Я не верю тебе!

Юра решительным шагом подошёл к парте Ларина и сел на свободный стул. Мысленно он повторял, что надо держать себя в руках и быть вежливым. — Что надо? — недружелюбно буркнул себе под нос Ларин, отодвигаясь подальше. — Слушай, Ларин, по истории ведь домашку в парах задали, так давай сделаем вместе. — Что, с дружками своими поругался, Хованский, раз решил ко мне пристать? — ухмыльнулся Дима. — Нет, я не ругался с ними, но они будут работать вместе. Я оказался без партнёра, так что… — Ясно с тобой все, Хованский! А я-то тут причем? Знаешь, у нас есть ещё двадцать одноклассников, до которых ты можешь докопаться! А от меня советую отстать, потому что делать этот проект я собираюсь в одиночестве. Мне под рукой не нужны идиоты, которые будут больше мешать, чем помогать. — Ты же просто не можешь найти себе пару, так? — Это не твоего ума дело! — Ошибаешься, Ларин, — сказал Юра, понимая, что попал в точку. — Как раз-таки моего. И ты будешь работать со мной. — Не понимаю, чего это тебя вдруг учиться потянуло, — оскалился Ларин. — По-моему, это ты утверждал, что все парни-отличники — педики. — Я не собираюсь отличником становиться — всего лишь не хочу выйти троечником за четверть, — тут же парировал Хованский. — Серьезно, Ларин, хорош уже ломаться, ведёшь себя как баба перед первым свиданием. Почему ты такой упрямый и не соглашаешься? Ларина эта фраза явно возмутила, но он быстро понял, что это провокация. Да, подумал Юра, Дима определенно не был дураком. Скорее, умной хладнокровной змеищей. — Да я тебя на дух не переношу. И ты полагаешь, что я буду с тобой вместе что-то делать? Что ж, спешу тебя разубедить… — Ларин, это бессмысленная и абсолютно глупая вражда. Её пора уже прекратить, — говоря это, Юра впервые с заключения спора подумал, что Ларин его возненавидит ещё больше, когда узнает всю правду. — Домашка по истории этому может поспособствовать. На Ларина эти слова явно произвели впечатление, и он задумался. — И где мы будем встречаться эти три недели, которые отведены на подготовку проекта? — Пока что не знаю. Предлагаю для начала сегодня в столовой на большой перемене приступить к обсуждению. — Ты уверен, что я соглашусь? — поднял брови Ларин. — Ну, честно говоря, да. Так вот, мы можем хоть каждый день встречаться в столовой, чтобы после школы меньше времени терпеть друг друга. Хоть я и хочу зарыть топор войны, но все же не считаю, что нам нужно слишком уж часто пересекаться. Дима недоверчиво фыркнул на это. — Давай же, соглашайся, — сказал Юра. — Знаешь, — начал Ларин, — вся эта ситуация кажется мне слишком уж подозрительной, но я, пожалуй, всё же соглашусь. Кстати, тебя не волнует, как это воспримут твои друзья? Такого вопроса Хованский никак не ожидал. — Ну-у-у-у-у, — не нашелся он с ответом. — Да ладно, Хованский, мне плевать. Это уже твои проблемы. А теперь вали отсюда: сейчас звонок будет. Не хочу с тобой общаться до большой перемены. Юра встал из-за парты и пошел к друзьям, мысленно ликуя, что главный шаг сделан. А Ларин и не подозревает, во что вляпался! Когда он рассказал друзьям о только что произошедшем, Ник, злорадно ухмыляясь, заявил, что уже скоро Ларин за все заплатит. Голосок у Юры в голове сказал, что это слишком жестоко и эгоистично. Но Хованский отмахнулся от него. Ксюша никак не прокомментировала, лишь довольно хмыкнула на рассказ Юры. Теперь предстояло отсидеть четыре скучнейших урока. Подходя к столовой, Юра заметил околачивающегося около входа и явно ждущего его Диму. Он тут же кивнул ему головой на двери. Они вместе вошли, привлекая внимание всех тех, кто знал об их вражде. Хованский мысленно застонал, подумав, что сейчас рушится его репутация. — Зачем было акцентировать на этом внимание всех? — тихо проговорил он сквозь зубы. Черт, из-за этого ужасного спора он идёт на огромнейшие жертвы. — Зачем? Этот вопрос уместнее задать тебе, Хованский. Мы ещё не приступили к выполнению задания, так что можем просто… — Ну уж нет, никакое не «просто». Мы будем работать вместе. И вообще… — Ты меня пугаешь, Хованский. Такое чувство, что от того, что ты будешь работать над домашкой вместе со мной, зависит твоя жизнь. Почему тебя это так беспокоит? Что ты задумал, мразь? Лучше расскажи. Неужели ты полагаешь, что я не узнаю? — Ларин, у тебя мания преследования. Нечего мне тебе рассказывать, — устало вздохнул Юра. Определенно, с Лариным следовало вести себя осторожней. Ларин со скепсисом во взгляде посмотрел на Юру и, вздёрнув подбородок, отчеканил: — Я не верю тебе, Хованский. И все равно выясню правду. В конце концов, они купили-таки себе еду. Хованский решил не заморачиваться и взял себе пюре с куриной ножкой и кружку кофе, а Дима приобрел какой-то салатик и стакан яблочного сока. Смотря, как Юра с наслаждением жуёт мясо, он сказал, скривившись от отвращения: — Как ты можешь это есть? — Обыкновенно, — пожал плечами Юра, делая глоток из кружки. — Это выглядит омерзительно. Хованский поднял удивленный взгляд на Ларина, все так же кривящего своё лицо. — Ларин, ну ты и странный! Это же обычное мясо… Ларин поморщился и вздрогнул, будто его ударили. — Хованский, — начал говорить он, — я вегетарианец. А значит, мясо не ем. Ты знаешь, что, если много его употреблять, можно заболеть? Я этого не хочу. — Ты псих, а не вегетарианец, — усмехнулся Юра, возвращаясь к курице. — Кстати, нам же надо обсудить все, — сказал он через пару минут. Дима, ушедший куда-то в свои мысли и наконец вернувший нормальное выражение лица, от неожиданности вздрогнул. — Тебе не кажется, что должен вносить предложение тот, кто всю эту кашу заварил? — быстро сориентировался он. — Нет, не кажется, — решительно ответил Юра. — Будем думать вместе. Ларин хмыкнул и что-то неразборчиво пробормотал себе под нос. — Для начала нужно определиться с темой, — продолжил Юра, игнорируя это. — Внимательно слушаю твои предложения. Вопреки ожиданиям Ларин не стал острить, а спокойно высказал Хованскому свои мысли. Это было странно и наводило на подозрения. С чего бы это ему быть таким покладистым?