Изгой

Егор не мог уснуть до самого утра. События прошедшего дня не давали ему покоя. Он не жалел, что убил басмачей. Они были обычными ворами и насильниками, которые заслужили смерть за то, что издевались над Амиром. У Егора не укладывалось в голове, как можно было так поступить с этим тонким и нежным созданием. Егор аккуратно убрал длинную прядь волос с лица Амира и посмотрел на тонкий профиль, на полные губы и на вздрагивающие во сне ресницы. Это был совсем не тот злой и испуганный зверек, загнанный в ловушку, каким Амир показался ему в первый день их знакомства. Теперь это было родное существо, которое хотелось закрыть собой от любых бурь и невзгод. «Как же я к тебе привязался? – думал Егор. – И чаво мне теперь делать? Вести тебя к своим и объяснить, что ты не ханский сын, а его наложник? Они все одно сделают из тебя приманку. Шайдар точно выйдить из свово логова, чтобы наказать мальчишку, который его обокрал. А я не могу так рисковать тобой. Отпустить на волю? Так ты пропадешь без мене…» Погруженный в свои мысли, Егор не заметил, как Амир проснулся. Егор вздрогнул, когда тонкие пальцы тронули его заросший рыжей щетиной подбородок. – Егор, ты чего задумался? – спросил Амир и, поморщившись, перевернувшись на бок. – Болить чаво? – нахмурился Егор. – Может, пить хошь или есть? – Нет, – мотнул головой Амир. – Лучше скажи, что случилось? – Не могу я боле тебя держать при себе, – вздохнул Егор. – Я вона чаво решил: доведу тебя до городу, передам в руке твоего сотоваришша и посажу вас на поезд до границы. – Егор… – теплая рука Амира легла ему на плечо. – Пошли со мной. Переберемся за границу вместе. Денег хватит, поверь! – Нет, Амирка… Тута моя родина! – покачал головой Егор. – Тебя кто-то ждет там… в деревне? – нахмурился Амир. – Да нет вроде, – пожал плечами Егор. – Просто там, в загранице, меня тоже никто не ждеть, – Амир только вздохнул, опустил глаза и замолчал. Перебинтовав больные ноги Амира и устроив ему седло из двух свернутых шинелей, Егор усадил его на осла, и они тронулись в путь. Осел, громко цокая копытами, уверенно шел вперед, и было видно, что дорога ему знакома. Животное оказалось действительно выносливым. Осел спокойно нес на себе вещи и Амира до самого вечера, изредка останавливаясь, чтобы напиться воды из ручья. На привалах он мирно пасся недалеко от костра, равнодушно глядя на новых хозяев и пощипывая траву, пробивающеюся между камнями, или обгладывая какой-нибудь куст. Но как только путники подошли к реке, осел устроил бунт. Он остановился и опустил вниз голову, всем своим видом показывая, что идти в воду он не намерен. – Во глупая живатина! – ругался на него Егор, натягивая повод. – Иди давай! Тебя чаво, через речку енту на руках переносили? Вот погоди… Счас я Амирку-то на тот берег переправлю, найду длинную хворостину и вернуся! Он разулся, подвернул штаны выше колен и подхватил Амира на руки. – Погоди, – сказал Амир, подняв вверх руку. Он обернулся к ослу и сказал ему что-то на своем языке. Ослик зашевелил ушами, тихо вздохнул и побрел в воду. – Чаво ты ему сказал? – спросил Егор, наступая на мокрый камень в воде. – Я попросил его идти вперед и назвал красавцем, – засмеялся Амир. – Он просто не понимает русского языка! Амир сидел на руках Егора, обнимая его за шею и положив голову на плечо. Он смотрел на его напряженное лицо, на ярко-рыжую щетину на подбородке, в небесно-голубые глаза, и в нем снова просыпалось желание. Желание обладать этим сильным, смелым и добрым человеком. Амир не удержался и тихонько поцеловал набухшую от напряжения вену на шее. Его рука скользнула по сильной груди и скрылась в открытом вороте рубахи. – Ты чаво, Амир? – Егор остановился и повернулся к Амиру. Тот приподнял голову, чуть сощурил глаза и улыбнулся, борясь с яростным желанием впиться в губы Егора поцелуем. Егор замер. От взгляда карих глаз, в которых искрились лучи солнца, и от манящей улыбки на полных губах у него путались мысли в голове и горело в груди. Он чувствовал, как рука Амира, обнимающая шею, настойчиво тянет его к себе. – Нет, Амир! – Егор дернулся и отстранился. – Не по-людски енто. И не по-божески. – Горе ты мое, – вздохнул Амир и отпустил Егора. Егор отвернулся и продолжил движение дальше. Всю оставшуюся дорогу через реку Амир смотрел в яркое голубое небо, и на его губах играла победная улыбка. Когда он потянулся к Егору, тот откликнулся на его призыв. Амир почувствовал, как сильные руки стиснули рубашку на его спине, как часто забилось большое сердце и как участилось дыхание, увидел, как вспыхнули страстью глаза Егора. Вечером Егор готовил ужин у костра из пойманной в речке рыбы и краем глаза наблюдал за Амиром. Тот вел себя так, будто ничего не произошло, он промывал раны на ногах и прикладывал к ним собранные листья. Осел, которого Амир называл почему-то Джамалом, нагло лез ему в руки, пытаясь губами отобрать листья. Амир заливисто хохотал и ласково хлопал Джамала по черной морде. – Егор! – продолжая отбиваться от осла, крикнул Амир. – Ты обещал меня защищать! – все листья были уже привязаны к ногам, и осел лизал огромным языком Амиру пятки. – От кого зашшишать-то? – бурчал под нос Егор, еле сдерживая улыбку. – Он чо тебя, до смерти залижет? – Отгони Джамала, и я тебе спою, пока ты будешь готовить, – Амир пытался спрятать ноги под себя, но упрямый Джамал начал толкать его мордой под зад. – Пошел отседова, мусульман ушастай! – гаркнул на осла Егор, и тот, грустно посмотрев на него карими глазами, отошел от Амира. – Во-о-от… – многозначительно поднял вверх палец Егор. – А ты говорил, что он мине не понимаить! Пой теперь! Амир перевел дыхание, сбитое смехом, сел поудобнее на сложенные шинели, закрыл глаза и запел… Он пел песню про тяжелую жизнь, про нескончаемую работу, про одиночество и про безмерную тоску. Его голос дрожал, как жаркий воздух над барханом, выписывал удивительные узоры, как гончар кистью на пиале, поднимался ввысь и, падая вниз, бился у земли раненной птицей. – Об чем песня? – спросил его Егор, когда песня смолкла. – Ну, примерно вот о чем, – ответил Амир. Он снова прикрыл глаза и запел. – То-о-о не ве-е-етер ве-е-етку кло-о-онит. Не-е-е дубра-а-авушка-а-а шуми-и-ит… Егор удивленно смотрел на него, щурясь от едкого дыма костра. Эту песню он знал. Ее часто пели девушки, когда он батрачил на Добренького, но услышать ее здесь, за тысячи километром от родного дома, он не ожидал. – Эту песню пела Мария. Она была кем-то вроде моей няньки. Она и читать, и писать меня по-русски учила. Еще она хорошо пела, и, возможно, она была твоей землячкой, – пояснил Амир, втягивая носом запах запеченной рыбы. Егору очень нравились вечера. После ужина и купания в ледяной воде реки дневная усталость уходила и приходило время душевного разговора. – А вот скажи, Амирка, – начал Егор, растянувшись рядом с ним, – вот почему ты ко мне сегодня цаловаться полез? – С чего это ты взял? – обиженно надул губы Амир. – Вовсе и не полез. Просто я заметил, что тебе тяжело, и испугался, что у тебя вена на шее лопнет, вот и прижал ее губами. – Ага! – рассмеялся Егор, но потом осекся и серьезно добавил: – Я, конечно, не грамошный особливо, но не дурак. Ты смотрел на меня так, как смотрють девушки на понравившегося парня. – Это как они так смотрють? – передразнил его Амир, наморщив нос. – Игриво. Вот как. И глаза у них горять, как факелы. От ентого взгляда парням охото девку завалить в сено, – объяснил ему Егор со знанием дела. – Зачем в сено? – подмигнул ему Амир. – Ну как зачем… – замялся Егор. – Понятное дело зачем… За энтим… – А меня ты сегодня тоже хотел в сено завалить? – Амир улыбался ему, хитро щуря глаза. – Ты чего, Амирка! – Егор почувствовал, как у него снова вспыхивают уши и щеки. – Ты ж парень. Чо мне с тобой в сене-то делать? – А ты пораскинь умом… – Амир придвинулся к Егору и прошептал ему в самое ухо. – Признайся, ты про это думал… – Иди ты, Амирка, знаешь куда? – подскочил Егор. – Я тебе не мусульман какой, чтоб на тебя кидаться. У нас о таком даже думать грешно! – У нас тоже это грех, – вдохнул Амир. – Только это не останавливает мужчин от развлечений с бача-бази. Я знаю, что ты другой, Егор. Просто… сейчас я этого сам хочу… * Мужское имя Джамал имеет арабское происхождение и несколько значений, одно из которых – «совершенство», «красота».