Собственность

Андрей неторопливо спускался по ступеням, когда она завернула за угол, направляясь к лестнице. На мгновение слегка приподняв голову и взглянув на нее поверх очков, он хмыкнул, как бы безмолвно давая понять, что иначе и быть не могло, и ускорил шаг. Девушка нагнала его почти у самого кабинета Вязева, уступая в несколько шагов. Ее карий взор был прикован к широкой спине мужчины, неотрывно прожигая точку между лопаток. Внутри все ещё тлело раздражение от увиденного, поддерживаемое пониманием, что не с проста последние дни в ней зарождалась неприязнь к новому учителю. Ключ в замочной скважине с щелчком сделал оборот, Андрей нажал на ручку и толкнул дверь, делая шаг в сторону и вставая боком напротив нее. — Проходи, — эхом по коридору разнёсся его голос. Мельком взглянув на него и отметив про себя невозмутимость, с которой он прошел весь путь, Арине почему-то показалось это неправдоподобным. Возникало ощущение, что это всего лишь маска, под которой он скрывал истинные чувства и не позволял им раньше времени просочиться наружу. Поэтому с небольшой тревожностью она прошла мимо него, но остановилась почти у самого порога в кабинете, не решаясь пройти дальше, и посмотрела на директора, вошедшего сразу за ней. Он достаточно громко захлопнул дверь, взбудоражив тишину, что кабинета, что коридора, чем немного испугал Арину. Она даже сделала шаг назад, с недоумением взирая на мужчину, но он быстрым и резким движением схватил ее за плечи и притянул к себе, разворачиваясь и впечатывая ее тело в эту же треклятую дверь. Ее лопатки с глухим стуком и последующей тупой болью встретились с твердой поверхностью, выбивая из лёгких воздух, больше от неожиданности и испуга, нежели приложенной силы. Продолжая удерживать в таком положении, Андрей навис над ней. Ее нос практически упёрся в его грудь, лёгкие постепенно заполнялись парфюмом, пропитавшим ткань идеальной белой рубашки. — Посмотри на меня! — Сказано это было тихо, относительно спокойно, но все же являлось приказом, который, естественно, она пропустила мимо ушей, продолжая неотрывно смотреть на одну из верхних расстегнутых пуговиц. Из нее торчала маленькая ниточка, которую можно было заметить, разве что, только в таком положении. Не такой уж и идеальной была эта рубашка. Выругавшись, он наклонился, присев, чтобы их лица находились на одном уровне. Нос директора практически касался ее. Арина ощущала его горячее дыхание на своих губах. Желтовато-карие глаза встретились с ее карими, внимательно следя. — Почему ты постоянно испытываешь моё терпение? — чеканя каждое слово, спросил он ее практически в губы, от чего от самого затылка вниз по спине пробежали мурашки. Она и сама не понимала этого желания бороться и сопротивляться ему. Или все же она бросалась сама с собой? Все было так запутано, сложно и одновременно очевидно. И достаточно было просто принять эту очевидность, чтобы все стало намного проще. Но она упрямо шла в другую сторону, хотя сердце порой требовало другого. — Сколько раз я тебе говорил не водиться с этим рыжим недоразумением? — Он сильнее сжал ее плечи. — Но ты продолжаешь, словно не зная, что я могу сделать! С каждым словом его взгляд ожесточался прожигая. От лживого спокойствия не осталось и следа. Он был взбешён и одновременно подавлен, глубоко внутри притаив страх, что этот сопляк может быть интересен ей не только как друг. Он был молод и по всем правилам и стандартам подходил Арине. Только Вязев все никак не хотел этого принимать, из-за чего страх трансформировался в агрессию, а нежелание ее терять — в манию привязать к себе. После секса в машине ему на какой-то миг показалось, что она снова его, на этот раз полностью и по собственному желанию. От чего очерствевшее сердце забилось иначе, а болезненные рубцы на нем немного сгладились, становясь менее уродливыми. Но сегодняшняя картина их сцепленных рук просто разрушила все, разбивая его хрупкие надежды. Поэтому сейчас ему было так сложно сдерживать рвущуюся наружу злость и отчаянье. Андрей невольно сжал ее тонкие плечи еще сильнее, не замечая, как болезненно искривилось лицо Арины. — Мне больно… Пропуская мимо слуха ее слова, он спросил: — Он тебе нравится? — Отпустите! — Он тебе нравится?! — выделяя каждое слово, Андрей игнорировал ее, желая получить ответ на свой вопрос. Арина задергалась в надежде скинуть его руки или хотя бы немного, но ослабить хват. Только все было тщетно. Андрей, словно в бреду и с маниакальным порывом удерживал ее в стальной хватке, повторяя один и тот же вопрос. Она впервые видела его в таком помешательстве, и это пугало и озадачило одновременно. Вязев никогда не показывал свои чувства и эмоции. В его арсенале было их всего две: безразличие и гнев. Но сейчас он предстал в совсем ином образе и был уязвим как никогда. Полагаясь на внутреннее чутье, девушка положила поверх его ладоней свои слегка дрожащие руки в надежде переключить внимание на это неожиданное прикосновение, и тихим голосом окликнула, наконец давая столь необходимый ответ. — Нет, не нравится, — для убедительности Арина отрицательно покачала головой. Андрей замер и пристально, не моргая, посмотрел ей в глаза, пытаясь найти подтверждение словам. Казалось, он даже затаил дыхание, а она, не выдерживая тяжесть его взгляда, отвела глаза в сторону, и это было фатальной ошибкой. Зверь внутри него, что долгое время сидел взаперти, зарычал, воспринимая такой жест девушки, как враньё, и вырвался наружу. В порыве ярости, он резко выпрямился и схватил Арину за волосы одной рукой, оттягивая назад и вынуждая запрокинуть голову. От неожиданности она вскрикнула и ухватилась за руку, в уголках глаз предательски начали скапливаться слезы. — Чтобы больше не видел тебя рядом с ним, иначе… Она всхлипнула и, набравшись смелости, которая неизвестно откуда взялась, ударила его в грудь. — Иначе что?! Если им управляла ярость и слепая ревность, то ею — обида и боль, копившаяся долго время, и которой она позволила врываться только сейчас. — Хватит мной командовать. У вас больше нет такого права! Вы сами его лишились, — заметив проскользнувшее недоумение и замешательство где-то на дне его глаз, ей это предало сил и она продолжил говорить то, что долго держала в себе. — Ты бросил меня. Наигрался и бросил, как поломанную игрушку, — она не заметила, как перешла на «ты», — отдалился, решив сыграть в добродетеля. Вот тебе деньги, вот тебе квартира, я больше тебя не трону, — повторила Арина его слова, сказанные тогда в ванной после аварии. — Думаешь, мне действительно это нужно было? Глаза, как и нос, покраснели от слез. Голос задолжал от рвущихся наружу рыданий. — Мне нужно было понимание… Тепло… Защита… Любовь, в конце концов, но ты то издевался надо мной, то вновь был нежным, а потом и вовсе оставил. А теперь ещё и говоришь, что нужно держаться от Лёши подальше! Арина не сразу поняла, что державшая ее волосы рука давно ослабла и отпустила, повиснув вдоль тела Андрея. Сам он был не то, что в удивленном, скорее ошарашенном состояние, недоумение явно читалось на лице. Это были его новые эмоции, незнакомые ей. — Вы, Андрей Сергеевич, сами хороши. Нашли себе новую игрушку, но пытаетесь до сих пор манипулировать мной и моими чувствами. Хватит! Она наспех вытерла влажные щеки и напоследок повторила: — Хватит. И выскочила в коридор. Ей удалось сделать около пяти шагов, прежде чем крепкие пальцы Андрея сжали ее тонкое запястье и затащили обратно в кабинет. Она умом понимала, что следует вести себя тихо, не создавая пищи для слухов, но и смиренно позволять ему делать все, что только захочется, была не готова. Арина пыталась вырваться, оттолкнуть его, но против такой мощи была бессильна. Все ее жалкие попытки он принимал с усмешкой, в ожидании, когда ей надоест или она устанет, но это только придавало сил, разгорая в ней злость. Так и хотелось ударить его по лицу, стирая ухмылку, но мужчина крепко удерживал запястья обеими руками, хотя достаточно было бы и одной его руки, и медленно надвигался на нее, вынуждая Арину отступать. Когда представление ему наскучило, Вязев толкнул ее, повалив на небольшой диванчик, что стоял в углу напротив двери, и к которому все это время он подводил Арину. Искусственная кожа заскрипела, натягиваясь под тяжестью веса девушки, она не успела опомниться, как сверху её придавило массивное и очень тяжёлое тело Андрея, лишая возможности двигаться. — В моей девочке проснулась ревность? Он аккуратно, почти нежно, кончиками пальцев убрал пряди волос с лица Арины и наклонился, касаясь губами уголка рта сначала с одной стороны, затем с другой. Несколько выбившихся прядей свисали, щекотя ее слегка покрасневшие щеки. Оставив бессмысленные попытки по освобождению, Арина замерла, затаив дыхание, и наблюдала за мужчиной, уже не удивляясь такой быстрой переменчивости в поведении. Перед ней вновь был тот Вязев, которого она хорошо знала: доминирующий и контролирующий все, вплоть до нее. — Твоей? — в ее голосе отчётливо проскальзывали нотки сарказма, которые Андрей намеренно упустил из виду. — Именно. И это ты сама ясно дала понять, когда стонала прошлой ночью подо мной. Арина замерла, затаив дыхание, и опустила взгляд на его шею, где с размеренной пульсацией сокращалась сонная артерия, и только сейчас осознала, что они находятся практически в той же позе, что и вчера. Разница лишь в количестве свободного пространства вокруг них. В памяти сразу же одна за другой воскрешали картины прошлой ночи. Арина вспомнила, как целовала этот участок кожи на шее, прикусывая, пока он ожесточенно входил в нее. Как она, наполненная смелостью и желанием, раздевала Андрея и касалась набухшего члена неуверенно, но аккуратно и нежно. Яркий румянец залил ее щеки, спускаясь к шеи и груди. Уши нещадно горели, Арина не знала куда деть глаза, чтобы не видеть это самоуверенное, надменное лицо. На место воспоминаниям пришла неловкость, которую через мгновение сменил стыд. Но было кое-что ещё. Нежное, тянущее чувство внизу живота, что скручивало внутренности и притупляло разум, желая стереть оттуда все, кроме желания. Ей вновь захотелось прикоснуться губами к его слегка колючей щеке и прижать к себе как можно сильнее, скрестив ноги на пояснице (ну, или хотя бы попытаться это сделать). И чтобы он касался ее везде не только своими горячими руками, оставляющими пылающие следы, но и губами вырисовывал влажные вензеля на ее бледной коже. Но вместо того, чтобы поддаться этому разрушающему желанию, девушка вспомнила недавнюю сцену в кабинете литературы, и помутнение сняло как рукой. Да, она ревновала, и пора это уже признать. А где ревность, там и любовь (ну или хотя бы влюбленность). Это два неразлучных спутника, крепко держащихся за руки и идущих по жизненному пути бок о бок. И, судя по всему, они были давно спутниками ее жизни. К сожалению, это осознание хоть и пришло к ней давно, но поняла и приняла его она только сейчас. — Я устала… Мне так все надоело Шепотом произнесла она и размякла под ним. Больше не хотелось сопротивляться, что-то доказывать, в целом играть в его игры, что затянулись на слишком большой срок. Ей необходимо было спокойствие и стабильность, а не эмоциональные качели, что Вязев устраивал ей день изо дня. Но чтобы от этого всего избавиться, нужно было избавить свою жизнь от его присутствия, только Арина никак не могла этого сделать. Как бы не пыталась и не старалась, она все равно тянулась к нему. Эта была ненормальная, больная связь, покалечившая ее как физически, так и эмоционально, но она нуждалась в нем, потому что была такой же, как директор, лишь с разницей в занимаемой роли. Она полюбила человека, что добил ее окончательно. Арина усмехнулась и прикрыла глаза. Каламбур, не иначе, который очень вымотал ее. Пора оставить все и плыть по течению. Даже если это течению приведет ее в могилу. Уже все равно. От печальных мыслей ее отвлёк Андрей. Он молча потянул ее вверх и заключил в свои крепкие медвежьи объятия, укрывая от всего мира собой. Но кто ее спрячет от него? В миг стало тепло и уютно. Отвратительные мысли улетучились, голова опустела, а желание зарыдать на широкой директорской груди возросло. Не сопротивляясь она тихонько заплакала, крепче прижимаясь к нему. Андрей гладил ее по спине, что-то тихо нашептывал, но она никак не могла разобрать слов, и время от времени целовал в макушку, на несколько секунд задерживая губы и вдыхая цветочный аромат ее волос. — Я больше тебя не обижу. Обещаю. Арина застыла, не веря его словам, а он, словно почувствовав это, аккуратно отстранился и приподнял указательным пальцем за подбородок голову, чтобы их глаза встретились, и в самые губы прошептал: — Я докажу тебе это, просто дай время. Застилавшие слезы глаза делали образ мужчины не четким, а его лицо размытым, поэтому ей было сложно понять врёт он или действительно говорит правду. Арине хотелось верить, что это второй вариант, но лишь время могло все расставить на свои места и показать, что было правдой, а что нет. Андрей слегка поддался вперёд и почти невесомо коснулся ее влажных губ, а затем щек, сцеловывая с кожи капельки влаги. Он вновь вернулся к губам, на этот раз чуть настойчивее, желая получить ответ от Арины. Этот поцелуй был горьким и влажным, но чувственным, каждый вкладывал в него свою боль и тоску, при этом стараясь дать понять о своих чувствах и страхах. Арина отстранилась первая и тихо прошептала: — Мне нужно идти, иначе будет слишком много вопросов. Он кивнул и поднялся, а затем помог встать Арине. Достав из заднего кармана брюк платок, Вязев аккуратно вытер глаза и щеки, стирая дорожки слез, и вложил ткань в ее ладонь. — Журнал на столе, — он кивнул на несколько красных книг, что лежали стопкой у края, — скажешь, что я заполнял его, поэтому задержал тебя. Кивнув, она забрала журнал и молча покинула кабинет директора. Сил говорить не было от слова совсем, но вот мыслям в ее голове все было нипочём. Они вновь вернулись, стоило их губам разорвать поцелуй, вихрем кружась. Арина зацепилась за одну, понимая, что это будет самое правильное решение в сложившейся ситуации. О ее чувствах не должен знать Андрей, иначе его власть над ней станет безграничной.

***

Перед тем, как вернуться на урок, Арина зашла в уборную. Необходимо было скрыть следы истерики и как можно дольше протянуть время, чтобы внутри нее все успокоилось и улеглось. Прохладная вода остудила разгоряченные щеки и слегка справилась с отечностью от слез, но все же она выглядела иначе по сравнению с тем, когда выходила из класса. Понимая, что она сделала все возможное, Арина вернулась в класс. Перед дверью задержавшись на несколько секунд, она до предела своих лёгких вдохнула немного прохладный воздух и медленно выдохнула, стараясь придать своему лицу непринуждённость. — Ты за смертью ходила? — первое, что услышала девушка, когда переступила порог. Марина Николаевна стояла у доски и готова была выплеснуть всю имеющуюся в ней желчь на Арину. Ее глаза с высокомерием смотрели на нее, показывая свою власть и надменность. Для убедительности женщина уперла руки в бока и выставила одну ногу вперёд. От ее игры и двуличия стало тошно, но Обидена, не показывая этого, прошла к ее столу мимо женщины, что прожигала своим взглядом почти до костей, и бросила журнал на стол. Тот с громким ударом опустился на лакированную поверхность и проехался по ней, затормозив о книгу. В этот момент она четко ощутила недоумевающие взгляды приступающих на себе, но зацепилась за Лешин. Парень широко раскрытыми глазами смотрел на нее, задавая немой вопрос: «Что происходит?» — Андрей Сергеевич, заполнял журнал, поэтому я задержалась, — делая акцент на имени мужчины, она развернулась спиной к учительнице и направилась к своему месту. Обычно после истерики наступает чувство опустошения и безразличия, но не в этот раз. Арина наоборот испытывала с каждой минутой нарастающее раздражение, что было спровоцировано именно этой женщиной. После осознания и принятия своих чувств к директору, ревность и отвращение к Марине Николаевне возросло в ней до немыслимых размеров. — Что за поведение?! Ее голос визгливо пронесся по кабинету, но Арина не обращая внимания села за парту. — Что за поведение? — спокойно, даже немного удивлено повторила Обидена ее вопрос. — Арина, что с тобой? Что происходит? Лёша наклонился к ней поближе и посмотрел удивлённым и непонимающим взглядом. Он не узнавал свою подругу и не понимал, что послужило столь резкой перемене в ее поведение. — Встала и пошла вон из класса! В этот момент открылась дверь и в проеме показался директор. В правой руке он сжимал до побелевших костяшек точной такой же журнал. Ещё в коридоре он услышал это противный визг, от которого вяли уши и хотелось вырвать голосовые связки, чтобы больше никогда его не слышать. — Что здесь происходит?! Он только минут через десять после ухода Арины заметил, что она взяла журнал не своего класса, поэтому сразу же поспешил заменить его и лично разъяснить задержку, но крики слышимые ещё в коридоре четко дали понять, что он опоздал. Вместо ответа она гаркнула на класс, сбрасывая перед Андреем образ милой и нежной леди. — Встали, директор вошёл, — ученики синхронно поднялись, до сих пор находясь в полном недоумении, и так же синхронно опустились на свои места. — Ты, — ее когтистый палец указал на Арину, — встала. Арина молча поднялась, на мгновение встретившись с Андреем взглядом. Ей этого было достаточно, чтобы понять насколько сильно взбешён он. От этого ей даже стало чуточку приятно, ведь сейчас он был на ее стороне. — Помимо того, что она пол урока погуляла, так ещё и дерзит мне! Нахалка! Ещё чуть-чуть и, казалось, она начнет разбрызгивать слюной во все стороны и биться в истерическом припадке. «Неужели она настолько неуравновешенная, что такой пустяк мог вывести ее из себя?» — подумала Арина. — Во-первых, убавьте тон и выбирайте выражения. От голоса Андрея она сжалась. Понимая, что выставила себя перед ним в отвратительном образе, она виновато улыбнулась и тихо промямлила: — Простите, просто такое поведение неуместно… — Во-вторых, вам объяснили причину задержки, — перебил Андрей, не желая слушать ее. Женщина неуверенно потопталась на месте и отвела глаза в сторону, не выдерживая суровости его взгляда. — Да, но швырять журнал… — промямлила она. Андрей про себя усмехнулся, понимая, что Арина запросто могла подобное выкинуть, тем более, зная теперь причину ее ненависти к новому учителю. Наконец захлопнув за собой дверь, от чего несколько присутствующих вздрогнули, Вязев подошёл к первой парте крайнего ряда и наклонился, упираясь в ее поверхность кулаками, зажав подмышкой несчастный журнал. Парта заскрипела под тяжестью, а ученик за ней придвинулся ближе к соседу, в страхе опуская глаза в тетрадь. — Вы действительно это сделали? — обратился к Арине. Самые внимательные могли бы заметить, как немного смягчился его взгляд, когда он посмотрел на девушку, а в его голосе пропали металлические нотки, но все испытывали страх перед ним, поэтому это осталось незамеченным. — Да, но не специально. Я не рассчитала силы. «Так я тебе и поверил», — подумал он, всегда понимая, когда девушка врёт. Он ещё несколько секунд пристально смотрел на нее, а после выпрямился и направился к учительскому столу. Когда он проходил мимо Марины, заметил как та отступила назад, практически впечатываясь в доску, а после хотела что-то сказать, но заметив взгляд мужчины, прикусила кончик языка. Арина следила неотрывно за каждым движением директора, в глубине души радуясь, что по невнимательности перепутала журналы. Сейчас его власть, надменность и жестокость будоражили ее, а внутри зарождалось чувство злорадства. Андрей поменял журналы. Каждое его движение было четким и аккуратным, а главное бесшумным, он даже по скрипучим половицам ступал тихо, словно до миллиметра зная границы. Но при этом в каждом действие чувствовалось раздражение и пассивная агрессия, но, самое главное, власть. — Обидена, — позвал ее директор. Арина, на секунду замешкавшись, посмотрела ему в глаза. Мужчина указал взглядом на дверь, и она без слов поняла, что от нее хотят. Собрав учебники и канцелярские предметы в сумку, девушка вышла из кабинета, не прощаясь ни с кем. Она даже не заметила разочарованного взгляда Алексея, устремленного ей в спину. Когда дверь закрылась за ней, парень посмотрел на директора, а взгляд его стал холодным и недовольным. Его бесил этот самоуверенный и жестокий тип, что неожиданно обзавелся кровным родством с Ариной. От Вязева поведение парня не скрылось. Желтовато-карие глаза встретились с обычными и ничем не примечательными, несколько секунд сверля друг друга взглядом. Между ними словно шла безмолвная битва, в которой, естественно, у Лёши не было никаких шансов на победу, поэтому он первым опустил взгляд, раздраженно сжимая кулаки до побеления костяшек. Хмыкнув, Вязев последовал за Ариной, на ходу, как бы невзначай, бросая: — И в-третьих, я поговорю с Обидной тоже, а вы не смейте больше повышать голос на моих учеников, — если бы его взгляд мог убивать, то Марина Николаевна давно бы лежала ничком на грязном полу у доски. — Иначе Ваше прибывание здесь будет самым коротким за всю историю школы. И вышел, захлопнув за собой дверь. В классе, кажется, выдохнули все, особенно Марина, но она продолжала стоять как пришибленная, неотрывно смотря на выход. В ее голове было всего несколько назойливых мыслей: Арина обязательно ответить за это унижение, а Андрей будет ее, ибо такие мужчины всегда странно и опьяняющи действовали на нее. — Она его племянница, поэтому он так и взбесился. Марина Николаевна повернулась в сторону, откуда неожиданно услышала очень интересную новость, сказанную слишком тихо, и посмотрела на рыжего паренька. — Что, прости? Лёша повторил, хотя не должен был произносить такие вещи. В школе слухи распространялись быстро, но если они касались директора, никто не смел произносить их вслух, но в нем говорила обида и ревность, вынуждая делать то, о чем в скором времени мог пожалеть. Женщина улыбнулась ему и слегка сузила глаза. В ее голове потихоньку зарождался план.

***

Арина толкнула тяжёлую дверь и вышла на безлюдную территорию перед школой. Солнце ярко светило, ослепляя своими острыми лучами, но при этом приятно согревая замёрзшую из-за низкой температуры в кабинетах девушку. В руке она сжимала ключ от машины Андрея, который он дал ей ещё в коридоре, и уверенным шагом направилась к парковке, где сразу же узнала его машину. Среди нескольких серых, невзрачных машин стояла его черная блестящая БМВ, всем своим видом давая понять, кто ее хозяин. Чтобы не привлекать внимание, Арина огляделась и села на заднее сиденье, исчезая за тонированными стеклами. Казалось, кожа салона до сих пор хранила их смешавшиеся между с собой запахи. При свете дня, проникающего сквозь большое лобовое стекло, она заметила пару светлых пятен, ярко выделявшихся на черных сиденьях. По ощущениям даже кончики ушей покраснели от увиденного. Интересно, а сам Андрей видел? Арина не стала дальше развивать эту мысль, а поспешила достать упаковку влажных салфеток из сумки, стирая последствия вчерашнего вечера так, словно это могло стереть и из памяти тоже. Спустя минут пять пришел Андрей. Он со вздохом опустился на водительское сиденье, захлопывая дверь. От злости осталось лишь послевкусие и испорченное настроение, но в целом он выглядел спокойно. Обидена посмотрела на него через зеркало заднего вида, но когда их взгляды встретились, поспешила опустить глаза, с интересом разглядывая свои руки, словно видела их в первые. Они сидели молча. В салоне приглушённо доносились уличные звуки: отдаленный детский плач, изредка проезжающие машины, пение птиц. Но Арина могла поклясться, что мужчина также отчётливо слышал и ее гулко бьющееся сердце. Интересно, о чем он думал сейчас? Сама она думала о том, что действительно поступила глупо, разыграв дешёвый спектакль на глазах у всего класса. Ей не стоило идти на поводу негативных чувств и демонстрировать характер. Из-за этого могут бы проблемы как у нее, так и у директора, причем у Вязева они будут куда масштабнее и серьёзнее. И она этого очень не хотела. Как бы не была обижена и зла на его поступки, Арина плохого ему не желала, особенно, чтобы в его личном деле, в котором и так была судимость, прибавилась ещё одна за развращение малолетних. Грустно вздохнув и выкручивая пальцы, она все также не смотря на мужчину первой нарушила молчание. — Я поступила глупо и не подумала о последствиях. Теперь столько слухов и догадок будет блуждать по школе. Андрей, насколько это позволяло пространство, сел боком, чтобы лучше видеть Арину, и с интересом посмотрел на нее. Было непривычно слышать подобное, а ее поникший вид окончательно утихомирил раздражение в мужчине. Его черты лица разгладились, а губы слегка изогнулись в подобие улыбки. Андрей с теплотой посмотрел на нее, касаясь горячей ладонью ее колена. — Я все решу, тебе не о чем беспокоиться, — она вздрогнула и посмотрела на его руку. От этого прикосновения по всему телу медленно растекалось тепло. — Если бы не было острой необходимости, я бы ни за что не взял ее на работу, — невзначай добавил он, большим пальцем поглаживая кожу через ткань. — Она вам не нравится? Арина задала тот же вопрос, что и он, с разницей в построении предложения и времени с обстановкой. Сердце забилось чуть быстрее, ожидая ответ. Умом она догадывалась какой он будет, но хотелось, чтобы Андрей сам это сказал. — Издеваешься? Нет, естественно. Как она вообще может мне нравится? Он не врал. В этой женщине отталкивало все: ее манера поведения, внешность, развратность, отсутствие вкуса и стиля. Но самое главное, она не была Ариной. Эта девчонка так прочно засела у него в голове, что ни о ком другом он просто не мог думать. Вдобавок ко всему, она сейчас сидела в его машине и невинно спрашивала подобную ерунду, но ему было приятно. Внутри становилось ещё больше тепла и разрастающейся нежности, кардинально менявшей его черствую сущность. Услышав заветные слова, Арина выдохнула, вызывая более яркую улыбку на его лице, и положила поверх его руки свою прохладную, слегка сжимая. Их взгляды наконец встретились и на это раз никто не спешил отводить глаза. Молчание не казалось тягостным, слова были излишни. Спустя некоторое время мужчина задал вопрос, неожиданно пришедший на ум: — Ты голодна? Подумав пару секунд, она ответила: — Немного. Андрей кивнул и нехотя убрал руку с ее ноги, поворачиваясь и пристегиваясь. Он завел машину и вырулил на дорогу. — Отлично. Значит, едем обедать. Арина улыбнулась и откинулась на мягкую спинку сиденья, утопая в ней. До обеда еще было далеко, но сейчас она была только рада поесть в его компании, оставив проблемы и школу позади.