Feel the rain on your skin

***

На самом деле каждый из нас — театральная пьеса, которую смотрят со второго акта. Все очень мило, но ничего не понять. Хулио Кортасар «Игра в классики»

***

Twenty One Pilots — Heathens

***

Выстрел. Пуля пролетела чертовски близко от плеча Кристофера, а кудрявый рассерженно фыркнул. Арчи уже подобрался к Еве, как та резко развернулась и оставила довольно болючий удар между ног амбала. Ухмыльнулась. Всегда любила этот приём. Невесть откуда появился Маггнуссон. Подбежал к ним, доставая из-за шиворота пистолеты. Ясно, похоже, до сих пор в неведении оставалась только она. Взяв в руки оружие, Квиг Мун наконец почувствовала себя уверенно. Стреляла только в конечности, не убивая, но явно обездвиживая. Это попросту было её принципом. Ведь эти люди вовсе не виноваты, что им пришлось работать на Берге. И совершенно плевать, из каких побуждений, — на смерть они не заслуживают, в отличии от их босса. Охранников становилось всё больше. Недалеко стояло несколько внедорожников, вероятно, прибывших недавно, с новой партией. Изо рта Кристофера вырывается рык, когда он видит, что бровастый парень наводит пушку на его рыжеволосую девчонку. Юнас, кажется. Ещё одна преданная шавка Одена. Ну и насрать. Шистад резко заносит пистолет и простреливает ногу кудрявого, слыша приглушённый рык. Ева смотрит на него пристально и лишь кивает, слабо улыбаясь. Словно в знак благодарности. Без слов. И этого хватает. Силы заканчивались. Чёрт знает, сколько времени прошло так, но Мун начинала потихоньку выдыхаться. Да ещё и патроны, как назло, закончились. Для рукопашного сил отнюдь не было, и девушка достала парочку метательных ножей, которые всегда были во внутреннем кармане её парки. Так, на всякий случай. Вдох. Рыжеволосая безо всяких раздумий всадила холодный металл в предплечье амбала, другой рукой ударяя в челюсть. Послышался хруст. Похоже, выбила. Выдох. Кристофер рукояткой пистолета вырубает двух охранников, подстраховывая Вильяма. Сплёвывает кровь и чувствует резкую боль в плече. Задели, кажется. Вдох. Маггнуссон в последний раз жмёт на курок, попадая в живот одного из лысых, и фыркает, понимая, что магазин пуст. Хмурится. Выдох. Слышится звук сирены. Похоже, выстрелы услышали в округе, и решили вызвать копов. Что-же, это весьма вовремя. Шавки Берге начинают потихоньку отступать, попутно забирая раненных побратимов в свои машины. А кудрявый парнишка лишь злобно смотрит на троицу, шипя что-то наподобие, что «они ещё встретятся». Как только они удаляются, где-то вдалеке виднеется машина «Скорой Помощи», от которой и исходил звук сирены. И направляется она явно не к ним. Ева смотрит на неё и безумно широко улыбается, начиная истерически смеяться. И понимает, наконец, что не всё так уж и плохо, если им в который раз везёт и удаётся избежать своей участи. И не везёт в одночасье. Иногда ей кажется, что они — самые эпичные лузеры этой школы. И, возможно, это правда. Кто знает…

***

The Weeknd — Often

Холодно. За окном вьюга. Ева плотнее укуталась в плед, отпила горячего кофе из любимой кружки с Микки-Маусом, надеясь согреться. По телевизору идёт очередная сопливая мелодрама, в которой главных героев рано или поздно ждёт Хепи-Енд. Сопливая ваниль. — Мун, может, ты всё-же перестанешь смотреть всякую херь? Меня уже подташнивает, честно. Он появился так неожиданно, что сердце, прежде чем забиться как ненормальное, сделало минимум два сальто вниз, прямо в пятки. С ухом, с громким визгом и прямо на дно. Развернулась. Резко. Так, что рыжие волосы взлетели в воздух, разгоняя по комнате запах цитрусовых. Который въедается в ноздри. Крис глубоко вдохнул этот воздух, упиваясь им, словно сумасшедший. Но в следующее мгновение его лицо снова приобретает невозмутимый вид и губы растягиваются в слишком довольной я-хочу-тебя-улыбке. — Прелестно выглядишь, — склонил голову вбок, буквально прожигая девушку взглядом с ног до головы и возвращаясь к её глазам. И плевать, что на Еве сейчас дурацкая махровая пижама и плед, а волосы собраны в небрежный пучок, который и на пучок-то толком не похож. — Что ты здесь забыл? Я гостей не жду, вроде-как, — еле выдавливает из себя Мун, пытаясь придать голосу уверенности. Почти получилось. — И как вообще ты вошёл, Кристофер? Скептический взгляд янтарных глаз и едва приподнятая бровь. Да, это в стиле Шистада. Он сделал шаг в сторону дивана, на котором сидит рыжеволосая, и дышать становится ещё сложнее. Резкий рывок и его руки крепко сжимают её запястья, глаза смотрят в глаза. Они зелёные с вкраплениями серого. Такие яркие. — Заткнись. Мгновение — и его губы резко впиваются в её — пухлые, покусанные и сладкие, с привкусом шоколада и крепкого кофе. Совсем не нежно. Он так не умеет. На этот раз вкус кофе чувствуется намного ярче, чем когда-либо. Крису это даже нравится. Губы сминают губы, глаза смотрят в глаза, руки сжимают тонкие запястья. Крепко. До боли. Возможно, на утро останутся следы от его пальцев. Отметины на теле Мун — табу. Жёсткое. И нарушать его может только шатен с янтарными глазами и я-хочу-тебя-улыбкой. Боже, Ева, а с каких это пор? А она и сама не знает. Так же, как и он. Этих двоих можно было назвать сумасшедшими, и это по правде так и было. Они упивались своим безумием, хотя и сами понятия не имели, когда это началось. Возможно, когда они объявили друг другу эту бессмысленную войну. Возможно, во время их первой переписки*. Или звонка. Чёрт знает. Кристофер сдавленно рычит, когда рыжеволосая обвивает его торс ногами. Ловит губами её тихий стон и вновь сплетает их языки в эдаком танце, совершенно сгорая. Его руки блуждали везде. Задирали край милой махровой кофточки, накрывая небольшую грудь. Заставляя девушку дрожать. Крыша ехала окончательно, и Шистад уже давным-давно забыл саму цель своего визита к Мун. Словно её и не было вовсе. Он просто захотел увидеть её. Просто. Это крайне непривычно для такого, как он. Шатен быстро освобождается от такой мешающей куртки и толстовки. Открывает девушку на обозрение подкачанный торс, заставляя ту задохнуться от того горячего чувства, что так упорно накапливается внизу живота. Взгляд становится мутным, а голова ходуном ходит, стоит только снова вдохнуть этот воздух. Напрочь пропитанный её запахом. И ему это до чёртиков нравится.

Hozier — Take Me To Church

Снимает с неё верх пижамы, с упоением наблюдая за тем, как аккуратные соски мгновенно твердеют от холода (?). Ласкает губами хрупкую шею, медленно спускаясь к ключицам. Ощущая, как холодные пальцы зарываются в его тёмные волосы, слегка оттягивая. Хрипло рычит куда-то ей в грудь, избавляясь от остатков одежды. Смотрит на неё с неким восхищением, слыша тихое «Крис». И снова припадает губами к губам, целуя так, словно это — его чёртов воздух. А она медленно сгорает. Целует его губы страстно, с жадностью, опуская руки на стальную грудь. Ведёт ними куда-то вниз, не разбирая, касаясь кубиков пресса и задевая резинку боксёров. Напрягается. Оба напрягаются. Какая-то забытая часть разума кричит, что пора бы остановиться. Наплевать. Почему бы и нет, если они оба хотят этого? Мун давно уже абсолютно обнажённая. Тяжело дышащая, с раскинутыми в сторону бёдрами. Для него. Только для него. Эта мысль заставляет Кристофера безумно улыбнуться. Всё его естество отчаянно желает эту девчонку. Нет, не хочет. Желает. Он швыряет свои боксёры, куда-то в сторону, совершенно наплевав на всё. Сейчас главное — она. Её ноги. Покусанные губы. Рыжие волосы, так приятно пахнущие цитрусами, что он готов снова и снова вдыхать этот грёбанный запах, словно какой-то токсикоман. Он дрожит. Как сопляк. Шеснадцатилетний малолетка в свой первый раз. Чёрт. Она доводила его. Всё его. Полностью. И пусть кто-то посмеет вякнуть, что Ева Квиг Мун не пренадлежит Кристоферу Шистаду. Убьёт. Прикончит. Оставит жалкую лужицу на том же месте. — Блять, Крис, — шепчет она, едва ли не скуля. И это полностью срывает крышу. Он снова резко впивается в её губы, резко входя в её разгорячённую плоть. Слышит приглушённый всхлип. Останавливается, давая ей привыкнуть, и понимает, что опоздал. Он думал, что будет первым у неё, но тут же вспоминает рассказ о Самуэльсене. Её первая, мать его, любовь. И от этого выть хотелось. И разорвать глотку чёртовому Ноа. Зверь скулил, царапал стенки его четырёхкамерного, чуть-ли не разрывая. успокаивал лишь взгляд глаз цвета зелени и тихий стон, словно призывающий действовать дальше. Находиться в ней так правильно. Чертовски приятно. Мокрая. Теперь только для него. Ни для кого больше. Такая теплая. Влажная, открытая для него. Они двигались в унисон. И ее лицо. Оно отпечаталось в его памяти. Её приоткрытые губы и широко распахнутые глаза, когда она чувствует эту эйфорию. Звёздочки. Грёбанный салют из звёзд. Заставляющий дрожать. Выкинуть из головы все мысли. Они и не нужны вовсе. Он делает это вслед за ней, изливаясь куда-то в сторону. Блять, он кончает спустя пару минут, словно какой-то неопытный мальчишка. И ведь это она довела его. Её красные щёки. Зацелованные пухлые губы. И невероятно. Невыносимо охеренный стон. Улыбается. Он просто глупо улыбается и прижимает к себе обмякшее тело Квиг Мун, нежно поглаживая огненно-рыжие волосы. Именно огненно-рыжие. Особенные. Они болтают не о чём. О учёбе. О Вильяме с Нурой, о том, как они мило выглядели, когда неожиданно для всех сообщили о том, что они вместе. И было так легко-легко. Тепло. На заднем фоне тихо бурчал телевизор, когда парень с девушкой провалились в царство Морфея. Всё так же обнимаясь.