Feel the rain on your skin

***

Мир, в котором мы живём, полон хаоса, и его правила понять не просто. Почему некоторые люди бедны, а другие богаты? Почему некоторые вынуждены быть беженцами, а другие в безопасности? Почему люди плюют на улице? И почему иногда, даже если ты стараешься сделать что-то хорошее, люди отвечают на это ненавистью? Вовсе не странно, что люди сдаются. Что они перестают верить в хорошее. Потому что, даже если иногда кажется именно так, никто не одинок. Каждый из нас является частью великого хаоса. Через сто лет у нас могут быть машины, которые могли бы предсказать влияние каждого действия, но пока этого не произошло, мы можем доверять этому: Страх распространяется, но, к счастью, любовь тоже. ©Юнас Ноа Васкес «Стыд (Skam)»

***

The Neighbourhood feat. French Montana — #Icanteven

***

— Вильям? — Рыжеволосый парень выглядывает из-за двери и улыбается. Смотрит на шатена и играет бровями, на что Маггнуссон только усмехается. — Ох, это ты, сладкий. Проходи, чувствуй себя, как дома. Вильяму всегда нравилось то, с каким уютом устроена их квартира. Мягкие пастельные тона и куча фотографий на стенах. Дурацкий клетчатый плед на диване смотрится вполне даже уместно, а с кухни оладьями пахнет. Вкусно так. По-домашнему. Вильям вдыхает. Вильяму нравится. Вильям думает о чём-то давно прошедшем и ностальгически улыбается, заставляя Эскила удивлённо вскинуть брови. — Ты умеешь улыбаться? Серьёзно? Парень идёт на кухню, посмеиваясь. Слегка пошатывается и скрывается за углом, что-то крича Линн. Та кивает. — Эскил, это так удивительно для тебя? — Маггнуссон хмыкает, заглядывая в глубь квартиры. Снимает пальто и кладёт его на стул, мысленно ухмыляясь. У них всегда до чёртиков занятые вешалки. — А Нура уже дома? Я уже волноваться начинаю. Эта мелкая зараза когда-то научится отвечать на мои звонки? — Я только-что вернулась от бабушки, Вильгельм. Я дома. Не психуй так, — холодная ладошка касается спины парня, заставляя вздрогнуть. С одной стороны, это до чёртиков умиляло, но с другой… — Я Вильям, — усмехается. — Не Вильгельм, Нура. Разворачивается и прижимает светловолосую к себе, утыкаясь носом в макушку. Она пахнет ванилью, как обычно. Маггнуссон вдыхает этот запах и улыбается. Нежно перебирает волосы. Сатре тихо сопит куда-то ему в грудь, обвивая талию тонкими ручками, и рассказывает о чём-то совсем несущественном: в Канаде ветра сильные. До косточек пробирают. — Как там Крис с Евой? — Девушка мокает один блинчик в джем, и закидывает его в рот, наблюдая за взглядом Вила. А он смотрит. Внимательно. Изучая. Снова и снова вглядываясь в каждое движение, каждую черту лица, запоминая. Легко так улыбается и на мгновение забывает о том дерьме, в которое вляпался. И так хочется оградить Нуру от всего этого, что скулы сводит. Сколько раз порывался рассказать ей, предупредить, но… А надо ей всё это? Каждый день оглядываться по сторонам, зная, что за тобой может быть охота. Каждый грёбанный день брать с собой парочку пистолетов, чтобы иметь возможность защититься самому и защитить своих друзей. Шарахаться. Быть осторожным. Зачем? — А что-то должно было поменяться? — Натянуто усмехается, заставляя блондинку закатить глаза. Терпеть не может, когда он так делает. — Что? — Да так, ничего. Проще уже в самой Мун выведать всё, что происходит между ней и этим тёмноволосым засранцем. А сейчас у меня есть предложение поинтереснее, — она кокетливо улыбается и закусывает губу. Встаёт со стула. Вильям сглатывает. Неотрывно наблюдает за девчонкой и чувствует щекочущее ощущение где-то в районе желудка. Неужели девочка решила поиграть? Интересно. Сатре медленно садится на его колени. Улыбается ещё шире. Глаза цвета неба смотрят в его карие, а руки забираются под свитшот, оголяя кубики пресса. Дыхание чертовски рваное, и сердце совершает кульбиты в районе груди. Так, что рёбра болят уже. И зачем она начала всё это? Их лица слишком быстро становятся слишком близко. Невыносимо близко. Опасно. Их губы разделяло каких-то жалких пару сантиметров, а воздух вокруг так раскалён, что кожу обжигает. Алые пятна на щеках, руках, спине… Хотелось соскребать их со своего тела, чтобы не чувствовать этого горячего ощущения, словно тебя опустили в лаву. Но они лишь сидели и вглядывались друг в друга, чувствуя боль. Обжигающую, но такую приятную. Мгновение — и губы накрывают губы. Совсем не нежно, не медленно. Не плавно. Не так, как это показывают в дешёвых мелодрамах, или как описывают в женских романах, что их так любят перечитывать дамочки лет сорока. Это дерзко. Грубо, с напором. Так, что вены невыносимо пульсируют, а воздуха не хватает. Чертовски не хватает. Чертовски приятно. Они могли бы назвать это любовью. Изматывающей, обжигающей и грубой на поворотах. Страстной. Они хотели бы превратить всё это в ванильно-розовую херотень, которую называют идеальными отношениями… но кому это надо? Им просто нравится вот так сидеть на кухне и целоваться, пока Эскил заканчивает готовить блинчики и умиляется, забавно мурлыча. Им просто нравится жить. И плевать они хотели на то, что их ждёт впереди.

***

Katie Garfield — Gallows

Холодно. За окном дождь. Она совершенно не слушает учителя​. Просто кутается в парку и смотрит сквозь холодное стекло на прозрачные капли, медленно, но верно стекающие вниз. Надо же. Прямо как она. В голове творится полный хаос. Хочется послать всё к чертям и уехать куда-нибудь далеко. Подальше ото всей этой херотени, подальше от Ноа. От Криса. Чтобы разобраться. Разобраться в своей грёбанной душонке, которая хер знает чего хочет. Нет. Она так не привыкла. Ей не нравится. Это чувство неопределенности и растерянности. Она ненавидит его. Иногда ловит на себе пристальные взгляды Кристофера. Иногда вздрагивает. Иногда всё-таки пытается что-то написать в тетради, но потом снова отбрасывает ручку куда-то на стол, и втупливает взгляд в окно. Идеально для неё. Телефон тихо вибрирует. Заставляет оторваться от увлекательного разглядывания стекла и открыть, наконец, сообщение. Мун в который раз закатывает глаза, увидев имя отправителя. Ноа Самуэльсен. Что-же, весьма занимательно.

Ева. Я знаю, да, действительно знаю, что скорее всего ты пошлёшь меня к хуям, но… Просто прочитай это. Я искренне хочу попросить прощения за всё то говно, которого ты натерпелась из-за​ меня, но сейчас не об этом. Я знаю, зачем именно Одену нужна коллекция. Уверен, ты мне не веришь сейчас, но тебе действительно нужно знать эту причину… Хотя-бы ради собственной безопасности. Ведь предупреждён — значит вооружен, не так ли? Жду тебя сегодня после школы на нашем месте. Ноа.

— Что за чёрт… — тихо шепчет, в который раз перечитывая текст.с одной стороны, она понимала, что всё это может быть очередной ловушкой Берге, но… Она почему-то верила Ноа. Чертовски глупо. Чертовски наивно. Но верила. Хотя, неплохо было бы взять с собой Шистада. На всякий случай. Звонок с урока застаёт её врасплох, и Ева приходит в себя лишь тогда, когда к ней подходит Кристофер с Вилом. Крис прижимает её к себе, обвивая руками талию, а Маггнуссон лишь кивает. Сдержанно и лаконично. Это слишком в его стиле. Но она чувствует поддержку. И этого достаточно. Протягивает Шистаду телефон, кивая. Тот пробегается взглядом по строчкам. Хмурится. Сглатывает. Сжимает талию рыжволосой ещё крепче, а изо рта непроизвольно вырывается рык. Незаметный. Но это даёт знать, что шатен зол. Чертовски зол. — Даже не думай идти к нему, Квиг Мун. Слышишь? — Он смотрит пристально. Словно пытается доказать что-то, донести свою правоту, но… Кристофер знает, что Ева его не послушает. Ей до чёртиков важно знать всё. И она не остановится. Это видно по её взгляду. — Ладно, и как ты это себе представляешь? — Пойдём со мной, — выпаливает, забирая телефон и смотря уверенно. Что-то подсказывает ей, что она действует правильно, и… Она уверена, что на шаг ближе к разгадке. И, возможно, ей удастся разгрести всё это дерьмо, и снова начать жить нормально. — Хорошо, — выдыхает, закатывает глаза. — Буду присматривать, чтобы этот индюк не подходил к тебе ближе двух метров, — ухмыляется, заставляя рыжую с Вильямом насмешливо вскинуть брови. — И да, я не ревную. Мун лишь улыбается и выходит из класса, в коридоре вылавливая Сатре. Той не было целую неделю, и девушка уже успела соскучиться за подругой. Единственной подругой. И самой лучшей. И неплохо было бы забыть пока о предстоящем разговоре с Самуэльсеном. Ох, как неплохо.