HQiller

Hoseok POV       Во мне всегда жил страх, который я тщательно пытался скрыть. Страхи есть у всех людей, но у людей с биполярным расстройством их ещё больше. В один момент я могу быть ужасно застенчивым, а в другой — сходить с ума от злости. Вся жизнь для меня — игра. И моя главная цель — победа в этой игре. Победа любой ценой.       Я разблокировал телефон и, увидев, что новых сообщений нет до сих пор, в раздражении откинул его на диван. [Кому: Юнги] Мы могли бы встретиться после твоих занятий?       Отправлено в 10:23, а сейчас уже без пятнадцати двенадцать!       Я вновь схватил телефон, и несколько раз открыл и закрыл диалоговое окно. Не собираясь ждать больше ни секунды, я набрал рабочий номер Чонгука.       — Магазин «Summer Comic», как я могу вам помо-       — Он не отвечает мне, — я решил не ходить вокруг да около.       — Хосок? — Гук кашлянул, и я представил, как он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что мы можем поговорить. Он наверняка боится попасться менеджеру, что не удивительно, ведь Чонгук всегда был самым ответственным из нас. — Сколько раз мне нужно просить тебя не звонить на чертов рабочий телефон?       — Мне хотелось услышать твою услужливую речь при ответе.       Он фыркнул:       — Кто тебе не отвечает? Чимин на работе, если ты забыл. Его приняли в ма-       — Юнги. Я говорю о Юнги, Гук, — я закатил глаза на его несообразительность. — Я предложил ему встретиться, но он игнорирует меня.       Чон снова фыркнул:       — Ты серьезно, Хосок? Вдруг у него середина урока и он не может прочесть твоё проклятое сообщение? Более того, встречаться после занятий — это не очень хорошая идея, тебе не кажется? Может, его забирает мать, или он уходит с друзьями.       — Или с парнем, которого я не знаю, — сказал я, заставляя Чонгука рассмеяться. — Что здесь смешного?       — Боже, твоё психическое расстройство — это случайно не паранойя?       — Это не относится к делу. Я серьёзно, Чонгук. Он ведь мог случайно увидеть меня где-то со своими друзьями, и поспорить на меня? Я ведь действительно могу быть всего лишь предметом спора, понимаешь? Ещё хуже то, что у него может быть парень.       — Господи, Хосок, тебе двадцать два года. Юнги на вид где-то восемнадцать. И он не выглядит как очень популярный подросток.       — А как он выглядит, Гук? — спросил я, и, как этого и ожидалось, Чон ответил не сразу.       Потому что Юнги не относился ни к одному типу подростков, известному мне. Это очень странно. Я почти ничего о нем не знаю, и это невыносимо. Мои мысли практически круглосуточно сконцентрированы на анализе его личности, и я чувствую, как схожу с ума.       — У тебя уже есть некоторые мысли по поводу него, — прошептал Чонгук. Это было утверждение, а не вопрос.       Я кивнул, хотя он не мог этого видеть:       — Да.       — У тебя всегда появляются различные догадки, когда ты начинаешь свою игру. Ты уже сделал его одним из игроков?       — Нет. Но в моей голове крутится мысль, которая может изменить это.       — Какая-то новая гипотеза?       — Тоже нет. Просто случайная догадка. Мне нужно больше информации. Прямо сейчас, Гук. Я просто схожу с ума.       Чонгук устало вздохнул:       — Ты сумасшедший, если собираешься ехать туда. К тому же, могут возникнуть неприятности, если кто-нибудь решит обвинить тебя в педофилии или выслеживании школьников.       Это было именно тем, что я хотел услышать. Я сбросил вызов, не попрощавшись (наш уровень дружбы с Чонгуком позволял это), и схватил ключи от машины со столика.

***

      Было что-то страшное в этом месте скопления подростков. Все всегда ходили в своих компаниях, делились на особые «племена». Самыми отвратительными из них всегда будут являться те, кто собирается лишь для того, чтобы унижать других.       Моя средняя школа была копилкой плохих воспоминаний; и сейчас, паркуясь перед дверьми этого здания, я думал лишь о том, насколько счастливым человеком являюсь, раз смог покинуть это место живым.       Подростки умеют быть жестокими.       Я достал черные очки из бардачка, надеясь, что они смогут немного замаскировать меня.       Когда звонок прозвенел, толпы учеников начали выходить из здания, заполняя школьный двор и вызывая у меня какие-то ностальгические чувства. С каждой минутой школьников было всё больше и больше, и мне ужасно хотелось завести машину и уехать отсюда. Будто я мог увидеть в этой толпе себя шестнадцатилетнего, с яркими красными волосами и марихуаной в кармане джинсовки.       Я уже собирался уехать, когда вдруг увидел Юнги среди всех этих учеников. Я увидел его не потому, что он как-то выделялся, а потому, что искал его с самого начала. Он просто стоял рядом с дверью и казался ненастоящим. Ребята, проходящие мимо него, приветственно кивали, похлопывали его по плечу. Девушки кидались в объятия блондина, а он улыбался, но эта улыбка…       …казалась сделанной из пластика.       Юнги двинулся в сторону парковки, и остановился только рядом с неизвестным мне черным внедорожником. Подростки, стоящие рядом с автомобилем шутливо дрались друг с другом и громко смеялись. Юнги пожал руку какому-то парню с ярким розовым ирокезом.       Я не слышал, о чём они говорят, но вскоре парень передал Юнги сигарету, и тот, не колеблясь, взял её.       Он снова что-то сказал, и компания вновь засмеялась, а лицо блондина оставалось безэмоциональным. Он мог ненавидеть их всех, а мог любить — ни одну его эмоцию нельзя было прочесть. Не задумываясь, я схватил телефон, и, открыв блокнот, набрал несколько заметок, которые позже могли бы помочь мне.       Потом я решил позвонить Чимину, и тот ответил мне спустя полсекунды. Как и ожидалось от телефонного наркомана.       — Моё величество вас слушает, кто звонит?       — Ты член, а не царь, — сказал я, закатывая глаза. – Но, даже не смотря на это, мне нужен твой совет.       — Я всегда знал, что этот день настанет, — сказал он, и я почти уверен, что он театрально развалился в кресле и почесал бороду, которой нет. — Чем могу помочь, юный падаван?       — Господи, Чимин, не заставляй меня сбросить вызов раньше, чем я получу ответ на свой вопрос!       — Проблемы с Юнги? — догадался он.       — Может быть, — я сморщил нос, когда увидел, как фальшиво блондин смеется над шутками «друзей». Но, тем не менее, он был так красив. И он не хотел иметь со мной ничего общего, раз не удосужился ответить на моё сообщение.       — Меня игнорируют.       — Не отвечает на сообщения?       — Да.       — Только не говори мне, что ты побежал искать его.       Я несколько раз моргнул, а затем кашлянул:       — Я?! Конечно, нет! У меня есть гордость!       — Я притворюсь, что поверил в это, Чон. Я прекрасно знаю, насколько сильно одержимым ты можешь становиться. Я видел, как ты смотришь на него. Юнги сам, не прилагая особых усилий, стал частью твоей игры. И знаешь, что я хочу тебе сказать? Он игнорирует тебя специально. У таких, как он, свои особые стратегии. Если они хотят чего-то — они этого добиваются. Юнги не из тех, кто любит, чтобы за ним бегали. Не привязывайся к нему сильно — и он сам прибежит к тебе.       Я хотел сказать Чимину, что как идиот сижу в машине на стоянке у школы, но передумал.       — Но что, если я хочу, чтобы он влюбился в меня?       — Не думай об этом. Его может испугать твоё рвение в пробуждении в нём любовных чувств. Он сам признается тебе в любви в течение недели. Просто поверь мне, ладно?       — Сказал сын Афродиты. Тебе очень легко давать советы, Чимин. Мне, знаешь ли, не так легко заставить кого-то трахну-       Слова комом застряли в моем горле. Чёрт возьми, я даже не заметил, когда он подошёл!       Стоя рядом с моим автомобилем, Юнги вопросительно приподнял брови:       — Трахнуть кого?       Натянутая улыбка появилась на моих губах, когда я сбросил вызов.       — Хочешь прокатиться?       Он закатил глаза:       — Я сказал тебе не приходить.       — Ты не говорил этого.       Он сел в машину, бросая свой рюкзак на заднее сиденье.       — У тебя есть два часа, чтобы развлечь меня. Ни больше, ни меньше. И мы не будем трахаться.       — Последнее замечание испортило девяносто процентов моих планов, — саркастически произнёс я, заставляя его засмеяться.       — Тогда воспользуйся оставшимися десятью, Чон Хосок.

***

      — У меня есть боязнь небольших замкнутых помещений, — сказал Юнги, откусывая кусок гамбургера. Он сидел, задрав ноги на приборную панель, и рассматривал другие автомобили на стоянке.       — Клаустрофобия? — предположил я, делая глоток ледяной содовой.       Он отрицательно покачал головой.       — Не совсем.       — Ты боишься ощущения «давящих» стен, или… — спросил я, не желая отходить от этой темы. Мне нужна было информация, и это — хороший шанс. Не уверен, что в скором времени такая возможность выпадет ещё раз.       — Я боюсь застрять, — сказал Юнги, наконец поворачиваясь ко мне.       Я издал понимающее «о», и откинулся на спинку сидения. Я понял, что с этим страхом связан дурной момент из его прошлого, и не стал расспрашивать дальше.       — Я хочу спросить кое-что, — сказал он, и это удивило меня. Я перестал жевать чипсы и уставился на него, ожидая продолжения. — Тебе нравятся подростки? Ты считаешь их сексуальными?       Я приподнял брови:       — Тебя интересует, что я считаю сексуальным?       Юнги усмехнулся:       — В каждом «взрослом» есть черты педофила, — сказал он, приближая своё лицо к моему так, что я почувствовал его теплое дыхание на своей коже. — Вам хочется той юности и беззаботности, которую мы излучаем.       — И вы можете воспользоваться нашими бушующими гормонами, — сказал он, нарочно опуская взгляд на мои губы.       — Ты думаешь, что моя тёмная сторона — педофил? — я спросил, но он не отодвинулся от меня ни на сантиметр, вызывающе глядя в мои глаза.       Я почувствовал внезапный прилив ярости, и слегка оттолкнул его, чтобы отодвинуть водительское кресло назад. Моя рука дотянулась до регулировщика сидений, и я откинул спинку так, что Юнги оказался практически лежащим на мне.       Зловещая улыбка расцвела на его губах, будто он что-то доказал себе. Я перевернул нас так, чтобы с легкостью усесться на его паху.       — Я думаю, что ты невероятно сексуальный, Мин Юнги, — признался я, расставляя руки по обе стороны от его лица и наклоняясь ближе. — Но не потому, что я не знаю нашей проклятой разницы в возрасте, а потому, что даже будучи глупым мальчишкой, ты размышляешь как взрослый человек. Не существует ничего более сексуального, чем это.       Теперь ярость уходила, и я почувствовал желание трахнуть его. Сделать своим. Контролировать его. И это желание было настолько сильным, что я выдохнул, и сомкнул ладони на его шее.       — Всё ещё хочешь докопаться до моей темной стороны?       Я сжал его шею сильнее, ожидая увидеть страх на его лице, но этого не было. Он просто лежал, играясь с пирсингом в губе и смотря на меня так, будто я был самым интересным объектом в мире.       Он немного приподнял свои бедра, чтобы коснуться ими моих. Я закрыл глаза, всё ещё не ослабляя хватки на его шее, и начал тереться своими бёдрами о его. Ощущения были прекрасными, но их было недостаточно, чтобы удовлетворить нас.       Юнги издал стон, и осознание того, что контроль над этим телом внизу, полностью в моих руках, заставило блаженно улыбнуться. И вдруг что-то щелкнуло. Что, блять, я делаю с ним?! Я распахнул глаза, и резко оттолкнулся от блондина, немного пугая его.       — М-мне очень жаль, — сказал я, в отчаянии проводя рукой по шее. — Я не хотел сделать тебе больно.       — Ты не сделал мне больно, Хосок, — сказал он, осторожно всматриваясь в мои глаза. Я почти мог видеть шестерёнки, быстро вращающиеся в его голове, анализируя случившееся, и хотел убить себя за то, что выдал свою биполярность сейчас, когда всё шло как нельзя лучше.       — Я облажался, да? — прикрыв лицо ладонями, я громко вздохнул, опираясь спиной на руль.       Юнги усмехнулся:       — Нет, детка. Я впервые чувствую что-то большее, чем простой интерес, когда думаю о тебе. Тебе, наконец, удалось меня удивить.       Это почти заставило меня улыбнуться.       — Я никогда не говорил, что у меня нет секретов, — сказал я, подмигивая блондину. Ничего не изменилось в выражении его лица — ещё одна вещь, которую я должен записать. Отсутствие смущения.       — Я чувствую, что моя симпатия к тебе увеличилась. Насколько опасно это может быть? — спросил он, спустя пару минут молчания между нами.       Я пожал плечами, чувствуя, как мои щёки краснеют от этого заявления.       — Полагаю, не настолько опасно, как моя влюблённость в тебя.       Юнги рассмеялся:       — Ты умнее, чем кажешься.