На вдохе

Колеса трутся о шерсть асфальта, а на станции никто ждать не будет: время вышло давно, да и сам ты вряд ли помнишь, кто оставался с тобою так далеко, чтобы доехать до конца, до той самой остановки, а после пройтись пешком хотя бы до ближайшего ларька, где продают сигареты и семечки. Никто на это не решился, и вот очередной попутчик сошел с дистанции, оставляя тебя в недоумении и даже грусти. Сколько еще ехать? Перо сломалось, а ручек ты не признаешь, и приходится сидеть так, ожидая, когда двери откроются вновь. И уже равнодушно можно будет встретить нового пассажира, вот только ты встаешь и закрываешь на ключ дверь вагона. Открываешь окно. Сейчас бы закурить, да вот беда, сигарет у тебя и нет, использованы все: то с одним поделишься, то с другим, а дорога словно и не знает конца. Хочется выйти. На чужой остановке, хватая букет из чужих рук, предназначенный не тебе, урвать кусок несвойственной тебе дисгармонии - и кричать, кричать в пустоту охриплым голосом, что это не твоя вина! А сердце все равно скажет иначе. Там не угадал. Тут не исправил. Ты стал слишком сложным, брат. Слишком предсказуемым. Уйди со сцены. Оглохни. Оставь после себя звенеть пыль. Ты выходишь на своей станции. Никто не ждет, опустела улица, и вечер подобрался вплотную, не продохнешь - только тьму легкими сожмешь. Больно. За поворотом - звенящая пустота. Раствориться в ней и тоже стать тенью. Так спокойнее. И вроде бы как всегда.