Feel the rain on your skin

***

Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка. Илья Ильф и Евгений Петров «12 стульев»

***

Three Days Grace — Pain

***

В пабе играла живая музыка. Не давящая. Расслабляющая, не смотря даже на грубые нотки в голосе солиста. Статный мужчина в который раз опрокидывет в себя стакан. Даже не морщась. Одена Берге нередко можно было увидеть в этом пабе где-то за городом, с приятным названием «Skarven». Ему чертовски нравилась атмосфера этого места. Где всегда играла настоящая музыка. Где запах дорогого алкоголя смешивался с запахом древесины, заставляя уйти от реальности. Которая уже порядком осточертела. Молодой бармен лишь легко улыбался, наливая ему снова и снова. Слушая многочисленные истории молодости, которые уже давно пошли по второму кругу. А Оден всё говорил. Посмеивался. Хмурился. Неплохо было бы понять, что пора завязывать с виски, но мужчине плевать. Он выпивает опять, и снова, всё чаще хмурясь. Всё чаще вспоминая то, что не следовало бы вспоминать. Особенно такому, как он. — Папа! Папочка! — маленькая девочка со смешными белокурыми кудрями выбегает навстречу отцу. Вертя юбкой своего розового платьица. Смеясь. Так искренне, что мужчина сам мимо воли улыбается. — Смотри, мама сделала мне причёску! Па-ап, я принцесса? — Конечно, моё солнце, — он берёт её за руки и начинает кружить в воздухе, на что малышка снова заливается радосным смехом, выглядя ещё более невинной. — Самая красивая принцесса на свете. И это было поистине правдой. Он не врал. Маленький человечек, так удобно примостившийся на его руках, действительно походил на принцессу из сказки, которая слишком наивна и чиста. В отличии от самого Одена. — Па-ап, а что это у тебя на щеке? — Девочка вопросительно смотрит на отца, тица пальчиком в кровоточащую царапину. Заставляя напрячься. — Ты сражался с большим драконом, правда, папочка? Берге лишь мягко улыбается и кивает, целуя невинное создание в нос. Чувствует непонятное чувство, которое теплится глубоко-глубоко в груди. Гладит смешные белокурые кудри и понимает, что он, пожалуй, самый счастливый человек в этой чёртовой Вселенной. — Оден, мне кажется, тебе уже хватит, — парень отодвигает стакан и ухмыляется, замечая недовольный взгляд мужчины. — Нет, правда. Тебя уже знатно унесло. Хватит. — Ты имеешь что-то против? — хмурится. Ему определённо не нравилось то, что какой-то бармен смел ему что-либо предъявлять. — Это твоя работа, чёрт возьми, так выполняй её. — Ты в последнее время стал походить на какого-то алкоголика, — тот хмыкнул. — Ты серьёзно хочешь спиться? Какого чёрта у тебя происходит такого, что ты превратился… В такого? — А какая тебе разница? Презрительно. Едко. Он смотрел на светловолосого парнишку сверху вниз, словно прожигая. Оден Берге ненавидит, когда лезут в его жизнь. Оден Берге ненавидит, когда его пытаются исправить. Оден Берге ненавидит слабаков. Оден Берге ненавидит себя. Он привык казаться в глазах окружающих холодной тварью, для которой главным есть деньги и жажда крови. Отчасти это так. Он небрежно кидает крупные купюры на стойку и уходит. Пошатываясь. Стараясь поскорее свалить отсюда, потому что в один миг всё стало невыносимым. Невыносимо громко играла музыка. Казалось, она слышится отовсюду. С каждого угла. Беспрерывно. Давит на виски. Мужчина быстро набирает знакомый номер и спустя пару минут видит свой «Мерседес». Садится в автомобиль. Игнорирует приветствие водителя. Закрывает глаза.

Nas — The Message

— Ну и где она? Немного полноватая женщина смотрит на него виновато. Неловко. Топчется на месте, заламывая пальцы. Иногда поглядывая на портрет миссис Берге, перевязанный чёрной лентой. Бесит. — Я не знаю, мистер… — Гувернантка опускает глаза, нарочито тяжело вздыхая. — Вечером мисс Марит была в своей комнате, а утром, когда я зашла, её уже не было. Я не виновата, поймите. Может, девочка ушла к своей подружке… — Хватит, — говорит громко, прерывая бесконечный поток слов женщины. — Я плачу Вам деньги за что, миссис Ларсен? Чтобы Вы готовили мою дочь к поступлению и присматривали за ней, или ничерта не делали? По-моему, первый вариант. Но Вы, простите, не делаете ничерта, чтобы оправдать свою должность. И я начинаю немного сомневаться в Ваших умственных способностях, миссис Ларсен. Громко. Черезчур громко и чётко. Презрительно. Тётушка лишь вздрагивает и продолжает мяться на месте. Не в силах ответить. Ещё больше раздражая. — Вы увелены, — выплёвывает, выходя из комнаты. Слышит всхлип женщины. Фыркает. Телефон начинает вибрировать. Берге с яростью берёт мобильный. Отвечает. — Какого лешего случилось, Юнас? — Оден, мы нашли Марит, — голос парнишки дрожал. В нём были явные нотки волнения. Испуга. И от этого выть хотелось. — На базе Муна. — Что? — Тихо. Шёпотом. В груди что-то неприятно сжалось, словно чувствуя. Что-то плохое. Оппределённо плохое. Изо рта непроизвольно вырывается рык. Когда эта девчонка перестанет искать вечные проблемы на пятую точку? — Оден, она… — Пауза. Хотелось заорать, чтобы он продолжал, но страх липкими пальцами сжал внутренности, не давая сказать что-то. — Она мертва. Игра… Она проиграла. Фраза. Одна ёбанная фраза. Словно пощёчина. Сильная. Несчастный телефон летит в стенку, разбиваясь в щепки, а он кричит. Громко. Неистово. В комнату вбегает Ларсен, которая, видимо, ещё не успела собрать свои вещи. Смотрит на него с испугом. Пытается успокоить. Нихрена не получается. Берге отталкивает гувернантку, от чего та падает на пол. Всхлипывая. Когда она перестанет ныть, блять? Выбегает из дома. Садится в машину и на максимальной скорости гонет к базе. В голове ни мысли. Пусто. Хотелось просто приехать, увидеть дочь. Живой. И невредимой. Убедиться, что с ней всё в порядке, а после выбить из кудрявой головы Васкеса дурь, чтобы больше никогда. Не смел шутить так. Подъезжает к зданию. Паркуется. Выходит из автомобиля, чувствуя, как сильный ветер бьёт в лицо. Перекошенное от ярости. И страха. Недалеко стоит чёрный внедорожник. Один. Видимо, все остальные свалили, увидев, как пуля прошибает голову шестнадцатилетней девушки. Не думай об этом, придурок. Ох, спасибо за дельный совет. Руки толкают массивную дверь. Глаза встречаются с сочувствующим взглядом Юнаса. А сердце замирает, после чего с громким ухом падает куда-то нахрен вниз, прямиком к пяткам, когда он видит бледное лицо светловолосой девушки, из головы которой медленно вытекала кровь. Злость. Слёзы. Страх. Неизбежность. Он яростно прижимает дочь к себе, что-то крича. Не обращая внимания на бубнёж Васкеса. Где-то глубоко в душе ещё теплится надежда, что всё обойдётся. Которая резко обрывается, когда приехавшие врачи накрыли тело девочки с головой. И всё это из-за одного человека. Мун. Чёртов Мун, который затеял всю эту поебень. Который допустил к ней его дочь. Который предал его. А Оден Берге предательств не прощает. Никогда не прощал. Когда он приехал домой, на улице как-то неожиданно стало слишком мрачно. Кажется, стал собираться дождь. Первые тяжёлые капли начали разбиваться о сухой бетон, становясь всё сильнее и быстрее. Смой меня, блять, с лица Земли. Боли не было. Лишь пустота. Дыра, зияющая в его душе. И чернота. Которая медленно, но верно поглощает его. Полностью. Не оставляя того светлого и человеческого, которое было ещё сегодня утром. И складывалось такое впечатление, что тот, кто составлял сценарий его никчёмной жизни, сейчас просто угарает, наблюдая за его убогими попытками выбраться из этой черноты. Всё безрезультатно. Стенки четырёхкамерного уже давно разодраны когтями внутреннего зверя, который выл. Сулил, жаждя мести. Он больше никогда не станет таким, как прежде. Он привык казаться в глазах окружающих холодной тварью, для которой главным есть деньги и жажда крови. Отчасти это так.