12 способов влюбить в себя японца

      На утро следующего дня Кацуки провалялся в постели чуть ли не до обеда. Впервые за всю их совместную жизнь Плисецкий встал раньше него. Парню просто не спалось, мысли вертелись в голове, не давая ему сомкнуть глаз. Ощущение бодрости не покидало его, несмотря на то, что спал он часа три-четыре, не больше.       Парень какое-то время просто ходил по комнате, размышляя о том, что же ему такого сделать, чтобы порадовать Юри. У него осталось всего одиннадцать дней. Это довольно много для того, чтобы просто хорошо пообщаться с другом. И так мало для того, чтобы навсегда стать частью чьего-то сердца. Но всё же в юном сердце Плисецкого цвела маленькая надежда на то, что всё же сможет. Он хватался за эту надежду, как утопающий за соломинку.       В итоге он решил, что просто приготовит завтрак. Хороший, вкусный завтрак, чтобы его Свиная Котлетка наелась до отвалу и ходила с довольной миной целый день. Юри каждый день его кормит, так почему бы и не отплатить ему тем же?       Но готовил Кацуки в основном японскую еду. Плисецкий довольно сильно привык к ней, но готовить её не умел совершенно. Пирожки были стандартным его блюдом, но он решил отойти от привычного и порадовать своего япошку чем-то не менее вкусным и русским...

***

      Юри проснулся в час дня, чему сам удивился — он никогда не вставал позже семи часов утра. Вчера они с Юрио носились по зоомагазинам в поиске лекарств для Маккачина, найти которые оказалось не так уж и просто. А затем Кацуки весь вечер провёл за приготовлением ужина, и это, видимо, его сильно вымотало.       Маккачин обычно ночевал в его комнате, но сегодня его там не было. Парень посмотрел в ванной комнате, в комнате Виктора, в коридоре. Под конец японец заглянул в комнату Юрио, где он пса и обнаружил. Маккачин мирно посапывал на кровати мальчишки, аккуратно сложив свои перебинтованные лапки на его подушку.       Юри облегчённо выдохнул. Он сел на кровать и ласково погладил пса по головке. Парень подметил, что Маккачин сам сюда забраться не смог бы, а значит, что Юрий сам уложил его на свою кровать. На лице Кацуки расцвела умиленная улыбка.       Стоило ему выйти из комнаты, как в нос бросился резкий аромат какой-то выпечки. Отдаленно напоминало пирожки, но всё же что-то другое…       Придя на кухню, парень увидел довольно странную картину: Плисецкий переворачивал на сковороде какие-то странные овальные кружочки из теста. Почти как блинчики, только раза в три меньше и потолще.       Заметив Кацуки, Юрио широко улыбнулся. — С добрым утром… Вернее, днём. — Он взглянул на часы и насмешливо усмехнулся. — Как спал? — А что, не видно? Как убитый. — Юри попытался разглядеть за спиной Плисецкого эти удивительные «мелкие блинчики». — А что это? — Так и знал, что ты их никогда не пробовал! — Мальчишка выключил плиту и переложил свои творения в тарелку. — Это оладьи. *дорогие читатели, а ну-ка, быстро представьте шлепающуюся на пол оладушку... представили? забавный звук, правда? теперь можете продолжать чтение :D Р.S. прим. беты* — Какое-то русское блюдо? — Угу. Почти как блинчики. Их обычно едят по утрам и со сметаной. Ну или с вареньем, с чем душа пожелает. Они вкусные, попробуй!       Юрий поставил тарелку с оладьями на стол, рядом с ней разместил небольшую пиалу со сметаной и две кружки с горячим кофе.       Выглядело это весьма аппетитно, так что Юри без лишних раздумий уселся за стол и принялся уплетать оладушки, запивая их кофе со сливками и двумя ложками сахара. Как он любит.       Плисецкий примостился напротив него и наблюдал за ним с тенью улыбки на лице. — Сметану не забудь, — напомнил он, — Так вкуснее. — Куда уж вкуснее? — улыбнулся Кацуки. Но всё же послушался.       Кацуки уплетал за обе щёки, и через считанные минуты на тарелке осталось только три оладушка, оставленные им для Юрио.       Налопавшийся Кацудон сидел за столом, не в силах поднять своё отяжелевшее пузо, в то время, как Плисецкий убрал всю посуду. Юри какое-то время пыхтел, как паровоз, благодарил своего «повара» за вкусный завтрак, а потом вдруг рассмеялся, вогнав Юрио в краску. Он смеялся по-доброму, негромко и скромно, но искренне. Плисецкий это видел, но всё равно смутился. — Чего ржёшь? Мне что, уже и готовить нельзя? — пробормотал мальчишка. — Да нет, это просто очень мило.       Легче от этих слов Юрию не стало: парень покраснел ещё больше, втянув голову в плечи. Юри улыбнулся, подошёл и заключил Плисецкого в своих тёплых объятиях.       В какой-то момент Юра перестал дышать. В ушах отдавалось биение собственного сердца, которое определённо намеревалось выскочить из груди. Парень осторожно сжал кофту Кацуки, уткнувшись ему в плечо. Ему было тепло, так тепло и уютно, что хотелось остаться в этих объятиях навсегда и никогда не отпускать его. — Спасибо. Правда, мне очень приятно. — Юри широко улыбался. Плисецкий не видел этого, но очень хорошо чувствовал.       «Ты мне очень нравишься, да я хоть каждый день буду для тебе готовить, только улыбайся, пожалуйста!..» — эти мысли ворвались в разум Юрио резко, были яркими, громкими и отчетливыми, словно умоляли, чтобы их произнесли... — Не за что, кретин… — буркнул Плисецкий.