всадников. Сильные мужские руки схватили Амира за шкирку и закинули на лошадь. От страха он даже не закричал и только потом, сидя в повозке, окруженный незнакомыми людьми, он расплакался и попросился домой. Его увозили все дальше от дома, и Амир понимал, что надежды на возвращения у него уже нет. Он смирился со своей участью и только ночами продолжал плакать, с тоской глядя на пробегающий мимо пейзаж. Через неделю пути повозка въехала в большой город. Вокруг возвышались мечети и минареты, украшенные резьбой и разноцветной росписью. Телега проехала по широкой оживленной улице и остановилась у высокого забора, окружающего богатый дом. Амира провели по узкому коридору и втолкнули в большую комнату. Пол комнаты был застелен дорогим персидским ковром, а по ее периметру сидело несколько человек. В самом центре на ворохе цветастых подушек лежал толстый мужчина в дорогом расшитом халате. Его круглое холеное лицо с небольшой окладистой бородкой лоснилось от пота. Мужчина пил ароматный чай, подливая его из глиняного чайника в пиалу, и вытирал вышитым белым платком мокрую лысину. – Подойди ближе, мальчик! – приказал он Амиру, махнув в воздухе платком, зажатым между усыпанными перстнями пальцами. Он говорил на другом языке, но Амир его понимал. Мальчик неуверенно шагнул босыми ногами на дорогой ковер. – Ты меня понимаешь? Это уже хорошо, – улыбнулся мужчина. – Я Назир-паша, твой хозяин. Как тебя зовут? – Амир, – испуганно хлопая глазами, ответил тот. – Скажи мне, Амир… Ты умеешь танцевать? – продолжил Назир-паша, отхлебнув чая. – Да, – кивнул Амир. – Станцуешь для меня? – и не дожидаясь ответа, Назир-паша хлопнул в ладоши. Дверь открылась, и в комнату вошли три музыканта. Они сели в углу возле двери и по второму хлопку хозяина заиграли. Амир любил танцевать. Он быстро поймал ритм и, перебирая ногами по длинному ворсу ковра, закрутился вокруг себя, чуть склонив в сторону голову. Его руки плавно двигались в воздухе, делая змеиные движения. В тот момент он забыл про страх, про то, что никогда не увидит отца и мать, про то, что он навсегда оторван от родного дома и семьи. Он самозабвенно танцевал, вспоминая все движения маминого танца. Краем глаза он видел, как мужчины, сидящие у стены, одобрительно кивают и крутят в пальцах длинные бороды, а Назир-паша хлопает в ладоши в такт музыке и довольно улыбается. Музыка закончилась. Назир-паша махнул рукой, и музыканты удалились из комнаты, пятясь задом и мелко кланяясь. – Подойди ближе, Амир! – приказал Назир-паша. – Ты будешь настоящей звездой! – он приподнял голову Амира вверх, схватив пальцами за острый подбородок. – Вай, до чего красив! Глаза просто огненные! – и потом кинул старикам, сидящим возле стены: – Пусть учат его тщательнее! Он особенный! Я лично буду все проверять! Ровно год длилась учеба. За это время Амира научили играть на нескольких инструментах и петь. Особенно много с ним занимались танцами, оттачивая его природную гибкость и чувство ритма. Назир-паша часто сам присутствовал при занятиях и, глядя на танцы Амира, одобрительно кивал и цокал языком. В один из дней Назир-паша позвал Амира к себе в комнату и, ласково погладив по длинным черным волосам, сказал: – Сегодня твой день, Амир! Ты будешь танцевать на празднике у очень богатого бая. Не забудь, чему тебя учили. Улыбайся всем, танцуй как в последний раз в жизни. Если ты понравишься, то я лично куплю для тебя самый вкусный щербет в городе. Амира привезли в большой дом, где в комнате для прислуги его ждали двое слуг. Его одели в красивое длинное платье, заплели волосы в тонкие косички и надели на ноги браслеты с колокольчиками. В зале, куда его привели, было много народа. Перед гостями стояли подносы с жареным мясом и овощами. Мужчины сидели вдоль стены, ели, пили ароматный чай и беседовали. В углу разместились музыканты, которые развлекали гостей музыкой и пением. – Танцуй, Амир! – Назир-паша тихонько подтолкнул Амира вперед и кивнул музыкантам. Амир любил танцевать. Он кружился, лихо отбивая ногами ритм. Колокольчики на его ногах звенели, вторя движениям, тонкие косы черными змеями разлетались вокруг его головы, худенькие плечи мелко тряслись в такт дойре, а тонкое тело выгибалось так глубоко, что он касался затылком пола. Мужчины, возбужденные танцем Амира, подсаживались ближе к центру, тянули руки к тонкой ткани платья и выкрикивали похвалы красоте Амира и его танцу. Музыка кончилась. Слуга взяли Амира за руку и увел из зала. – Ты должен быть послушным, Амир! – Назир-паша вошел в комнату спустя полчаса, довольный и, как всегда, лоснящийся от пота. – Я знал, что ты мне подаришь много денег. Очень много… Целое состояние, Амир! Теперь ты принадлежишь достопочтимому Шайдар-беку. Ты должен слушаться и почитать своего господина. Хотя, конечно, я мог иметь значительно больше, если бы оставил тебя у себя, но… отказать Шайдар-беку я не посмел. Амиру было страшно. Учась искусствам в доме у Нариз-паши, Амир видел других мальчиков, и хотя разговаривать им не разрешалось, иногда старшие мальчики делились своим опытом. Поэтому Амир знал, что значит «служить хозяину». На следующий день Амира отвезли в дом его нового господина. Он шел по вымощенной гладкими камнями дорожке красивого сада. Ветки деревьев, усыпанные спелой вишней и абрикосами, почти касались его головы. По дорожке важно расхаживали павлины, а вдалеке виднелся большой двор с увитой цветами беседкой. Но Амир не замечал окружающей его красоты. Он с ужасом думал о том, что его ждет. Шайдар-бек сидел в беседке на плетеном кресле. Перед ним стоял стол с огромным блюдом спелой вишни. Сам Шайдар-бек оказался красивым мужчиной с аккуратной черной бородкой и такими же черными густыми волосами. Увидев перепуганного мальчика, Шайдар-бек улыбнулся ему и сунул в рот большую спелую вишню. Пожевав немного, он достал вишневую косточку, зажал ее между большим и указательным пальцами и метко стрельнул ей в лоб слуге. Тот от неожиданности вздрогнул и выронил поднос с чайником из рук. Шайдар-бек подмигнул Амиру, и тот не удержался и прыснул от смеха. – Тебя ведь Амир зовут? – спросил его мужчина, довольно поглаживая бороду. – Да, – тихо ответил тот. От белозубой улыбки мужчины и теплого света его глаз страх почти прошел, и Амир смело поднял глаза на своего хозяина. – Я видел вчера твой танец. Ты очень хорошо танцуешь, – кивнул ему Шайдар-бек. – А что ты еще умеешь? – Петь умею, мой господин, – почтительно поклонился Амир. – Хорошо, – улыбнулся бек. – Ты не откажешь мне спеть за ужином? – С удовольствием, мой господин, – кивнул ему Амир. Слуги отвели Амира в ванную, где вымыли в воде с ароматными маслами и расчесали ему волосы, а затем одели в мягкие красивые одежды. В трапезной, куда привели Амира, сидел сам Шайдар-бек, два седых аксакала, видимо, его родственники, и толстый мальчик лет девяти со злыми поросячьими глазками. – Ты играешь на дотар? – спросил Амира бек. Амир кивнул, и тут же в его руки положили круглый инструмент с двумя струнами и длинным грифом. Амир уселся к стене, пробежался тонкими пальцами по струнам и замер. – Ну, что же ты? – улыбнулся Шайдар-бек. – Забыл слова? Нет. Амир не забыл слова. Просто те песни, которым его учил Назир-паша, были странными. Их слова казались Амиру непристойными и не достойными слуха такого доброго господина, как Шайдар-бек. Амир еще немного подумал и запел… Он пел про потерянную любовь, про боль утраты, про память, которая не дает забыть минуты счастья. Его звонкий голос бился птицей под высоким потолком трапезной. В нем была светлая грусть с горькими нотками печали. Шайдар слушал пенье Амира, сжимая в руке спелый томат, так и не донесенный до рта. Старики мерно качали головами, теребя бороды, и довольно цокали языками. И только толстый парень жадно чавкал, хватая пальцами жирные куски мяса с тарелки и изредка кидая на Амира презрительные взгляды. Поздно ночью, когда Амир уже лег на мягкие перины в специально отведенной для него комнате и сон начал медленно уносить его куда-то вдаль, потайная дверь в стене открылась, и на пороге появился Шайдар-бек в длинном ночном одеянии. – Ты не спишь, Амир? – спросил он, садясь на край кровати. Маленькое сердечко Амира забилось в груди, и горло перехватила холодная рука страха. – Что за песню ты сегодня пел? – спросил его бек. – Эту песню часто пела мама, – прошептал Амир, натягивая одеяло почти до подбородка. Услышав нотки страха в голосе мальчика, Шайдар-бек опустил мягкую руку на худенькое плечо и сказал: – Не бойся, Амир. Я тебя не трону, – он погладил Амира по волосам и, поцеловав в лоб, вышел из комнаты.