Изгой

Лошади медленно брели по дороге, увозя Егора все дальше и дальше от полустанка. Отпустить Амира оказалось тяжелее, чем думал Егор. Перед его глазами все еще стояло растерянное и несчастное лицо Амира, и Егор мысленно ругал себя за то, что не нашел для него теплых слов на прощание. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил, как стемнело и лошади остановились, не видя дороги. Егор спешился, разжег костер, расстелил на земле шинель и, улегшись на нее, уставился в черное ночное небо. – Его-о-ор! – услышал он в полусне знакомый голос. Егор открыл глаза и глубоко вздохнул. «Это пройдет! Нескоро, но пройдет… И через какое-то время мне не будет чудиться его голос в ночи…» Он закрыл глаза, но голос снова позвал его: – Егор! Горе ты мое! Егор вскочил и бросил взгляд в сторону уходящей вдаль дороги. Темная фигура, прихрамывая, двигалась в сторону его ночлега. Егор не верил своим глазам. Он крепко зажмурился, потряс головой и больно ущипнул себя за руку. Амир не исчез и не испарился в воздухе. Он шел по дороге в сторону костра и махал Егору рукой. – Амирка! Да как же? – Егор вскочил на ноги и побежал навстречу ему. Он остановился в нескольких шагах от Амира и удивленно уставился на него. – Амир, ты ведь сейчас должен быть в поезде… А ты тут… Как же это? – Я не смог, – вздохнул Амир и сбросил с плеча тяжелый мешок. – Когда я увидел, что тебя нет на платформе, так больно в груди стало, словно сердце разорвалось в клочья. – А Батыр где? – Егор подошел ближе, все еще не веря своим глазам. – Батыра я отпустил. Дал ему пару сережек, кулон с подвеской и колечко. Ему хватит, чтобы дом купить и обустроиться, – улыбался ему Амир. – Ну что ты стоишь как неродной? – он развел руки в стороны и напряженно посмотрел Егору в глаза. – Или ты не рад меня видеть? – Дурак ты, Амирка! – вздохнул Егор и сгреб его в охапку. – Какой же ты дурак! Так мечтал уехать и начать новую жизнь и вдруг передумал, – Егор крепко обнимал Амира, легонько похлопывая его по спине. – Знаешь… – Амир прижался к груди Егора. – Жизнь меняет людей, и их мечты и желания тоже меняются. Моя мечта растаяла в воздухе, когда я понял, что больше не увижу тебя. Они сидели у костра, и Егор рылся в мешке, изредка бросая на Амира недоверчивые взгляды. – Тебя точно никто не бил? – спрашивал он уже в третий раз, разглядывая разодранную щеку Амира и глубокий порез на лбу. – Я же говорю: спрыгнул с поезда на полном ходу, а там кусты и камни. Пока кувыркался по насыпи, исцарапался, – Амир с улыбкой смотрел на Егора. – Да где ж она? Была же коробочка такая круглая. Мне ее Потапыч дал, – Егор вынимал из мешка вещи. – О! Нашел! Сейчас буду мазать тебя чудодейственной мазью, – Егор открыл коробочку, понюхал ее содержимое и скривился. – Из чего она сделана-то? Пахнет как задница Джамала. Амир сидел перед Егором и тихо шипел, когда тряпочка, пропитанная водкой, еще одним подарком от Серафима, касалась ранки. Егор сосредоточенно обрабатывал раны, стараясь причинить Амиру как можно меньше боли. – Ни на минуту тебя оставить нельзя, – ворчал он себе под нос. – Не шипи на меня, как змей! Терпи! – Егор строго посмотрел на Амира. – Чего сияешь-то, как начищенный самовар? – На тебя смотрю. Вот и улыбаюсь, – ответил Амир. – У меня странное чувство, что я… Ш-ш-ш… что я тебя сто лет не видел. Даже кажется, что ты изменился. – Как я мог за несколько часов измениться? Может, ты головой ударился сильно? – хмурился Егор. – Просто… я смотрю на тебя сейчас другими глазами. За несколько часов человек, конечно, измениться не может, а вот отношение к нему… – Амир вздохнул и повернулся к Егору лицом. Тот начал было прикладывать тряпочку к его пораненной щеке, но замер, глядя в карие глаза Амира. – А ты все тот же… – задумчиво сказал Егор. – Только сейчас ты стал намного ближе мне и дороже. Костер мерно потрескивал сухими ветками, наполняя воздух теплом и запахом дыма. Амир спал, уютно свернувшись калачиком на груди Егора. Егор смотрел на него, и его душу накрывала теплая волна нежности. Обратная дорога показалась обоим намного короче. Прибыв в город, они снова стукнулись в ворота дома Серафима Потаповича. Он с радостью встретил друзей, выслушав недолгую историю о том, как Амир спрыгнул с поезда и догнал Егора. – Эх, молодежь! – вздохнул Серафим, когда Амир ушел отдыхать в комнату для гостей, а Егор поделился с ним своими сомнениями. – Все вам доказательства какие-то нужны. Дурак ты, Егорка! Парень вон не поехал к хорошей жизни. Вернулся к тебе, а ты еще в нем сомневаешься?! Дурак ты… – Так он ничего мне не объясняет. Хоть бы намекнул, зачем вернулся. Только улыбается и смотрит на меня, как Джамал на морковку, – твердил Егор. – Так ты с ним поговори. Сам-то ты много сказал ему про свои чувства? – напутствовал его Серафим. Егор решительно вошел в комнату, лег на перину и тронул Амира за плечо. Он уже открыл рот, чтобы напрямую спросить, как тот к нему относится, но Амир заговорил первым: – Знаешь, о чем я думаю? – спросил он, обернувшись к Егору. – О чем? – удивленно поднял брови Егор. – Теперь тебя я поведу. К морю, – Амир поднял глаза на Егора. – Ты ведь тоже изгой, как и я. К красным тебе нельзя. Тебя как дезертира к стенке поставят. А к басмачам тоже в руки попадать не стоит, – Амир обнял его и положил голову на плечо. – Теперь я тебя буду охранять. Никому не отдам, слышишь? – Слышу… – эхом отозвался Егор, крепко прижимая Амира к себе. Узнав о планах друзей, Серафим сразу предложил им свою компанию. Его караван как раз проходил недалеко от железной дороги, ведущей в город, от которого было рукой подать до моря. Амир и Егор с радостью приняли приглашение и начали готовиться в дорогу. По утрам Серафим Потапович в сопровождении работников уходил за стены города, где находились хозяйственные пристройки и конюшни, и выбирал самых здоровых лошадей и верблюдов. Потом он возвращался на обед, а после небольшого отдыха в прохладе беседки шел в лавки к чеканщикам, гончарам и ткачам, выбирая нужный товар. Дневная жара выматывала. Несмотря на то, что уже наступила осень, температура превышала все известные нормы. Даже тень деревьев не спасала от палящего зноя. Намотавшись с Амиром по городу, Егор с удовольствием опрокидывал на себя несколько ведер прохладной воды в комнате для омовений. Амир же любил подолгу лежать в большой ванне, выбитой умелым мастером из куска камня. Он добавлял в нее ароматные масла, ставил на края благовонные свечи и с блаженством погружал в теплую воду разгоряченное тело. Вечером, сидя в беседке и попивая горячий чай, Егор с Серафимом вели неспешную беседу. – Как погляжу, вы с Амиркой так и молчите друг на друга? Про чувства так и не поговорили? – Серафим громко дул на чай в пиале. – Да все никак не решусь я на эту тему заговорить. Вдруг чего не то ляпну и все испорчу, – ответил Егор, раскрасневшись не то от темы разговора, не то от горячего чая. – Завтра последний вечер перед дальней дорогой, – Серафим положил в рот кусочек рахат-лукума и запил его чаем. – Так ты потрать его с умом. Уведи своего Амира в сад, создай лирическую обстановку. Приятности там разные говори. Глядишь, и выясните все между собой! Егор воспользовался советом друга и следующим вечером позвал Амира прогуляться. Они сидели на траве под невысокой грушей и тихо переговаривались. – Ты только посмотри, какая красота, – вздохнул Амир, глядя на звездное небо. – Звезды такие яркие, что даже глаза слепят. – Красиво, – отозвался Егор, смотря на Амира. – Только твои глаза прекраснее любой звезды. Звезды мертвые и холодные. А свет твоих глаз душу греет. Амир удивленно обернулся и встретился взглядом с Егором. – Это тебя Серафим научил так красиво говорить? – недоверчиво прищурился он. – Мне не нужны чужие подсказки, – ответил Егор. – Я говорю то, что сейчас чувствую. – И что ты чувствуешь? – шепотом спросил Амир. Егор ничего не ответил. Он нежно провел рукой по его щеке и поцеловал в губы. Это был не робкий неуверенный поцелуй. Это был поцелуй страсти, обжигающий и заставляющий тело трепетать от желания.