Чешуя

***

После того, как Йен обрел прощение, подтвержденное поцелуем, между парнем и тритоном возникло негласное соглашение. За время непродолжительной разлуки оба осознали, что не смогут долго обходиться друг без друга. Они решили, что днем видеться для них обоих небезопасно. И поэтому уже на протяжении недели, каждую ночь, Йен приходил к водоему, где его всегда неизменно ждали. Целыми днями парень ходил сонным, так как каждую ночь он старался, как можно больше времени проводить с любимым созданием. Их свидания порой длились до утра. А с утра и до наступления вечера, Йен мучился в ожидании. Казалось, день, как будто назло ему, тянется бесконечно долго. Но когда наступало время новой встречи, вся усталость и сонливость парня вмиг пропадали, уступая место безудержной радости. Они могли часами молчать, любуясь звездами, любуясь друг другом. Порой под утро Йен не сдерживался и засыпал прямо лежа на траве. Вскоре он начал брать с собой покрывало. На все просьбы тритона не мучить себя и не спать на холодной земле, парень отвечал улыбкой, которая будто была просьбой не говорить ему больше таких глупостей. Ведь он не мог позволить чему-либо украсть у него драгоценное время, которое он мог провести с любимым существом. Тритон больше не пытался образумить упрямого рыжего и лишь любовался неизменно засыпающим возле воды парнем. Аккуратно зарывался рукой в его волосы и нежно перебирал их, тихо напевая любимому, пытаясь его усыпить. Он наблюдал за сладким сном парня и невесомо ласкал пальцами его скулы, пытаясь сосчитать каждую веснушку, украшавшую его бледную кожу. Когда рассветало, тритон начинал нехотя будить парня. Он покрывал его лицо нежными невесомыми поцелуями, оставляя их на веках, на носу, скулах, на губах, расплывающихся в улыбке от утренних ласк. Но когда парень открывал глаза, то тритона уже не было рядом. Он каждый раз исчезал до полного пробуждения любимого, не желая мучить его долгим расставанием. Йен понимал это, но все равно каждый раз обижался. Правда, обида эта тут же проходила, когда он вспоминал яркое свечение двух голубых глаз. Его любимых глаз. Йен лежал на покрывале возле воды и смотрел на звезды, пока мягкие заботливые пальцы перебирали его рыжие пряди. Он был счастлив и жмурился, как кот, от доставляемых ему ласк. Когда он почувствовал на своей макушке нежный поцелуй, то издал слегка походящий на мурлыканье звук, что сделало его еще больше похожим на кота. На довольного кота. Они молчали. Тритон не был разговорчив. А парень и не был против этого. Ему просто нравилось находиться рядом. Чувствовать тепло. Чужие пальцы и губы на своей коже. Слушать тихое дыхание, перемешивающееся с собственным. Но он решил прервать тишину и идиллию и задать вопрос, давно мучивший его: — Как мне тебя называть? — Мм? — тритон продолжал любоваться веснушками рыжего и перебирать его волосы. — У тебя есть имя? — парень повернул голову так, чтобы заглянуть в голубые омуты. — Нет, серьезно, ты мне так и не говорил. — Йен, — казалось, снисходительно улыбнулся тритон, с нежностью смотря в изумрудные глаза юноши, — у существ, подобных мне, нет имен. — Но как же мне тогда тебя называть? — не успокаивался парень. — Называй, как пожелаешь, — тритон оставил еще один поцелуй на лбу у Йена. — Микки. Мне нравится это имя. Можно я буду называть тебя Микки? — Конечно, можно, — с улыбкой, дающей понять, что вовсе необязательно было задавать такие глупые вопросы, ответил тритон и продолжил дарить свои ласки парню, который теперь выглядел еще счастливее.

***

— Микки! Я хочу флоатер! — крикнул Йен съезжая с последней посланной ему волны. — Может тебе хватит на сегодня? — неожиданно тритон выплыл рядом с парнем. Он был уверен, что рыжей вымотан, хотя тот ни за что не признает этого, и беспокоился о нем. — Не будь занудой! Ещё пару раз! — с умоляющими нотками в голосе крикнул Йен. Микки не смог отказать. Он скрылся в воде и послал парню новую волну, которую тот принял с радостными возгласами. — Юхууууу, — рыжий продолжал восторженно кричать, пока скользил по гребню волны, словно птица в полете, и ловил неописуемый кайф. Когда Йен съезжал с последней волны, то заметил, как вода под ним начала рябить, вырисовывая круг, словно от плавника. — Микки! — он снова позвал тритона, который пропарил в воздухе в метрах двадцати от него. Он забыл о том, что увидел, сразу же, как пришлось поймать новую волну, дабы не свалиться с серфборда. Йен решил выполнить еще один трюк. — Микки! Мне нужна очень большая волна! Это последняя! Обещаю! Тритона нигде не было заметно, но, видимо, он услышал просьбу, так как на парня надвигалась новая, больше всех остальных, волна. Сгруппировавшись, рыжий поймал и ее. Высоко взлетев в воздухе, он прокричал, что есть мочи: — Супермэн эйр! Парень схватил серфборд обеими руками, намериваясь подставить его обратно под ноги и приземлиться. Из воды резко выпрыгнули, и, услышав клацанье челюстей, парень лишился доски. Лиш порвался от напора. Йен оказался под водой. Спустя несколько секунд он резко вынырнул, отходя от эффекта неожиданности. — Микки! — парень взволнованно огляделся по сторонам в поисках тритона и, никого не увидев, начал громко кричать, — Микки! Микки! Рыжий вертел головой в разные стороны, отчаянно пытаясь кого-нибудь разглядеть в темноте. В тридцати метрах от него из воды выпрыгнул тритон, а следом за ним большая синяя акула. Через мгновение они исчезли в черноте. Йеном овладел дикий страх. Не за себя. Из воды снова выпрыгнул тритон, в хвост которого вцепились челюсти. — МИККИ! — из легких парня вырвался пронзительный крик, — Микки, — его голос осип, и он начал быстро грести руками. Он больше никого не видел. За полминуты Йен преодолел тридцать метров и нырнул под воду. Он распахнул глаза. В свете луны он увидел кровь. Очень много крови. Вода была бордовой. Казалось, будто это он сейчас истекает. Он боялся. Тело предательски ослабело и не слушалось. Он боялся за Микки. Йен в панике посмотрел вниз. Дна не было видно. Он смутно рассмотрел два очертания. Вынырнув, он набрал в легкие как можно больше воздуха и снова нырнул, направившись ко дну. Проплыв примерно пятнадцать метров, парень увидел акулу, напоровшуюся пастью на коралловый риф, рядом с которой лежало тело тритона. Из хвоста сочилась кровь. Йен подплыл к Микки, и, обхватив его за торс, начал поднимать его на поверхность. Вынырнув через полторы минуты, он начал беспорядочно глотать воздух, пытаясь удержать тритона на плаву. Завидев вдалеке одиноко плавающий серфборд, парень, вздохнув с облегчением, начал грести одной рукой в его направлении. Уложив Микки грудью на доску, Йен поплыл к берегу, толкая серфборд впереди себя. Подхватив руками тритона за талию, парень вытащил его из воды и опустил на песок, упав рядом на колени. — Микки, — рыжий начал трясти его за плечи, бить по щекам и опустил взгляд на хвост, — Мик… Зеленые глаза расширились. Казалось, еще чуть-чуть и они покинут глазницы. На глазах хвост тритона стал уменьшаться. Изумрудная чешуя испарялась, образовывая вместо себя золотистую пленку, которая постепенно растеклась, словно мед, и обнажила человеческие ноги. В это же мгновение тритон резко очнулся, начав кашлять, и сел на песке. Дрожа всем телом, он прижал ноги к груди, обняв их руками в попытке согреться. Йен продолжал смотреть на обернувшуюся перед ним картину с широко раскрытыми глазами и ртом. Тритон испуганно покосился на рыжего и, продолжая дрожать всем телом, еще крепче прижимал ноги к груди. Казалось, он хотел испариться, чтобы никто не видел его. Чтобы Йен не видел его. Он снова посмотрел на парня. И что-то в выражении его лица заставило разозлиться тритона. — Что ты смотришь?! — Микки еще сильнее сжался вокруг себя, поджав губы и нахмурив брови. Йен, казалось, возвратил себе дар речи и закрыл рот. — Прости, — растерянно пробормотал он, пытаясь придти в себя. Тритон был похож на невинное, только что появившееся на свет, нуждающееся в тепле и заботе, создание. А угрюмое выражение лица и грозный взгляд были лишь попыткой защититься. Он был напуган. Напуган, что обнажен перед тем, кого раньше сам обнажал одним взглядом. Он чувствовал себя беззащитным. Тритон попытался встать на ноги, но тут же, обессилев, упал. — Я не могу, — опустив голову к груди, слезно пожаловался он, казалось, самому себе. — Я понесу тебя, — Йен обнял Микки, пытаясь согреть. — Я не просил тебя о помощи, — сказал тритон, пытаясь придать голосу грубую интонацию и освободиться из объятий, и посмотрел в зеленые глаза. В них читались волнение, забота и любовь. Йен смотрел в два голубых огонька, которые вот-вот грозили затушить слезы, собравшиеся в их уголках. Он не стал слушать возражений и, обняв одной рукой за талию, а другой подхватив за ноги, бережно поднял тритона, который сразу уткнулся ему в шею. Пока парень шел до дома, то осознал, что это великое счастье – иметь возможность нести на своих руках, хоть и не самую легкую, но, определенно, самую драгоценную ношу. Тритон, обняв парня за шею, тихо всхлипывал у него на груди. Йен зарылся носом в черную макушку и, задержавшись в ней губами, оставил долгий успокоительный поцелуй. Он донес Микки до постели и аккуратно усадил. — Подожди минуту, пожалуйста. Порывшись в шкафу, рыжий достал махровое полотенце, большое одеяло, двое пижамных штанов и две футболки. Он кинул все на кровать и вернулся к тритону. Сев перед ним на колени, Йен взял полотенце и начал стирать влагу и песок с его тела. Микки послушно сидел и внимательно наблюдал за действиями парня. — Не прожигай меня взглядом, — Йен слегка улыбнулся и заглянул в две свои личные вселенные. Он откинул полотенце и, взяв пижамные штаны, сразу начал надевать их на Микки. Заметив сомнение в его глазах, он решил успокоить: — Ничего страшного. Не бойся. Это только для того, чтобы ты согрелся, — закончив со штанами, он надел на тритона свою футболку. Йен снова взял полотенце и начал вытирать черную макушку. Не услышав протеста, он приподнял полотенце и посмотрел в глаза Микки: — Ты там как? — не дождавшись ответа, он улыбнулся еще шире. — Все, — Йен откинул полотенце и, разобрав постель, указал на нее растерянному существу, — ложись. Тритон послушно лег, но одеялом не укрылся. Он лишь продолжил внимательно наблюдать за рыжим, который, совершенно не стесняясь, скинул плавки и начал вытираться полотенцем. Спиной чувствуя, что на него смотрят, парень, улыбнувшись, сказал: — Я же просил не прожигать меня взглядом. Йен надел пижамные штаны и футболку и, расстелив второе одеяло, лег рядом с тритоном. — Одеяло, Микки, если ты не знал, существуют для того, чтобы им укрывались, — рыжий накинул на себя и на невозможное создание два одеяла. Он притянул Микки и устроил его голову у себя на груди, зарываясь носом в черную макушку и вдыхая ее запах. Тритон согрелся, но все еще продолжал дрожать. — Ничего не бойся, Микки. Здесь, со мной, ты в безопасности, — Йен еще крепче прижал к себе тритона и оставил легкий поцелуй на его виске, — я обещаю, — тихо продолжил он, — ты мне веришь? Спустя несколько секунд прозвучал тихий ответ: — Да, — тритон уткнулся носом в грудь Йена. Спустя некоторое время парень заметил, как потухли звезды его личного космоса, и оставив последний невесомый поцелуй на макушке любимого существа, следом за ним провалился в их общий сон.