Собственность

А может ночь не торопить? И всё с начала повторить Нам всё с начала повторить О как мне быть? А может снова всё начать? Я не хочу тебя терять Я не могу тебя терять О как мне быть?

***

Она словно попала в прошлый век, перешагнув порог главного входа. Когда за их спинами с медленным, раздражающим скрипом закрылась тяжёлая дверь, отделяя их, будто непроницаемой оболочкой, от сумотошно кипящей жизни внешнего мира, Арина почувствовала обречённость, что накатывала все больше и больше. Догадки и предположения строились разные в голове, но все сводились к одному. И когда в звенящей, можно даже сказать, мертвой тишине раздался низкий, немного грубоватый голос Андрея, что размыл все, словно писатель, стирающий слово за словом, чтобы иначе переписать предложение и в конце поставить жирную точку, стало ясно, что заключение, к которому она пришла, было верно. — Добрый вечер. Мы по поводу Обидена. Полная, средних лет женщина сурово посмотрела на них и кивнула в сторону, объясняя как пройти. Арина застыла, всматриваясь в лицо Вязева, на котором во всех красках было изображено отвращение и презрение. На миг даже показалось, что он что-то скажет, тем самым указав неприятной особе ее положенное место, но он промолчал и пошел в сторону коридора. Лестница ведущая вниз, в подвал, показалась самой длинной и самой сложной в ее жизни. Не раз споткнувшись и соскользнув с края ступени, девушка нехотя спускалась дальше, время от времени поднимая глаза от пола и всматриваясь в широкую, напряжённую спину Андрея. Казалось, он специально медлил, до последнего стараясь помочь ей оттянуть неприятный во всех смыслах момент, но при этом не вмешивался и не касался ее, хотя несколько раз порывался поймать и упрекнуть за неуклюжесть. Но что самое поразительное и, наверное, правильное она отметила: Арина была благодарна, что именно сейчас с ней директор. Странным, дурманящим эффектом действовал он на ее разум, не позволяя полностью погрузиться в пучину самобичевания и одиночества. Его запах, что шлейфом следовал за ним, куда бы тот не пошел, проникал в ее ноздри и вместе с кислородом разносился по дыхательным путям, заполняя легкие и не позволяя тошнотворно пугающему запаху хлорки, металла и чего-то приторно сладкого вытеснить себя, по мере того, как они приближались к секционной. Поэтому, когда они преодолели лестничную площадку и вышли в длинный тускло освещённый коридор, Арина почти бегом нагнала Андрея и взяла его за руку. По сравнению с ее ледяной и немного влажной от стресса и страха ладонью, его, казалось, пылала, ибо слишком сильный жар исходил, словно та была в огне. Арина даже в какой-то момент опустила глаза, чтобы убедиться, что это все выходки ее разума. Мужчина никак не отреагировал, но через секунду она почувствовала, как его рука сильнее сжала ее и притянула ближе к себе, как бы собой пытаясь укрыть от всего плохого. Остановившись у широких металлических дверей, Андрей несколько раз постучал костяшкой указательного пальца и приоткрыл дверь, заглядывая внутрь и все так же крепко держа ее руку. — Подождите пару минут, я позову, — раздался отдаленный голос, что эхом разнёсся по коридору. Плотно закрыв дверь, он отошёл в сторону, к противоположной стене, и потянул за собой Арину. Массивные руки обвили ее тело и прижали к широкой груди. Она слышала, как часто билось его сердце, выдавая волнение и переживания, хоть внешне мужчина был спокоен и отстранён. И это вызывало замешательство, ведь слишком часто Арина считала его жестоким и бессердечным, неспособным на сострадание и понимание человеком, что это стало постоянным образом Андрея в ее голове. Но сейчас все было иначе, поэтому переборов замешательство и растерянность, она неловко обняла его в ответ. — Что бы не происходило дальше, я рядом, — прошептал он в макушку, опаляя горячим дыханием. — Что бы ты не увидела сейчас или не почувствовал, знай, он все заслужил и его расплата такова. Он жестоко обошёлся с тобой, из-за него произошло в твоей жизни слишком много говна. Так странно и непривычно было все это слышать. Арина, затаив дыхание, не перебивала и внимательно слушала, с каждым словом чувствуя, как в горле образуется неприятный, давящий комок. — Все плохое связано с ним… Все из-за него. На мгновение он замолчал, словно решаясь продолжать ему дальше говорить или достаточно, но через минуту она вновь услышала его голос. Он звучал гораздо тише, проскальзывали нотки грусти и боли, которые так несвойственны образу директора в ее голове. — Он поломал не только твою судьбу, но сломал и жизнь Дарины… Из-за него я сам натворил слишком много ошибок. Арина застыла в его руках, словно статуя, а в голове со скоростью света проносились мысли: «Неужели ей действительно пришлось отвечать за грехи отца в прошлом. Все беды на самом деле из-за него?» В этот момент металлическая дверь отворилась и оттуда вышел щупленький мужчина лет сорока. Он отстранённым, потухшим взглядом оглядел их и пригласил войти во внутрь, первым скрывшись в секционной. Арина не заметила, как затаила дыхание и прикрыла глаза, продолжая цепляться за Вязева, словно утопающий за спасательный круг. Слишком много чувств и эмоций бушевали в ней, грозясь поглотить ее полностью. Слишком много событий и открытий произошло за этот день, из-за чего мозг усердно отказывался работать. — Пора. Андрей первый разомкнул объятия и подтолкнул девушку к двери. Его крепкие и все такие же горячие ладони сжимали ее хрупкие, тонкие плечи, не позволяя сделать и шагу назад. Она больше не чувствовала его запаха. Дух смерти вперемешку с резкой вонью антисептика и металла полностью вытеснили его из лёгких. Резко затошнило, скручивая желудок в несколько раз. Если бы Арина не забыл поесть в течение дня, скорее всего, все присутствующие увидели бы содержимое ее желудка, но этого, к счастью, не произошло. Покачиваясь и неуверенно шагая, она позволила Андрею подвести ее к столу, на котором лежал отец, прикрытый белой простыней. — Вы Обидена Арина? — она кивнула, не отрывая взгляда от простыни. — Я — Михаил Ильич. Он ещё что-то говорил, но Арина не так уж внимательно слушала. Лишь обрывками она поняла, что изначально позвонили Андрею Сергеевичу, так как его номер был последний из набираемых, а после пригласили на опознание тела кого-то из близких родственников, которым как раз и являлась она. Арина на мгновение посмотрела на бледного под ярким светом Андрея, а потом снова отвела глаза к простыне, желая как можно скорее покончить со всем. Ее мечты, ее просьбы и мольбы наконец исполнились, но она не чувствовала ни радости, ни облегчения. Наоборот, казалось, что что-то внутри оборвалось, что-то очень важное. Теперь она официально сирота. Одинокая, никому ненужная… Как, в общем-то, и было раньше, но почему-то именно сейчас ощущалось это остро, как никогда. Когда с формальностями было покончено, Михаил Ильич ближе подошёл к столу и взялся за края простыни и откинул ее, в этот же миг Арина зажмурилась и опустила голову. Она давно не видела его, в ее голове он был злым, жестоким и вечно пьяным, от которого несло перегаром за несколько метров, но живым. А теперь ей нужно было посмотреть на его бездыханное тело. — Я рядом. Всего два слова от человека, который причинил немало боли, но они помогли ей набраться смелости и открыть глаза. Внутри постепенно зарождалось чувство, что она сможет все, если он будет рядом. Поэтому отогнав лишние мысли и чувства, она сделала глубокий вдох, выдохнув шумно через нос, и медленно, словно в замедленной съёмке, подняла глаза от затертого кафеля, скорее всего, прошлого столетия на секционный стол. Обиден Виктор Геннадьевич лежал не просто мертвенно бледный, его кожа отдавала синевой с серовато-желтым отливом, а лицо распухло, делая неузнаваемым. Некогда каштановые волосы практически полностью побелели и находились в отвратительном, спутанном состоянии. Простынь была открыта до середины груди, поэтому Арина также смогла заметить огромный, рассекающий всю грудину и спускающийся дальше, под простынь, разрез, зашитый уродливо и безобразно черными нитями. Приглядевшись, ей показалось, что это были те самые нити, которые использовали для реставрации обуви. По коже пробежали мурашки, вызывая нервную дрожь во всем теле. Резко развернувшись, она практически носом уткнулась в грудь Андрея, и так и осталась стоять, желая спрятаться от всего мира. Но перед глазами до сих пор стоял безобразный и уродливый труп отца, такой же уродливый, как и его душа. «Он все это заслужил». — Вы подтверждаете, что это ваш отец? — раздался скучающий и отстраненный голос суд.мед.эксперта. Было сложно, но исходя из других немаловажных моментов, да, она могла с уверенностью сказать, что это был именно ее отец. — Да, — она не сразу узнала свой голос. Настолько он был безжизненным и тихим. Мелко дрожа и изредка подрагивая, Арина чувствовала ужасный холод. И это было не из-за приоткрытой небольшой двери холодильной камеры, в щелку которой она видела несколько тел, замотанных в ткань, и откуда неприятно задувало, а больше из-за внутреннего состояния и эмоциональной истощенности. Но Вязев расценил это иначе, сняв свое пальто и накинув ей на плечи поверх толстовки, и снова прижал к себе, словно боясь, что ее отец восстанет из мертвых и причинит ей вред. — Его нашли на улице в районе семи — восьми вечера. Причина смерти: хроническое нарушение кровообращения, алкогольная кардиомиопатия. — Протараторил мужчина, словно школьник, заучивший пересказ. — Вскрытие также показало наличие цирроза печени и язвенную болезнь желудка. А через секунд тридцать спросил: — Вы будете забирать тело? Медленно отстранившись от Андрея, она посмотрела ему в глаза неуверенно, гадая, как он отреагирует на ее слова. Он ответил ей таким же долгим, пронизывающим и тяжёлым взглядом, а затем кивнул, словно давая понять, что примет любое ее решение. Слабо улыбнувшись ему, она произнесла: — Нет.

***

Приятная весенняя прохлада позднего вечера ударила в лицо, стоило оказаться на пороге морга. Андрей вышел первым, придерживая дверь и пропуская бледную, как смерть, Арину вперёд. Холод пробирался под тонкую черную рубашку, пронизывая до костей, но он не замечал, внимательно следя взглядом за поведением и каждым движением девчонки. Спускаясь по ступеням, мужчина достал из кармана брюк почти пустую пачку сигарет и достал одну, закуривая. Сизое облако дыма вырвалось из слегка приоткрытых губ, однако Андрей сразу же втянул его носом, заполняя до предела лёгкие. — Вы бы меньше курили, иначе окажетесь на том столе, — остановившись у машины, вымолвила она и устремила взгляд в безоблачное ночное небо. Андрей последовал ее примеру. Тускло мерцающие огни смотрели на них так же, как и они, поблескивая каждый на своём месте. Вдалеке выла сирена скорой помощи, где-то неподалеку лаяла собака, а в нескольких метрах от них кипела жизнь: прохожие спешили, машины проносились туда-сюда, и никому не было дела до двух стоящих на парковке морга людей, любующихся ночным небом. — Переживаешь за меня? Сделав последнюю затяжку, он выкинул окурок в мусорку и встал рядом с Ариной. Она все так же неотрывно смотрела в небо, а ему до безумия хотелось прочесть ее мысли именно в эту секунду, понять, что именно чувствует, после сегодняшних событий. Ей больно или она чувствует облегчение? Страшно? Быть может, она счастлива, что такой тиран и насильник, как ее отец, больше не ходит по земле, оскверняя ее. — Не хочу остаться совсем одной. Он удивился. Хотя понимал ее отчасти. Никто в этом практически гнилом и жестоком мире не хочет быть один. Возможно, на ее месте, он бы тоже сделал выбор в свою пользу. — Настолько, что готова разделять и терпеть мое общество после всего? Встав напротив нее, Андрей навис над Ариной, переключая все ее внимание на себя. — Возможно. Они долго смотрели друг другу в глаза, изредка моргая. Андрей до последнего оттягивал момент, когда им нужно будет разомкнуть эту невидимую связь, и сесть в машину, желая как можно дольше провести времени с ней. Именно сейчас, как никогда, Арина была искренна и уязвима, ее защитный панцирь треснул и рассыпался мелкой россыпью. Андрей наконец-то дождался момента, когда она стала полностью беззащитной и податливой в его руках, он мог бы с лёгкостью добить и окончательно сломить ее, но зачем? Все это осталось в прошлом, и давало о себе знать лишь болезненными воспоминаниями, особенно для Обиденой. Сейчас же, смотря в потухшие, полные боли и одиночества глаза, хотелось наоборот прижать к себе и сделать все, чтобы стереть болезненные воспоминания и защитить от всех трудностей, ждущих ее на жизненном пути. Подул порыв ветра, взъерошив выбившиеся из ее пучка короткие волосы. Арина поправила несколько прядей, назойливо лезших в глаза, и стащила с плеч пальто, что доходило чуть ли не до щиколоток ей, и встала на носочки, с трудом накидывая уже на его плечи. — Я не оправдываю, но и у вас были свои причины, — тихо прошептала она, шатаясь на носочках и держась за его предплечья. — Вы такой же покалеченный человек. Прижав левую ладонь к его затылку, она потянула на себя, вынуждая Андрея поддаться вперёд, наклоняясь. Ее холодные, но такие мягкие и нежные губы коснулись его колючей из-за щетины щеки, на мгновение замерев. Все его тело заполнилось теплотой и легкостью, которую он, пожалуй, ещё никогда не испытывал, но когда она отступила, разрывая поцелуй, внутри него лопнул шар с ледяной водой, и в миг стало пусто и одиноко. — Спасибо, — он не совсем понял, за что именно Арина благодарила его, но осознавал, что это слово охватывало куда больше событий, нежели сегодняшний день. Она села в машину, а Андрей ещё минуту постоял, шумно дыша и понимая, что сегодняшний поцелуй, да и в целом день, он будет помнить ещё очень и очень долго.

***

Ночные огни города мелькали, проносясь и оставаясь позади. Тишину автомобильного салона нарушало лишь играющее на минимальном звуке радио. Они ехали молча, каждый погруженный в свои мысли и чувства. Андрей одной рукой управлял машину, а второй — держал все такую же холодную ладонь девушки у себя на бедре. Она была не против, наоборот такой жест дарил душевное спокойствие и позволял отвлечься от внутренних разговоров и выяснения отношений с самой собой, концентрируя внимания на сцепленных руках и тепле, что медленно растекалось от ладони к предплечью, а от него к плечу и дальше, по всему телу, скапливаясь где-то в районе диафрагмы. После сегодняшних событий она поняла, насколько порой нуждалась в деспотичном директоре и насколько была привязана к нему, хоть и до последнего отрицала. Да, скорее всего, это была больная, построенная на душевных травмах, связь, но она была. И если бы сегодня вместо Андрея был Леша, она вряд ли бы смогла спокойно и адекватно себя повести, отдаваясь с головой накатывающей панике из-за происходящего и того, что ждало ее в ближайшем будущем. С Вязевым она была спокойна. Да, напугана, подавлена и с чувством одиночества, но это были лишь поверхностные эмоции, или же желание посочувствовать самой себе. Намного глубже находилось понимание, что есть он, Андрей, который не бросит, для которого слово — закон. Возможно, обидит сам, но никому другому этого сделать не позволит. Защитит от всех, кроме себя… С ним до ужаса сложно, больно и тяжело, но в ней с недавних пор созревала надежда и вера, что после всего он откроется для нее с другой стороны. Завернув с главной дороги во двор, он медленно проехал неровности на пути и остановился под ветвистым деревом, на котором только-только распустились молодые листья. Туда не попадал ни желтоватый свет одинокого фонаря, ни льющийся из окон слабый отблеск люстр. Мягкое урчание двигателя затихло, приборная панель потухла, погружая в полумрак, но они не двигались, продолжая сидеть нерасцепляя руки. — Как ты? — голос Андрея в воцарившейся тишине прозвучал, словно гром среди ясного дня, из-за чего Арина невольно вздрогнула и крепче сжала руку. — Не знаю. Странная пустота, будто бы что-то вырвали из груди, но при этом я ничего не чувствую, вспоминая о его смерти. Андрей отстегнул ремень безопасности и снял очки, убирая их в кармашек двери. — Это нормально. Он сел немного боком и, хоть и не видя этого, но Арина была уверена, что посмотрел на нее своим тяжёлым, внимательным взором. — Мне страшно, я совсем одна, — в глазах неприятно защипало. — Это тоже нормально, — он потянул ее руку, вынуждая девушку поддаться вбок, — но пока я жив, тебя никто не обидит, и ты всегда можешь ко мне обратиться за помощью. Его дыхание со слабым, практически выветрившимся запахом табака опалило ее щеку и открытую шею, от чего мурашки от макушки пробежали по позвоночнику, затерявшись где-то внизу приятным тянущим чувством. Он все же выпустил ее руку, но только для того, чтобы чуть больше развернуть к себе Арину. Их на короткий миг осветила выезжающая со двора иномарка, и только благодаря этому Арина поняла, насколько близко они сидели и как внимательно и неотрывно смотрели друг на друга. Машина проехала, вновь погружая в полумрак, но даже в такой темноте, она все равно видела его, чувствовала, хотя понимала, что это уже память и воображение помогали ей. Кто из них первый поддался, Арина не поняла, но если мгновение назад они сидели и неотрывно наблюдали друг за другом, то теперь их губы встретились и заплясали в страстном танце, затягивая и унося их в водород чувств и ощущений. Руки Арины, живущие словно своей жизнью, потянулись к нему, притягивая к себе мужчину. Было до ужаса тесно и неудобно, мешал широкий подлокотник, на который она навалилась, поддавшись Андрею навстречу, и сокращая, тем самым, расстояние между ними. Их поцелуй не был нежным и чувственным, он был наполнен тоской, страданием и жаждой заполучить большего как можно скорее. Губы распухли и горели, казалось, они полыхали огнём, но им все было мало. В какой-то момент Андрей оторвался от нее и прижался влажным от пота лбом к ее. Он тяжело и хрипло дышал, а глаза в полумраке блестели, приковывая внимание к себе. Арина так же тяжело дышала и старалась утихомирить бешено бьющееся сердце, и разгорающийся огонь внизу живота. Ни один из них не решался продолжить начатое, словно боясь спугнуть желанный миг. Но на этот раз Арина оказалась первой, она практически в самые губы прошептала то, о чем он последние минут пять грезил: — Назад? Они находились в нескольких минутах ходьбы от квартиры, от удобной кровати или, хотя бы, дивана, но вместо этого, словно боясь, что хрупкое желание за это мгновение может разрушиться, растворившись и оставив после себя чувство подавленности и тяжести, они выбрали маленькое неудобное заднее сиденье машины. Арина с лёгкостью перелезла, помещаясь без труда между двумя передними сиденьями, Андрею же пришлось выйти и пересесть, изнутри блокируя двери автомобиля. — Иди ко мне. Он притянул девушку к себе и вновь впился в ее губы настойчивым, требовательным поцелуем, расстегивая толстовку и стаскивая ее. Вслед за ней на переднее сиденье отправилась и футболка, оставляя Арину в джинсах и в черном кружевном, прозрачном лифе. Андрею до зуда в руках хотелось включить свет и во всех деталях разглядеть эту красоту, но этого он не сделал, успокаивая себя тем, что есть куда важнее моменты, нежели эта тряпка. Отсутствие нормальной видимости упрощали многое, позволяли Арине чувствовать себя свободнее и раскованнее. Она вновь разорвала поцелуй, чтобы после медленно и чувственно оставить дорожку из влажных поцелуев от уголка его рта до края воротника рубашки. Руки тем временем пуговицу за пуговицей расстёгивали, когда последняя сдалась под напором тонких девичьих пальцев, Арина распахнула полы и медленно провела ладонью от груди вниз, до пояса брюк, вынуждая Андрея издать гортанный рык и запрокинуть голову назад. — Можно? — Она аккуратно дотронулась до выпуклости на брюках. Андрей кивнул и почувствовал, как неопытная, но такая нежная ручка заскользила по паху, заставляя всю кровь в его организме стечь именно туда. Член распирало, требуя немедленной разрядки, но ее движения были настолько медленны и практически неуловимы, что были сродни пытки. Когда терпению пришел конец, а желание взяло верх над разумом, он схватил Арину и уложил на сиденье. Было ужасно тесно, особенно его массивной фигуре, непригодной для таких занятий в столь ограниченном пространстве, но то, что сейчас происходило, стоило всех этих неудобств. Вдруг он почувствовал, как напряглось ее тело под ним, и Андрей замер, стараясь утихомирить пыл. — Все хорошо? В памяти всплыл их первый и последний опыт на заднем сиденье его старого джипа, и тогда Андрей сообразил что к чему. Он погладил ее по щеке и наклонился, аккуратно и мягко целуя в висок, щеку, постепенно спускаясь на шею, а затем вновь возвращаясь наверх, к ушку. — На этот раз все будет иначе. Он целовал и гладил ее до тех пор, пока не почувствовал, как Арина вновь расслабляется, получая от происходящего удовольствие в такой же мере, как и он. Только тогда он позволил себе расстегнуть ее джинсы и медленными, поглаживающими движениями проникнуть под резинку ее трусиков. С ее пухлых, зацелованных губ сорвался стон, когда его средний палец коснулся складочек, медленно раздвигая и проникая между ними. Из-за скопившейся влажности палец легко заскользил и проник внутрь нее наполовину. Андрей готов был кончить только от этого неописуемого ощущения давления на его палец мягкими, тёплыми стенками, но сдержался с невероятным усилием, проникая до конца. — Ах! — Арина запрокинула голову и приоткрыла рот. Ее грудь тяжело вздымалась, так и маня Андрея. Свободной рукой он стянул с ее плеч лямки лифа и, не снимая, стянул его вниз на талию, тут же захватывая ртом сосок освободившейся груди. Арина под ним извивалась, стонала и что-то неразборчиво шептала, пока он не останавливаясь входил в нее уже двумя пальцем, с каждым толчком ускоряя ритм и чувствуя как все сильнее сжимаются стенки влагалища, свидетельствуя лишь об одном. Тогда он оставил грудь, и второй рукой мягкими и аккуратными движениями стал стимулировать клитор. Ей потребовалось всего несколько минут таких действий, чтобы прийти к долгожданной разрядки. Когда ее тело прошибла последняя судорога, Андрей аккуратно вытащил из нее пальцы и полностью снял штаны с бельём. Расстегнув молнию на своих брюках и вытащив изнывающий член, он решил не тратить время на свои штаны, а сразу же приступить к делу, пока его измотанное сердце не дало сбой. Он раздвинул ее ноги и с трудом уместившись между ними, резко вошёл, заглушая девичий вскрик поцелуем. Толчки были глубокими, временами грубыми и нетерпеливыми, но ей это нравилось настолько, что Арина чувствовала, как внизу живота все сжималось и щекотало. Она бесстыдно стонала, извивалась, то притягивая к себе Андрея и целуя, то отталкивая. А он все вколачивался, сдерживая себя, чтобы продлить этот миг хотя бы на несколько минут дольше. Когда ни сил, ни терпения не осталось, он за секунду до конца вытащил и кончил Арине на живот, утыкаясь лицом в пространство между ее шеей и спинкой сиденья. Вздрагивая и громко постанывая, он прижимался к ней все сильнее, желая запомнить этот момент до мельчайших подробностей.

***

Горячие струи воды стекали по обнажённому телу, обжигая и смывая с него прикосновения и запах Андрея. От ее кожи, разгоряченной и покрасневшей, исходил еле заметный пар, что поднимался на несколько сантиметров вверх и растворялся. Вокруг стоял сладковатый с цветочной примесью аромат геля для душа, но перед носом до сих пор витал запах его слегка потного тела и въевшийся в салон машины никотин вперемешку с кофейным ароматизатором, который, казалось, также въелся в ее кожу и волосы, или же это были проказы ее воображения? Но как бы там не было, она вдыхала этот запах с удовольствием, прикрыв глаза, и вспоминая его обжигающие прикосновения, скользящие по груди, животу и спускающиеся все ниже. Арина резко распахнула глаза и шумно выдохнула, отгоняя воспоминания о недавних событиях. Внизу живота вновь приятно потянуло и заныло, поэтому напоследок облив себя холодной водой, она наспех вытерлась и надела растянутую, старую футболку, что доходила почти до колен. Вещь Андрея оказалось у нее случайно, когда складывала вещи перед переездом, скорее всего, тогда по ошибке положила ее в чемодан, и наличие которой Арина обнаружила только сегодня, пытаясь перед душем найти что-то подходящее для сна. Она была черной, выцветшей и пахла порошком, который не смог полностью перебить Вязева парфюм. Местами ткань прохудилась, кое-где виднелись дырочки, поэтому решив, что мужчина уж точно не будет скучать по этой тряпке, надела ее, считая подобное символичным после сегодняшнего. Хоть он и отказал зайти домой, сразу же уехав, но благодаря его футболке на ее худощавом теле складывалось ощущение его присутствия в этой квартире. Будто бы он или в зале сидел на диване, лениво смотря в телефон, или же на кухне готовил для нее что-то вкусное. «Последние события окончательно добили меня», — подумала она. День действительно выдался очень насыщенным и сложным, пошатнув и без того шаткий мир Арины. В ее голове мысли проносились, словно назойливые мошки, мельтешащие туда-сюда, и которых невозможно было поймать. Казалось, вот, ты хватаешь ее рукой, но она просачивается сквозь пальцы и ускользает от тебя, и теперь ты гонишься за другой, пытаясь провернуть то же самое. Поэтому она поняла, что бы она сейчас не думала, не предполагала и не решала, все это будет на утро казаться бессмысленным и бредовым. Возможно, именно сейчас ей нужно было все отпустить, чтобы оно шло своим чередом и просто наблюдать, вмешиваясь только при необходимости… Хотя бы какое-то время. Оценив и осознав, что это действительно единственная разумная идея, Арина отправилась спать, мысленно отсчитывая сколько часов ей осталось до будильника. Не высушив волосы, она легла и по самый подбородок натянула одеяло, прекрасно понимая, что утром пожалеет об этом, но было настолько лень что-либо делать, что эта мысль затерялась так же быстро, как и ее сознание, отступающее в долгожданную темноту.

***

В школе стояла невыносимая суматоха, особенно в холле, где у одной из стен образовалось столпотворение и поднялся гул голосов. Арина, чьё утро не задалось ровно с того момента, как ее голова, тяжёлая и болезненная, оторвалась от подушки и пришлось прикладывать немалые усилия, чтобы поднять следом тело, раздраженно пыхтела и расталкивала на своем пути людей. Первым урок стояла химия, опоздание на которую было чревато, в лучшем случае, не допуском к занятию и недельному мытью пробирок. И именно о последнем Арина мечтала меньше всего, но как назло никто не хотел расступаться, словно из всех только она опаздывала. — Можно пройти?! — ее проигнорировали. Выругавшись, она оттолкнула в сторону мальчишку лет десяти и бегом понеслась на второй этаж. Казалось, что вся школа собралась в холле, так как коридоры были относительно пусты. «Интересно, что за объявление там висело?» Арина вошла со звонком, все одноклассники сидели на своих местах и дружно, практически синхронно обернулись, когда она, не рассчитав силы и скорости, ввалилась в класс, с грохотом захлопывая дверь. — Извините, я могу войти? — стараясь успокоить сбившиеся дыхание, протараторила она. — Ты уже вошла! — Недовольно зыркнув на нее, женщина поправила огненно красные волосы и отвернулась, возвращаясь к написанию формул. Ещё с секунд десять потоптавшись на месте, Арина все же тихо, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимание, прошла к пустующему месту рядом с Лёшей. Парень неотрывно за ней наблюдал, улыбаясь, а когда она подошла к парте, убрал свой портфель со стула и тихо прошептал: — Привет. Она кивнула и села, доставая тетрадь и пенал. Урок тянулся мучительно медленно, а потом и вовсе показалось, что время остановилось, и этой изощрённой пытке не будет конца. Но наконец часы показывали тридцать пять, до конца оставалось десять минут, и Арина уже сидела, высчитывая минуту за минутой, когда рядом с ухом раздался скучающий голос друга: — Следущий урок литературы. Она замерла и медленно повернула голову в его сторону, воспоминания о рассказах Лёши воскресли в памяти. — У нового учителя? — Да. Настроение упало, как шкала градусника на морозе. Она совсем забыла о ней и ее влечение к Андрею. Боковым зрением Арина заметила, как Леша ближе придвинулся к ней и наклонился, заглядывая в глаза. Она тут же уловила ударивший в нос запах цитруса, исходивший от его кудряшек, и неосознанно вдохнула глубже, улыбнувшись. Он был приятным, чем-то родным и близким, но не будоражил, не вынуждал сердце на мгновение замереть, чтобы сразу же пуститься в бешенный скач, как запах свежесваренного кофе с примесью сигаретного дыма и горького шоколада… — С тобой всё хорошо? Выглядишь так, словно на стрелку собираешься. Она слабо улыбнулась и кивнула, вдобавок вспоминая и его предложение. «Видимо, всё-таки не все удастся пустить на самотёк». Арина на миг прикрыла глаза и откинулась на жёсткую спинку стула, не заметив, с какой нежностью посмотрел на неё Лёша, как слегка наклонилась его голова и расширились ноздри, когда он сделал глубокий вдох, заполняя лёгкие ее ароматом. Ему до дрожи в кончиках пальцев в эту минуту захотелось прикоснуться к ее нежной, покрытой россыпью еле заметных веснушек щеке, и поцеловать мягкие, притягательные губы, что сейчас были слегка приоткрыты, словно маня его. Он бы всё на свете отдал за эту возможность, только обстоятельства не позволяли, да и страх оттолкнуть и потерять ее брал верх над ним, поэтому ему только оставалось довольствоваться подобными моментами и терпеливо ждать. Когда прозвенел звонок, она облегчённо выдохнула и подскочила с места, скидывая свои вещи в сумку. Ей не терпелось лично увидеть женщину и собственными глазами убедиться в правдивости слухов. На третьем этаже, в противоположном крыле от кабинета математики, собралось несколько десятков школьников, разделившихся на группы и что-то усердно обсуждающих на высоких тонах, из-за чего стоял давящий на не отдохнувший и не выспавшийся мозг Арины шум. Недовольно хмыкнув, она потянула друга за руку в сторону, освобождая проход другим ученикам. — Как думаешь, проблемы со сдачей экзаменов будут? Рыжий пожал плечами: — Возможно, но кто знает, после сегодняшнего урока станет ясно. Вновь оглядев толпу, Арина заметила несколько учениц, пристально на нее смотрящих. Они были, кажется, из параллельного класса, и с ними девушка была незнакома, но явно чем-то успела насолить. Тихо перешептываясь, они с раздражением и очевидным отвращением продолжали поглядывать на нее, ничуть не смущаясь недоуменному и вопросительному взгляду Арины. «Ненормальные». Над их головами затрещал звонок, грозясь уничтожить барабанные перепонки. Одноклассники, столпившись, дружно ринулись в класс, толкаясь и протискиваясь в узкий проем. Арина зашла последней, не желая участвовать в давке, и первым, что бросилось ей в глаза, стоило перешагнуть порог, наличие знакомой высокой фигуры, стоящей ко входу практически спиной. Рядом с ним была она. Арина сразу это поняла, увидев ее хитрый и пристальный взгляд, обрамлённый щеткой нарощенных ресниц. — Эй, ты чего? — Леша в полном недоумении посмотрел на нее и взял за руку. — Пойдём. Он повел ее как раз перед двумя преподавателями, привлекая внимание мужчины. Только сейчас она заметила, насколько неподобающе вульгарно выглядела учительница русского и литературы, намерено вытянув ногу и демонстрируя слишком длинный разрез на чёрной юбке. Арина тут же посмотрела на Андрея, но тот в свою очередь прожигающим взглядом смотрел на их сцепленные с Лёшей руки и играл желваками, делая вид, что внимательно слушает женщину. — Я так переживаю, — все не унималась она, жужжа, как назойливая муха, которую хотелось прихлопнуть одним шлепком, над ухом. — Всё-таки выпускной класс. — Не переживайте, Марина Николаевна, у вас все получится, — он улыбнулся, но со стороны это больше выглядело, как нервный оскал. Женщина притворно захихикал и коснулась его предплечья рукой с вульгарно алыми ногтями. — Ну что вы! Для вас просто Марина. Вязев с огромным удовольствием скинул бы ее руки и отошёл на пару шагов назад, спасая свое личное пространство от этой назойливой особы, но в последний момент заметил, как резко остановилась Арина, высвобождая руку из хватки рыжего недоразумения, и застыла, с раздражением посмотрев сначала на руку, а потом и на саму женщину, как некоторое мгновение назад сделал он. — Всё хорошо? — Алексей снова взял ее ладонь в свою и потянул к парте, ничего не подозревая. Будь его воля, Вязев давно бы переломал этому юнцу руки, чтобы знал, когда и с кем их лучше держать при себе. Злость растекалась по венам, казалось, вместо крови, наполняя каждую клеточку тела яростью. Руки чесались схватить девчонку и забрать собой, показав, что может быть, если позволять кому-то другому прикасаться к себе. Но Андрей продолжил стоять на месте, для виду обводя глазами класс, и терпеливо дожидаясь, когда сможет освободиться от присутствия Марины и уйти прочь… Желательно, с Ариной. Когда все расселись по местам, достав необходимые тетради и письменные принадлежности, в классе воцарилась тишина. Ни один ученик не желал обращать гнев директора на себя, поэтому сидели тихо, помалкивая, изредка переводя любопытный и оценивающий взгляд с учителя на директора, и обратно. Арина действовала по тому же принципу, только старалась на них не смотреть, но все же глаз оторвать от расстегнутой на несколько верхних пуговиц белоснежной рубашки Вязева порой не могла. Она так и привлекала ее внимание, как, в общем-то, и Марины Николаевны. — Арин? — совсем тихо позвал ее Леша, отвлекая девушку от проклятий в адрес нового учителя. Она слегка качнул головой, как бы спрашивая и ожидая продолжения его речи. — В воскресенье в школе организовывают дискотеку. Будут только десятые и одиннадцатые классы, — парень чуть наклонился, заметив недовольный взгляд учительницы. — С собой можно привести ещё двоих друзей вне школы. — Серьезно? Об этом объявляли во время моего отсутствия? Он усмехнулся и отрицательно покачал головой. — Сегодня в холле повесили информационный плакат. «Вот почему там было так много учеников», — подумала Арина, вспоминая утреннее столпотворение. — Не хочешь пойти со мной на танцы? — Алексей положил немного шершавую из-за мозолей от постоянного времяпровождения на турниках ладонь поверх ее и с надеждой посмотрел. Словно гром средь ясного дня разнёсся угрожающий тон директора по классу. Арина невольно содрогнулась и вжала голову в плечи. Она так давно не слышала подобных интонаций в его голосе, что забыла, какой порой он может быть жестокий и грубый. — Обидена, Казанцев, я вам не мешаю? Может мне потише говорить? Внимание всего класса переключилось на них, из-за чего в миг стало неловко и дискомфортно. Стараясь не замечать десятки любопытных и насмехающихся лиц, Арина замолчала, напоследок красноречиво переглянувшись с Алексеем, и с интересом начала разглядывать потрёпанный уголок книги. — Я могу продолжить? — Андрей наклонил голову немного вперёд, из-за чего очки слегка съехали, и посмотрел исподлобья. Леша кивнул, прямо смотря ему в глаза, чем ещё больше выбесил Андрея. Лишь присутствующие свидетели сдерживали его от сворачивания кудрявой головы в этот момент. — Марина Николаевна будет также принимать государственные экзамены, — продолжил он, неотрывно прожигая взглядом их пару. — Советую быть вежливыми и ответственными, если не хотите проблем. Вязев не забыл добавить, как важно уже сейчас начинать подготовку к предстоящим экзаменам, после чего смерил всех учеников суровым взглядом, дольше положенного задержавшись на Обиденой, и развернулся, намереваясь покинуть кабинет. — А где же ваш классный журнал? — у самой двери его привлек слащавый голос Марины. Несколько раз поиграв желваками, он оскалился, надеясь, что со стороны хотя бы немного это смахивает на улыбку, и ответил вместо учеников на вопрос: — Он в моем кабинете. Арина, будь добра, сходить и забрать его. Андрей вышел сразу же, уверенный, что она выполнит его просьбу. Нерешительно поднявшись, она в последний раз посмотрела на женщину, на лице которой в тот же миг сползла улыбка, делая его непривлекательным и отталкивающим ещё больше, стоило двери закрыться за спиной директора, и последовала за Вязевым. — Что ж, записываем новую тему, — услышала она уже в коридоре.