Я не верю тебе!

Где-то минуты через две прозвенел звонок на урок, и им пришлось спешно бежать в кабинет истории. — Проклятье! — бурчала себе под нос Ксюша, пока они поднимались по лестнице, перепрыгивая каждые две ступеньки. Получить запись в дневник не хотелось никому. — «Наполеон» и так меня не любит, а тут ещё опоздание. Может дойти до того, что вообще родителей вызовет. — Историк, получивший среди учеников звучное имя «Наполеон» за невысокий рост, замашки лидера, которые он в себе беспрестанно восхвалял, и непосредственно отношение к истории, действительно в последнее время стал придираться к Ксюше слишком уж часто. Когда они зашли в кабинет, стало понятно, что их молчаливые тайные мольбы не сбылись: историк уже был в классе. — Почему опаздываем, господа? — задал он вполне справедливый вопрос. — Мы были внизу, немного не уследили за временем и пропустили тот момент, когда пора было уже подниматься! — на одном дыхании выпалила Ушакова. Наверное, надо было, чтобы она молчала, а говорил либо Ник, либо Юра, потому что стало очевидно, что учитель по непонятным причинам разозлился, ещё в тот момент, когда Ксюша только открыла рот. — Прекрасно. Дневники на стол и садимся на места, — сказал он, когда она замолчала. — Да почему?! Мы опоздали всего лишь на каких-то жалкие три минуты! — тут же завелся Ник. — Черников! Молодец, усугубил своё положение: жди звонка классному руководителю. А сейчас шуруй за парту к Соболеву. Ушакова может идти к Чижовой, а ты, Хованский, — к Ларину, — жёстко припечатал «Наполеон». — Пожалуйста, Игорь Алексеевич, я могу сесть хоть куда, даже с Поперечным, но только не с Лариным, — протянул просяще Юра. — Ваши проблемы меня не волнуют. Я сказал: с Лариным, значит, с Лариным. В противном случае сразу с порога можешь идти к доске. Ну, или к директору, — ответил на это историк. Пришлось подчиниться и пойти садиться за одну с Лариным парту. — Начнёшь сейчас? — успел шепотом спросить у него Черников, когда они шли между рядов. — Вдруг это знак, что мы все делаем правильно и Ларина в самом деле пора проучить? Может быть, он… — Обсуждать людей за их спинами по меньшей мере неприлично, — раздался знакомый картавый голос. — Посмотрите, кто заговорил о приличиях, — чуть повысил тон Ник. — Знаешь, Черников, я хотя бы не лицемерная мразь, — не заставил себя ждать ответ. — Что, Ларин, повыёбываться решил? — встрял в разговор Хованский. — Так, Хованский, я посмотрю, решил устроить высокоинтеллектуальный диспут на моем уроке. Хотите поговорить не по теме — идите все трое в коридор и там делайте это, — историк заметил наконец, что Юра и Ник слишком уж долго топчутся на одном месте. Естественно, он не оставил это без внимания. — Ага, а ты потом родителей в школу вызовешь за пропуск урока, — пробормотал Юра себе под нос и таки сел, неприязненно смотря в сторону Ларина. — Можно подумать, ты их никогда не пропускаешь! — фыркнул тот себе под нос. — Юрий Хованский — пример для подражания. — Завались уже, раз ничего остроумного сказать не можешь, — не выдержал Хованский. — Только после тебя! Серьезно полагаешь, что твои слова что-то значат для меня? Ты слишком самоуверен, нет? — вяло протянул Дима. — У меня нет настроения с тобой спорить, — поставил точку в этом бессмысленном разговоре Юра. Все оставшееся время он думал о том, что зря погорячился и вообще в него полез. Ларина, как-никак, ещё предстояло к себе расположить, чтобы выиграть спор, а постоянная словесная резня этому не сильно способствовала. Когда прозвенел долгожданный звонок, Юра быстро вскочил из-за парты и, не забыв прихватить дневник с учительского стола, выскочил за дверь, чтобы там дождаться Ксюшу и Ника. — Идём в столовую, — предложила Ушакова: была большая перемена. — Кстати говоря, как там дела с той песней, которую ты брала на переделку? — поинтересовался Хованский. — Да бред там полнейший выходит, вот как дела, — устало вздохнула Ксюша. — Совсем уже запуталась с этими сраными двойными рифмами в некоторых местах. Вот честно, не понимаю, что это за бзик у тебя такой — обязательно впихнуть в песню двойные. Можно подумать, без них обойтись нельзя. Нет, в некоторых местах вроде как получается довольно неплохо, но про остальное я бы так не сказала. Вот, например, попробуйте подобрать рифму к слову «ритм». Ксюше пришлось прерваться, потому что они зашли в столовую, но, когда еда была куплена, разговор был возобновлен. — Ну, так что там у вас с Лариным?! — заинтересованно спросил Черников. — Да так, вяло потявкались на истории. В общем, все как обычно, — сказал Юра. — Да уж, — разочаровано выдохнул Ник. — Даже не знаю, как приступать к попыткам влюбить его в себя, — поделился своими мыслями Юра. Ксюша недовольно фыркнула и сказала, что весь этот разговор портит ей аппетит. После того, как семь уроков наконец-то закончились, они побрели прямиком по домам, решив, что шататься по улицам сегодня нет настроения ни у кого. Школа действительно выдавливала уже все соки. Дома Хованский сразу же завалился спать, решив, что домашнее задание, как и всегда, делать не будет. Поначалу ему снился какой-то бред, но потом цветные пятна сложились в довольно четкую физиономию Ларина. Он смотрел зло и оскаливал зубы в неком подобии улыбки. — О, Хованский, — хмыкнул он, и его зрачки странно сверкнули под надбровной дугой. — Ларин, — спародировал его тон Юра. — Ну, и как тебе, Хованский, нравится проиграть спор? Ты же прекрасно понимаешь, что ни за что не выиграешь, — было непонятно, откуда он вообще знает, но сейчас это почему-то не казалось странным и не имело никакого значения. — А с чего это ты взял, что ты настолько неприступен? — ответил вопросом на вопрос Юра. — Эх, Хованский-Хованский! — загадочным тоном протянул Дима. — Чего это ты такой добрый и не совершаешь попыток язвить? — спросил Хованский. — Да жалко мне тебя! Ты же у нас гордый и проигрыш будет ударом по твоей репутации! — насмешливо откликнулся Ларин. — Да сдайся ты просто! Не позорься! — Вот увидишь, Ларин: победа будет моей. Ты будешь мне принадлежать, — разозлился Юра. Когда Юра открыл глаза, он первым делом мысленно сказал себе, что сделает это — победит. — Я смотрю, ты серьезно настроен, Юр? — спросил у него Ник, когда в школе Хованский поделился с ним своим четко сформировавшимся планом. — Наверное, можно и так сказать, — честно признался тот. — Да, Ларин — тот ещё фрукт, но всё же он в некотором плане достоин тебя, — сказал совершенно неожиданную вещь его друг. — С катушек съехал сравнивать меня и этого… — от удивления Юра даже забыл возмутиться. — Но если так есть, Юр, — безразлично пожал плечами Ник. Очевидно, его злость перегорела и ему стало как-то плевать на спор и на Ларина. — Просто знаешь, — задумчиво сказал он, — если б Ларин не был таким противным, вы могли бы подружиться. Определенно, вы друг друга стоите. — Вот ещё, — проворчал Юра и пошел в класс. Ещё б он с этим долбоящером дружил.