Иду полным курсом +183

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Ориджиналы

Пэйринг и персонажи:
Калязин, Агапов, Зина и другие
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Флафф, Драма, Повседневность
Предупреждения:
Беременность, Смерть второстепенного персонажа, Элементы гета, Элементы слэша
Размер:
Макси, 255 страниц, 8 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Спасибо за историю и за героев» от Chasmosaurus
«Это прекрасно» от Tehanu
«Отличная работа!» от Ukimi
«Невозможно оторваться!» от Ganesha
«Отличная работа!» от VDъ
«Отличная работа!» от lololoha
«Отличная работа!» от лето зима
«Отличная работа!» от Amber Sky
«Прекрасная работа! Спасибо. » от Cothy
Описание:
История о яхтах и людях. Солнце, ветер и немного драмы. Спойлер: хэппи-энд (по крайней мере, так кажется автору).

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Все персонажи, места и события вымышлены*, любые совпадения с реально существующими случайны. Если вам показалось, что вы кого-то узнали, вам показалось. Автор не пропагандирует алкоголизм, гомосексуальность, гетеросексуальность, внебрачных детей и вообще ничего не пропагандирует.
*Авария яхты "Дантеле" написана на основе аварии яхты Oyster, о ней можно почитать по ссылке http://www.yachtrussia.com/articles/2015/11/30/oyster825.html, однако все выводы, сделанные автором, остаются лишь вымыслом автора и не имеют никаких подтверждений или опровержений.

Для атмосферы: https://c1.staticflickr.com/5/4178/33661740444_ee9f0bebd7_c.jpg

Неприятности любят компанию

5 мая 2017, 23:09
Обращаться в полицию Лямин не стал, вызвал специалиста из клининговой компании и навестил Диму Кожевникова по месту работы, в результате чего обзавёлся синяком на пол-лица и ободранными костяшками пальцев.
– Ему досталось меньше, – сообщил он мрачно, заворачивая кусок льда в полотенце. – Я постарался, чтобы у него повода звонить копам не было.
– Если исходить из этого, стоит ли вообще драться? – отозвался Калязин. – Держи.
Он вручил Лямину неотекс и марлевый тампон, полюбопытствовал:
– Результат-то хоть есть?
– Хотелось бы верить, – Лямин зашипел, промывая ссадины. – Вова, я пытался донести до него по-человечески, клянусь! Какого чёрта, это между мной и Дашкой! Да, я поступил по-свински, но его это не касается!
– Она его сестра, – Калязин сел напротив.
– Ты вообще на чьей стороне?! – обиделся Лямин.
– На твоей, – Калязин вздохнул. – Тебе не кажется, что не мне осуждать кого бы то ни было?
Он тревожился всё же, но после драки Кожевников как будто оставил Славу в покое.
Дашу Калязин однажды встретил в столовой марины. Она не ответила на его приветствие, сделала вид, что не заметила; Калязин обернулся ей вслед и увидел, как она поднесла руку к лицу и вытерла глаза.
"С нами она тоже больше не разговаривает, – поделилась Саманта после прямого вопроса Калязина. – Не то чтобы я её не понимала, это же до чёртиков обидно! Я бы на её месте не брата, а специальных людей наняла, чтобы объяснили Славе, что так не делается".
"То есть, ему надо было врать ей до самой свадьбы, а потом сбежать из-под венца?" – уточнил Владимир.
"Ой, всё! – Саманта поставила смайлик с прижатой к лицу ладонью. – Началась мужская солидарность".
"Это обыкновенная логика", – Калязин покачал головой.
"Свинство это, – возразила Саманта. – Если бы он Дашку любил, он бы на другую женщину не повёлся. А если не любил, зачем звал замуж? Припекло? Часики затикали? Папа пригрозил из завещания вычеркнуть?"
Калязин хмыкнул.
"Спасибо, Сэм, – написал он, закрывая тему. – Извини, если я тебя расстроил. Мне тоже Дашку жалко, но сделанного всё равно не воротишь".
"Это да, – согласилась Саманта. – Завтра выходите?"
"Ага".
"Попутного ветра и хорошей погоды".
С погодой им и правда повезло: дождя не обещали, зато ветер менялся едва ли не дважды в день, позволив им пройти путь до Морсби всеми возможными курсами. Калязин больше не сгорал и не стирал руки, но продолжал носить перчатки и водолазку, свою или Агапова, что Алексею очень нравилось. Калязин на эту тему пошутил, мол, обычно это считается девичьей прерогативой, ходить в рубашках бойфренда с утра, на что Агапов абсолютно серьёзно ответил:
– Просто наоборот размер не позволяет, – и добавил, подумав: – И расцветка.
Калязин не нашёл, что возразить.
В открытом море он снова ощутил ту лёгкость, которой не чувствовал с момента продажи "Арго". Здесь не существовало болезни Гаруфалоса, беременности Зины, дорожных аварий и счетов за аренду и электричество, здесь были вода и солнце, здесь моментально обветрились и просолились губы, и Агапов открыл для себя новое развлечение в том, чтобы мазать их Калязину маслом, садясь верхом ему на ноги и не давая увернуться.
Они облюбовали для себя носовую каюту. Она была менее удобна на "Фантазии", чем кормовая, но по утрам в неё через форлюк проникали солнечные лучи, служа им лучшим будильником, а кроме того, Калязин подозревал, что после "Агнии" носовые каюты приобрели для них с Агаповым особую прелесть надолго.
"Навсегда", – подумал он в какой-то момент и прерывисто вздохнул, испугавшись обозначенного периода.
Он не разрешал себе в это верить. Ему по-настоящему хотелось, чтобы всё было всерьёз, чтобы Агапов остался в его жизни как можно дольше, но Владимир прекрасно понимал, что никакие обещания тут не работают, чистая лотерея, повезёт или нет, получится или нет. Его родители встретились и больше не расставались, а Гаруфалос не женился ни на Ладе, ни на матери Зины. Смолин выбрал Лесю и жил с ней уже десять лет, но у неё он был вторым мужем, и Димка Сеничев тоже был женат второй раз, а уж если вспомнить Лямина и его скоропалительные решения...
Нет, гарантий не было никаких, не могло быть, ни у кого и никогда, и Калязин не разрешал себе верить, но и бояться не собирался: если кому-то везёт в этом вопросе, то почему бы не им?..
Он перевернулся на спину, подставляя лицо солнечным лучам, и улыбнулся.
– С днём рождения, – шепнул Агапов, подтягивая его к себе.
– Спасибо, – Калязин ответил на поцелуй и стащил с Алексея одеяло. – Надеюсь, ты выспался!..
Они провели в дрейфе почти весь день: занимались любовью, купались и по очереди дремали в кокпите; когда солнце медленно пошло вниз, Калязин неохотно сказал:
– Надо ставиться, пока ветер южный, тогда на плато к ночи выйдем и завтра будем в Морсби.
– А что будет в Морсби? – Агапов обнял его сзади, прижимая к штурвалу, и через его плечо взглянул на чартплоттер.
– В университет тебя сдам, – пошутил Калязин. – Ты же учиться хотел?
– И как мне потом лекции посещать? – Алексей прикусил его за ухо. – Кстати, а на кого там учат?
– Понятия не имею, – признался Калязин. – Мы в город заходить не будем, заправимся в марине, еды купим и пойдём дальше. Там, ну, не самое безопасное место для ночёвки.
– Серьёзно? – Агапов нахмурился.
– Ну, Морсби – официально самый криминогенный город архипелага, – Владимир пожал плечами. – Самые высокие показатели по грабежам и убийствам, как среди местного населения, так и по отношению к туристам, но, во-первых, только там можно не сомневаться в качестве топлива, а во-вторых, я всё равно хочу тебе храм показать, его с моря видно, но не со всех сторон. А в-третьих, по крайней мере, в марине дежурит полиция. Заправимся, сходим в лагуну и двинем на запад, а оттуда вдоль Рифа пойдём обратно, как раз успеем к возвращению Сандро.
Агапов помотал головой.
– Да нет, – сказал он с досадой. – Я не боюсь, надо – зайдём, это и правда дел на час, но ты говорил, что уже ходил в Морсби раньше, один?!
– Лёш, мне было восемнадцать, – Калязин усмехнулся. – Я и не такое делал.
Агапов молча сгрёб его в охапку и сжал, Калязин охнул, но терпеливо ждал, пока Алексей его отпустит.
– Я соблюдал технику безопасности, – заметил он.
– Угу, – непонятно отозвался Агапов и замолчал.
"Я люблю тебя, – подумал Калязин, обнимая его в ответ. – Я хочу прожить с тобой всю жизнь".
Он удивился, когда в лагуне Агапов вдруг вытащил свой телефон, потом решил, что Агапов хочет сфотографировать храм. Его и вправду хорошо было видно с воды – солнце заливало янтарным светом одряхлевшую и поросшую травой кладку и золотило крыши, – но Алексей удивил Калязина снова, когда развернул яхту правым боком к берегу и попросил:
– Замри!
От неожиданности Калязин рассмеялся, и Агапов сфотографировал его на фоне скал и храма, посмотрел, что получилось, и удовлетворённо улыбнулся.
– Что это было? – полюбопытствовал Владимир.
Агапов пожал плечами.
– Захотелось, – ответил он ещё менее понятно, чем накануне, и Калязин отчего-то побоялся расспрашивать его дальше.
Вечером, уже засыпая, он вспомнил фотографии, которые видел в своё время в телефоне Агапова, и мысленно скрестил пальцы: похоже, что внезапный порыв был хорошим признаком, подтверждением тому, что Алексей принял наконец в полной мере смерть матери и больше не ассоциировал с ней какие-то свои действия и желания.
– Заведи фотоблог, – шутливо посоветовал Калязин на следующий день, когда Агапов добрых тридцать минут пролежал неподвижно на носу "Фантазии", выжидая, пока спугнутая им крачка успокоится и снова сядет на леер. – Тебе же нравится снимать.
– Да глупо как-то, – Агапов внезапно застеснялся. – Я так, для себя.
– А может, это твоё призвание? – поддразнил Калязин. – Тем более, клуб ты на Славку спихнул, чем заниматься-то будешь, кроме как жить на проценты?
Агапов покраснел до слёз, втянул голову в плечи, попросил:
– Володь, не надо.
Он посидел ещё немного на палубе, потом слез в кокпит и сел на слани к ногам Калязина.
– Клуб меня просто убивает, – сказал он тоскливо. – Я не заслужил этих денег. Он должен был всё оставить Зине, а вместо этого...
– Зине клуб тоже не нужен, – возразил Калязин. – Если я не ошибаюсь, она метит возглавить отделение онкологии в первой городской. Так что, подозреваю, она тоже в итоге передала бы дела Славке. Почему тебя это беспокоит? Ты ни разу не говорил, что не заслужил "Фантазию", в чём разница между ней и клубом?
Он сразу пожалел о вырвавшихся словах, но Агапов не обиделся и не расстроился, только покачал головой.
– Маме я был нужен, – ответил он и погладил слани. – Она меня любила, "Фантазия" – ты только не смейся, – "Фантазия" – это как будто она меня всё ещё обнимает. А Сандро, он просто доволен тем, что у него есть сын, понимаешь? Он Зину любит, но она – дочь, он не может ею гордиться так, как он хочет. А я – сын. Не самый удачный, потому что не могу полностью принять его дело, потому что люблю не женщину, а значит, не передам дальше его гены, но какой уж есть. Это, – он облизал губы, – как вычеркнуть пункт из списка. Заработать миллион – сделано, построить дом – сделано, зачать сына – сделано. Я не могу с ним спорить, потому что, Володь, он умирает, как я могу отказать своему отцу в его последних желаниях? Но я не заслуживаю этих денег и не хочу их. Был момент, когда я сомневался, когда думал всё-таки возместить тебе то, что ты потратил, но ты отказался, и теперь я вообще не вижу смысла в происходящем. Ну, кроме того чтобы поддерживать хорошее настроение Сандро.
Он замолчал, словно выдохся, и подставил лицо вечернему солнцу, но глаза не закрывал, смотрел на Калязина снизу вверх. Владимир некоторое время обдумывал услышанное, затем проговорил медленно:
– Если это действительно настолько тебе не нравится, ты можешь отказаться от наследства после его смерти. Всё достанется Зине и не будет тебя тяготить. Никто не может обязать тебя вступить в права наследования.
Агапов с надеждой посмотрел на него.
– Это обман, – сказал он без особой убеждённости. – А ты уверен, что так можно?
– Славка как-то делился историями, – Калязин подработал рулём, не давая "Фантазии" увалиться. – Спроси его, он тебе всё объяснит.
Алексей сморгнул и улыбнулся.
– Да, – согласился он. И сменил тему: – А как завести фотоблог?..
Они встали на ночёвку в Железном круге. В марине мест не было, и они пришвартовались на бочку; Агапов делал это впервые, и больше смотрел, чем помогал, Калязин поглядывал на него иногда и улыбался. Ему нравилось, что Алексей не сводит с него глаз, хотелось сделать всё идеально, "показать класс", и он сам на себя мысленно посмеялся, сообразив это.
"Вот так", – подытожил он, включая сигнальные огни, прежде чем спуститься в салон.
Стоянка вне марины лишила их возможности подзарядить аккумуляторы от берегового кабеля, но смартфону питания хватало. Калязин достал из коробки адаптер и растянулся на койке рядом с розеткой, позвал:
– Иди сюда, будем блог заводить.
– Блог? – выразительно переспросил Агапов, стоя в дверях. Калязин кинул в него подушкой.
– Это тоже, – сказал он, – но сперва блог, чтобы завтра у тебя была возможность показать народу всех рифовых рыбок.
Он лёг головой на плечо Агапова, чтобы тоже видеть экран смартфона.
Ему было уютно и спокойно. Снаружи, вне яхты, могло происходить что угодно, но здесь и сейчас Калязина интересовало лишь то, что они вместе, что Агапов обнимает его, разговаривает, смеётся и обижается на упрёк в простоте выбранного логина, что позже, когда будет решён этот вопрос, они погасят свет, и через форлюк Владимиру будут видны звёзды...
...что Агапов прошептал, переводя дух:
– Я люблю тебя!..
"Я тебя тоже, – Калязин прижался к нему лбом. – Я тебя тоже".
И ему было слишком хорошо, чтобы это могло продолжаться долго, а потому Владимир не удивился, когда по возвращении в Макай обнаружил, что дверь мастерской исписана аэрозольной краской.
– Какого чёрта?.. – в пространство спросил Агапов.
– Это не Дашкин брат, – Калязин вздохнул, исправился: – Не только он.
– Не только?.. – Агапов наморщил лоб.
– Две разных руки, – Калязин указал на верхнюю надпись. – Вот это – Кожевников, выглядит так же, как у Славки на двери. А вот это, снизу, это не он.
"Не думаю, что это вообще мужчина", – добавил он про себя и невольно вспомнил, как отворачивалась некоторое время назад Женя Харза.
"Мерзость, – гласила нижняя строчка. – Проваливай отсюда!"
Агапов сглотнул, помолчал, катая желваки по скулам, затем сказал:
– Я звоню в полицию.
– Не надо, – Владимир взял его за руку, сплёл его пальцы со своими, и Агапов на глазах растерял всю свою решимость.
– Почему? – спросил он, сдаваясь.
– Они никого не найдут, – Калязин вздохнул и закусил губу. – Сфотографируй мне на память, да я отмою всё. Начнём с этого, а там видно будет. Славку спрошу, что ли, как у него дела...
"Надо же, – не удержался он про себя. – Дашка такая милая девочка – и такой упёртый братец!.."
– Ладно, – неохотно сказал Агапов. – Но если это повторится...
– Если повторится, обратимся в полицию, – согласился Калязин. – Я тебе обещаю, Лёш.

Агапов, правда, всё же зашёл в участок и вернулся домой раздосадованный и озабоченный.
– Они говорят, нужно сразу писать заявление, – сообщил он, – но шансов, что они найдут того, кто это сделал, практически нет, если только ты не подозреваешь конкретного человека или у них уже нет кого-нибудь на примете.
– Поэтому я и не хочу связываться, – Калязин взглянул на него исподлобья. – Зачем ты вообще к ним пошёл?
– Потому что это могла быть "Фантазия", – буркнул Агапов.
Калязин вспыхнул от стыда.
– Прости, – сказал он, украдкой вытирая выступившие слёзы. – Ты прав.
Агапов, к счастью, ничего не заметил.
– Шансов-то нет, – повторил он с горечью. – Даже если это будет "Фантазия".
– Можно поставить камеру, – предложил Калязин. – Фонари на причале горят всю ночь, будет видно.
Алексей поднял голову. Его легко было переключить на позитивные мысли, вот и сейчас он сразу успокоился и улыбнулся.
– Вроде регистратора? – уточнил он. – Сандро надо мной смеётся, что я с регистратором езжу, говорит, здесь не Кэм, здесь это не надо. Ты сможешь его настроить, чтобы он снимал яхту?
– Думаю, да, – Калязин сел перед ним на корточки. – Лёш, прости. Ты всё сделал правильно. Я просто, ну, не люблю привлекать к себе внимание, – он помолчал и махнул рукой: – Да ладно, это ведь и называется "фрик", да? Я готов многое перетерпеть, лишь бы ни с кем не связываться. А так нельзя. Мне надо вылезать из своей раковины и взаимодействовать с людьми, а не просто запираться в мастерской.
Агапов засмеялся и сполз к нему на пол.
– Мы поставим регистратор, – сказал он уверенно и взял Калязина за руку. – Иногда, знаешь, отпугивает само наличие камеры.
Вместе с регистратором он притащил откуда-то трафарет "Ведётся видеонаблюдение" и собственноручно нанёс по нему белую краску на тыльную стену эллинга, откуда видно было "Фантазию". Калязин через адаптер подключил камеру к сети, настроил таймер активности и нужный угол обзора, предупредил:
– Учти, на карту памяти влезет одна ночь, каждая новая запись будет производиться поверх предыдущей.
– Но больше ведь и не надо? – Агапов наморщил лоб. – Если с утра что-то будет не так, мы успеем посмотреть.
Калязин кивнул.
Из любопытства они посмотрели первую ночную запись, затем, через неделю, ещё одну, но Кожевников (или кто бы то ни было другой) к "Фантазии" не подходил. На мастерской новых посланий тоже не появлялось; Лямин, узнав об инциденте, выругался и предложил оплатить перекраску стены, а затем найти Кожевникова и надрать ему уши.
– Угу, ты в прошлый раз надрал, – Калязин хмыкнул. – Я переживу. Я только не понял, при чём тут я в ваших разборках.
– Он меня тогда преследовал, помнишь? – Лямин досадливо поморщился. – Может, решил, что это ты меня подтолкнул. Хочешь, я спрошу?
– Да нет, спасибо, – отказался Калязин. – Не то чтобы меня это сильно беспокоило, главное, чтобы он этого не повторял.
"Или она", – добавил он мысленно, закусил губу, вспомнив вторую надпись.
Он вернулся к работе над "Уранией", закончил с килем и перешёл к обшивке, но дело двигалось медленно: приближалась Фестивальная неделя, и в Макай и прочие окрестности острова Нельсона стекались участники и зрители, и кое-кто из завсегдатаев искал конкретно Калязина, чтобы проверить электрику, устранить мелкие недочёты или просто похвастаться обновками – парусами, электролебёдками или облегчённой мачтой. Агапов не раз и не два заставал в мастерской гостей, и в его присутствии Владимир с трудом сдерживал ухмылку: Агапов был дружелюбен и обаятелен, как всегда, но при этом недвусмысленно демонстрировал, что занимает в жизни Калязина особое место.
Вспомнив об этом, Калязин ухмыльнулся, когда в пятом часу услышал звонок.
– Хочешь сказать, что уже едешь? – спросил он весело. – Я тоже скоро освобожусь, ты никого не застанешь.
– Хорошо, – Алексей вздохнул. – Я тебя дома подожду.
Калязин нахмурился.
– Что случилось, Лёш?
– У меня пикап угнали, – ответил Агапов. – Приезжай, ладно?
Он сидел на кухне, рисовал кирпичную стену в одном из блокнотов Калязина и растерялся, поймав на себе взгляд Владимира.
– Извини, – Агапов втянул голову в плечи. – Я что-то не подумал.
– Мне для тебя блокнота не жалко, – Калязин сел напротив. – Как это вышло? Ты же был у Сандро?
– Пикап за воротами стоял, – объяснил Агапов. – Я даже не знаю, когда это случилось, посмотрел в окно и не сразу понял, что его нет.
– Нужно быть рисковым человеком, чтобы угонять машину фактически напротив полицейского участка, – оценил Калязин. – Ты заявление подал?
– Сразу, – Алексей снова вздохнул. – Они говорят, это подростки. Подростки, серьёзно? Кому нужен пикап? В Кэме это наименее угоняемые машины, я потому "гаш" и выбрал!
Калязин подумал ещё, спросил:
– У тебя был запасной ключ?
– Я о нём даже тебе не говорил, – возразил Агапов, но подтвердил: – Был, под заглушкой буксировочного кольца.
– А кому-нибудь вообще говорил? – уточнил Калязин.
Агапов покачал головой.
– Меня папа научил, – сказал он, исправился: – Отчим, в смысле. В Кэме так не делали, но, может, это местный ваш способ? Тогда, конечно, рано или поздно это должно было случиться...
Он замолчал. Калязин наклонился через стол и взял его за руки.
– Если это и вправду подростки, они покатаются и бросят, – утешил он. – Не удивлюсь, если тебе позвонят и позовут опознавать пропажу ещё до утра.
Агапов с готовностью кивнул.
– Хорошо бы, – согласился он.
И ему действительно позвонили поздним вечером, когда Калязин был в душе. Владимир вышел, на ходу подсушивая волосы полотенцем, и опешил, увидев, что Агапов одевается.
– Отвезёшь меня?.. – спросил Алексей.
– Нашли?.. – Калязин бросил полотенце и взял из комода трусы.
Агапов неопределённо пожал плечами, и Калязин понял, почему, больше чем за километр до пункта назначения: с шестьдесят четвёртого шоссе тянуло гарью и палёной резиной.
Пикап – вернее, то, что от него осталось, – стоял на обочине, краном вытянутый из кювета. Задняя часть местами прогорела до дыр, передняя погрузилась в воду, в результате чего сохранился номерной знак и металлический силуэт аквалангиста, приклеенный Агаповым на решётку вместо эмблемы "гаша".
– Характерная деталь, – сдержанно заметил патрульный. – Хорошо для опознания.
"...трупа", – закончил за него Калязин.
В том, что пикап ремонту не подлежит, сомнений не было ни у кого.
Сзади подошёл пожарный, и Владимир отчего-то порадовался, что это не Смолин, но Ковалёва он тоже знал, кивнул в знак приветствия.
– Коль, мы поедем, – сказал Ковалёв патрульному. – Ты передай на словах пока, что это не самовозгорание, а отчёт через час где-то будет. Не прощаюсь.
– Спасибо, – патрульный пожал ему руку. – Удачи, ребята.
Агапов их не слушал. Он стоял перед пикапом, разглядывал его, держа руки в карманах, затем вытащил перочинный нож и поддел аквалангиста, подставил ладонь.
– Я заберу?.. – спросил он, не оборачиваясь.
– Уже забрал, – патрульный пожал плечами и что-то вписал в протокол.
На него упал свет проезжающей мимо машины, и Калязин наконец увидел фамилию на нагрудной нашивке: Сайла.
– Что дальше? – он наморщил лоб.
– "Гаш" – криминалистам, вы – домой, – ответил Сайла. – Спасибо, что приехали, можно сразу машину экспертам отогнать, а не в отстойник. Завтра хорошо бы, чтобы вы подошли в участок оформить документы, нужно будет оценить сумму ущерба, всё это. Этим уже не я буду заниматься, вам скажут, кто следователь... ему скажут, – поправился он. – Мне только подпись нужна сейчас.
Калязин кивнул.
Аквалангиста Агапов сунул в карман, вернулся к полицейской машине, выслушал Сайлу и не глядя расписался на бланке.
– Ну, хоть какая-то определённость, – сказал он.
– Ну да, – согласился Калязин.
Ему хотелось Агапова обнять, но он сдержался, и Агапов, усевшись сзади, обнял его сам и на светофоре на несколько секунд положил голову ему на спину.
– Главное преимущество машины, – со странной интонацией подытожил он, пока Калязин загонял мотоцикл во внутренний двор, – в том, что в машине можно целоваться.
Владимир невольно рассмеялся, оглянулся.
– Ты серьёзно? – не поверил он.
– Абсолютно, – Агапов подбросил шлем. – В этой штуке невозможно ни разговаривать, ни целоваться, ничего.
– Страховая должна возместить ущерб, – напомнил Калязин. – Возьмёшь другую машину.
– Не-а, – возразил Агапов. – Пикап не застрахован.
Калязин уставился на него.
– Как – не застрахован? – спросил он наконец.
Агапов отвёл глаза, растеряв всю свою напускную бодрость.
– Володь, у меня никогда не было на это денег, – сказал он расстроенно. – Оборудование для дайвинга стоит дорого. Курсы, аренда квартиры, переезд. Мамина болезнь. У меня есть обязаловка от ДТП, но она не покрывает угоны и прочее. Поэтому и пикап.
Калязин глубоко вздохнул.
– Так, – проговорил он медленно. – Пойдём-ка в дом.
Ему многое разом стало понятно, в том числе и болезненное восприятие Агаповым оплаты (вернее, отсутствия оплаты) работ по "Фантазии". Сам Калязин огромным состоянием тоже похвастаться не мог, однако зарабатывал всё же больше, чем тратил, даже когда гасил кредит, и это позволило ему в последние годы вообще не задумываться о мелких и средних расходах.
Страховка входила в расходы крупные и всегда стояла на первом месте. Калязину в голову не могло прийти, что Агапов способен этим пренебречь.
"А он ведь мне сказал, – вспомнил он с сожалением, – что десять тысяч за страховку яхты – это много, он машину собирался продать!"
Он обернулся и увидел, что Агапов кусает губы.
– Мы с папой всё время из-за этого ругались, – признался Алексей, поймав его взгляд. – Он говорил, что мне нужна нормальная работа, чтобы я мог что-то откладывать, а не просто сводить концы с концами. Он хотел продать яхту, чтобы отправить меня учиться.
Он включил свет на кухне, открыл холодильник и взял бутылку пива, сел за стол.
– На "Фантазию" ушли практически все мои сбережения, – сказал он. – Страховки не будет. Сандро хотел, чтобы я пользовался его деньгами, и мне придётся, потому что у меня нет выбора. Мне нужна машина, и я не могу бросить его сейчас, чтобы пойти работать. Знаешь, как он обрадовался вчера, когда узнал? Даже не скрывал почти.
– Ну, вообще-то, у тебя есть выбор, – заметил Калязин, пропустив последние фразы мимо ушей.
Садиться он не стал, подпирал стену спиной и смотрел на Агапова сверху вниз.
– Я не буду жить за твой счёт, – упёрся Алексей. – Это неправильно.
– Неправильно было молчать о том, что ты – в финансовой яме, – отрезал Калязин. – Мы переиграли бы расчёты за "Фантазию", оформили бы договор с рассрочкой, что ли!..
Он замолчал, чувствуя, что они находятся на волосок от того, чтобы впервые поссориться, перевёл дух и сел перед Агаповым на корточки.
– Лёш, – сказал он торопливо, не давая Агапову ответить, – Лёш, давай решать проблемы постепенно, ладно? Как-нибудь выкрутимся.
– Я думал, что смогу, – невпопад ответил Агапов. – Он хотел сына, он всё измеряет деньгами, и я думал, я смогу.
– Лёш, – перебил Калязин.
Агапов посмотрел на него.
– Я просто хотел тебе соответствовать, – сказал он. – Тебе и твоему кругу.
Калязин стиснул зубы и обнял его колени, скрывая навернувшиеся слёзы, посидел так и выпрямился, лишь убедившись, что справился с внезапной слабостью.
– Если исключить машину, – начал он, – что у тебя осталось? Сколько ещё ты можешь позволить себе не работать?
– До января, – Агапов облизал губы, отпил пива и поморщился, поставил бутылку на стол. – Ну, если больше никаких приключений не будет, – он снова запнулся, побледнел и закончил: – И если ты оплатишь страховку "Фантазии".
Калязин заулыбался.
– Да неужели, – произнёс он насмешливо. – Ты мне доверишь?..
Он прижал пальцы к губам Агапова, прежде чем тот успел снова открыть рот.
– Лёш, я правда очень рад, что ты это предлагаешь, – заверил он. – Я – твой экипаж, я это планировал, и я это сделаю, всё в порядке. Теперь второй вопрос: тебя устроит чужая машина, если она будет моя?
– У тебя же нет машины?.. – Алексей наморщил лоб.
– Да или нет?
На этот раз Агапов долго молчал, но в итоге кивнул, и Калязин вновь улыбнулся.
– Хорошо, – сказал он. – Всё. Больше волноваться не о чем. Теперь давай просто доживём до января, ладно?
Агапов заплакал.
Это не были слёзы облегчения; он отвернулся, закрыл лицо рукой и трудно, мучительно всхлипывал, содрогаясь всем телом. Калязин не трогал его, вообще не шевелился, смотрел в пол и старался дышать бесшумно. Ему было неловко за свою настойчивость, страшно за Агапова и стыдно, что он не поднял эту тему раньше, что ничего не замечал, позволив Алексею дойти до такого состояния. Угон пикапа оказался счастливой случайностью, если можно было так выразиться, поводом поговорить о происходящем; Калязин мысленно поблагодарил того, кто это сделал, и осторожно поднял глаза на Агапова.
– Я опять проиграл, – выдавил Алексей, шмыгнув носом. – Понимаешь, Володя? Я проиграл.
Калязин покачал головой.
– Хочешь, я кофе сварю? – спросил он, поднимаясь с пола.
– Хочу, – подтвердил Агапов.
Он тоже встал и обнял Калязина, пока тот заправлял кофемашину, положил подбородок ему на плечо.
– И я ещё гордился тем, что забочусь о тебе, – пробормотал он.
– Ты заботишься, – Владимир потёрся о него щекой и ухом. – Когда мне это надо. А когда это надо тебе, заботиться буду я, договорились?
Агапов рассмеялся.
– Я люблю тебя, – сказал он. – Ты хочешь купить машину?
Отпираться Калязин не видел смысла.
– Ага, – согласился он. – Ты же, помнится, говорил, что представлял меня владельцем жёлтого "бокстера", вот его и куплю.
Он погладил Агапова по руке и добавил без всякой связи с предыдущим:
– Мне кажется, что я всю жизнь тебя знаю. Не могу вспомнить, как было без тебя.
Алексей прерывисто вздохнул и крепче его обнял.

До начала Фестивальной недели сделку совершить не удалось: "бокстер" был популярной моделью в Кэме, но не в Макае или даже Бирсби, и Калязин остановился в итоге на "таттере" позапрошлого года с символическим для спортивной машины пробегом в пятьдесят тысяч километров. Продавец проживал в Пике, там же и держал автомобиль, и Калязин договорился приехать второго сентября.
– Он жёлтый, – Владимир показал фото Агапову. – То, что надо, по-моему.
Агапов положил голову ему на колени.
– Я продал баллоны, компьютер и всё это, – признался он. – Потом, если всё наладится...
– Когда, – поправил Калязин. – Ты, между прочим, обещал мне погружение. Неловко выйдет, если сперва ты научишь племяшку и только потом – меня.
Ему нравилось, когда Агапов улыбается, и он изо всех сил старался Алексея отвлечь и настроить на позитивный лад. Чаще всего получалось, но иногда Агапов уходил в свои мысли слишком далеко, чтобы реагировать на шутки.
Как сейчас, например.
– Сандро злится, – сказал он. – Кажется, он понял, что я не возьму его деньги.
– Это твоё право, – Калязин запустил пальцы ему в волосы, – но я могу его понять: из ста человек девяносто девять даже не задумались бы в твоей ситуации. Он твой отец, и он передаёт тебе своё состояние, большинству этого было бы достаточно, и Сандро не понимает, чего хочешь ты.
Агапов только вздохнул.
– Я сам не знаю, чего я хочу, – посетовал он и замолчал.
Впрочем, задумывался он редко, и с ним Фестивальная неделя была иной, чем привык Владимир. "Фантазия" стояла на шестнадцатом причале; Агапов вмиг перезнакомился со всеми соседями, помнил всех по имени уже к вечеру первого дня и был приглашён на ужин трижды.
– Пойдём? – спросил он весело. – Они отличные ребята!
Калязин согласился.
Он проводил Фестивали предыдущих лет в компании отца или Гаруфалоса, реже – Лямина, и несколько раз ещё на "Арго" с ним ходил Смолин. В этом году он тоже вырвался на пару дней между сменами с женой и близнецами, и с ним приехали Гарчев с Самантой и подросшей Олесей; Агапов обрадовался детям, Калязин – взрослым, спросил:
– За Славку болеть будем?
– А с кем он? – удивился Смолин. – Они же с Дашкой разошлись?
– А с Картом сошлись, – пошутил Гарчев, который был уже в курсе событий. – Карт у супруги отпросился, тут вся гонка-то – лужу по краешку обойти, безопаснее только пузыри в лягушатнике пускать.
– Кому суждено утонуть, тот и в ванне утонет, – флегматично отозвался Смолин. – Зря она боится. А он зря её слушается.
Калязин с любопытством на него посмотрел, но распространяться дальше Сашка был не настроен.
Ещё на Фестиваль приехала мама, полностью бросив ферму на Самохиных, помогавших ей уже четвёртый год; на мужа она внимания практически не обратила, с энтузиазмом расцеловала Агапова и осведомилась у Владимира:
– Ну, так когда ты мне собирался сказать, что я стану бабушкой?
– Мама!.. – Калязин закрыл лицо рукой. – Это звучит так, словно, родить тебе внука должен я!
– Что ты, – мама погладила его по плечу. – Вы, мальчики, слабенькие. Познакомь меня с ней.
Калязин переглянулся с отцом за её спиной.
– Сегодня поужинаем вместе, – сказал отец. – У Сани хороший день, он будет рад с тобой повидаться.
На всякий случай Владимир скинул Зине сообщение: "У моей мамы, кажется, большие планы на внука".
"Прекрасно! – ответила Зина. – Если ты хотел меня напугать, извини, мне не страшно".
Она надела к ужину узкое чёрное платье, недвусмысленно облегающее её округлившийся живот. Лямин нервничал, сидя рядом с ней, и вытирал руки салфетками, Калязин то и дело смотрел на Сандро и ужасался его состоянию, а Агапов задал безобиднейший вопрос о Фестивале и получил на него отповедь от Македонидиса, состоящую исключительно из завуалированных упрёков неблагодарным детям.
– Костик, ты о чём? – вмешался отец Калязина. – Молодёжь отличная растёт. Я в Берке в пабе часто уши грею, и я тебе скажу: я много чего слышал о нынешних детях, и наши – отличная смена. Я вот жалел, что Вовка гоняться не хочет, а теперь, видишь, Алёшка его настроил на нужный лад, что мне ещё надо? Они тратят деньги на машины и лодки, сдают кровь и в свою очередь любят детей, что тебе ещё надо? Красные дипломы по экономике для всех? Никогда этого не будет, каждый должен заниматься тем, что ему интересно!
– Кто-то должен просто работать, – проворчал Македонидис, но от Агапова отстал.
– Чем занят сейчас? – дружелюбно спросил Гаруфалос, поманив Калязина к себе.
Он сидел в плетёном кресле, закутанный в шерстяной плед, несмотря на то, что ещё не спала дневная жара, в носу у него стоял кислородный катетер, отчего-то не прозрачный, а зелёный, придававший и без того нездоровому лицу неживой оттенок.
– Замена киля и нижних поясов обшивки на сорокафутовой, – Калязин заставил себя улыбнуться. – Двадцать лет яхте, там подгнило всё, кроме киля ещё форштевень пришлось вынимать. Ну, это большой заказ, а по мелочи – чего только не переделал за последние дней десять, вчера вот даже тут поработал, люки герметизировал нашему соседу по причалу, там резинка отошла...
Он осёкся, видя, что взгляд Гаруфалоса поплыл и расфокусировался, подал стакан с водой, и Сандро, кивнув, запил таблетку.
– Я тут фото твоего сарая нашёл, – сказал он. – Возьми там планшет в кармане.
Калязин перегнулся через спинку кресла и достал планшет из подвешенной на карабинах сумки. Гаруфалос выпростал руку из-под одеяла, разблокировал экран, пролистал несколько слайдов, пока не нашёл нужный.
– Вот. Не помню, когда это было.
– Я тоже не помню, – Калязин свёл брови, разглядывая фото. – Причал пустой, стоял бы кто, я бы тебе сказал. А так мне вообще непонятно, кто и что снимал. Ты на панораме, что ли, нашёл?
– У себя, – Сандро хмыкнул. – А вот "Фантазии" новой у меня нет. Сделаете для меня фото?
– Да и делать не надо, – обрадовался Калязин. – Лёшка же блог завёл, я тебе сброшу сейчас, он "Фантазию" как только ни фотографировал!..
Он мельком бросил взгляд на Агапова и улыбнулся, увидев, что Алексей тоже на него смотрит, и не удивился, когда чуть позже Агапов привлёк его к себе, приобнял за плечи и прижался губами к виску, не стесняясь окружающих.
"Я тоже хочу, чтобы все знали", – мысленно согласился с ним Калязин.
Он снова подумал, как долго это продлится, и ощутил что-то вроде яростного протеста, представив, что однажды всё закончится.
– Лёшка, – шепнул он, утаскивая Агапова по трапу "Фантазии". – Лёш!..
Агапов подставил шею под поцелуи, запрокинул голову, выдохнул сквозь стиснутые зубы.
– Я тебя хочу, – вырвалось у Калязина. – Я – тебя. Лёшка!..
Его бросило в жар, запылали уши, но Алексей понял и расплылся в улыбке.
– Ага, – сказал он только и больше ничего не говорил, постанывал, жмурился, и кусал пальцы, и продолжал улыбаться, вжимаясь затылком в подушку.
Мир сузился до размера носовой каюты и пах зелёным чаем, как то масло, не случайно оказавшееся в кармане Агапова на "Агнии"; зелёным чаем пахли пальцы Калязина и Лёшкины волосы, Калязин ногой спихнул с кровати одежду, и оба их телефона с громким стуком упали на пол.
Агапов рассмеялся.
– Наконец-то, – проговорил он, обнимая Калязина за шею и тяжело дыша.
– Что?.. – не понял Владимир.
– Теперь я точно знаю, – Агапов широко улыбнулся, – что я тебе нравлюсь!..
Он снова рассмеялся, заставив Калязина приподняться на локте и с упрёком уставиться на него.
– Лёша, – вкрадчиво начал Калязин, – тебе вообще не стыдно? Что значит – "теперь ты точно знаешь"? То есть, то, что я живу с тобой, хожу с тобой под парусом, то, что я тебе дал, наконец, это ничего не значит?! И ты мне поверил только теперь?!
Агапов молча поцеловал его ладонь, и Владимир растерялся и сбился с мысли.
– Ты изменил всю мою жизнь, – сказал он тихо. – Ты очень мне нравишься. И, чёрт возьми, если тебе требуются доказательства, любые, какие угодно...
– Требуются, – подтвердил Агапов. – Володька. Я хочу с тобой всего. Со мной никогда ничего такого не было!
Калязин ухмыльнулся.
– Только не говори мне, что, дожив почти до тридцатника, ты ни разу не имел серьёзных отношений! – предупредил он. – Всё равно не поверю. Что-то было.
– Так, как с тобой – не было, – Алексей помялся и всё-таки спросил в свою очередь: – А у тебя?..
Калязин покачал головой.
– Я же фрик, – вспомнил он данное Зиной определение. – Как-то не складывалось.
Он снова улёгся Агапову на плечо, вздохнул.
Слова Алексея, в общем-то, его не удивили и не смутили, Калязин лишь пожалел, что не подумал об этом сам, а между тем, действительно, чего ты ждал, учитывая внешние данные и обаяние Агапова? Конечно, что-то было. Кто-то был.
...кто-то, проявивший свою симпатию более решительно, нежели Калязин.
"Наконец-то"! – простонал Владимир про себя. – Ну да, ещё бы!.."
– Зина – мои самые серьёзные отношения, – зачем-то добавил он вслух. – Так что сам понимаешь. Сандро много раз пытался меня знакомить, но, видишь, получилось только с тобой.
– Знакомить – с девушками?.. – уточнил Агапов. – Или?..
Калязин засмеялся.
– Нет, это не случай Сандро, – сказал он. – Да и я не предполагал, что так обернётся. Ты говорил, помнишь, мол, Славка утверждал, что ты мне нравишься, но я сам этого не понимал очень долго. У меня не было такого опыта.
Агапов замер на секунду, затем пошевелился и выбрался из-под Калязина, приподнялся на локтях.
– Ты серьёзно? - спросил он, наморщив лоб. – Ты шутишь. Не может быть. Я был уверен, что ты, – он осёкся и покраснел.
Владимир сделал приглашающий жест, мол, продолжай, но Агапов лишь помотал головой, и Калязин ухмыльнулся.
– Ты у меня первый, – признался он, скрывая за насмешливым тоном смущение. – До тебя у меня даже мыслей не возникало, мне в голову не приходило, что так можно.
Он пальцем зацепил цепочку с крестиком на шее Агапова и не удержался, полюбопытствовал:
– А на кого ты думал? На кого-то из ребят?..
– На Славу сначала, – не стал отпираться Алексей. – Помнишь, когда ты нас познакомил, ты меня заверил, что он – не твой парень, но ты тогда перебрал, и я подумал, может, ну, у вас что-то было. Давно. Когда-то. А потом...
– Потом?..
Агапов снова покраснел, сел, неловко пригладил волосы и натянул простыню на колени.
– Володька!.. – взмолился он. – Я не могу! Даже про Славку, это так глупо звучит после того, что ты мне сказал!
Калязин за руку притянул его к себе, обнял, поцеловал в висок.
– Прости, – попросил он. – Не буду допытываться. Не говори ничего. Всё хорошо, Лёш, всё в порядке.
"Люблю тебя", – добавил он мысленно.
Он жалел всё-таки, что Алексей не решился признаться, но действительно не настаивал, и был вознаграждён за это утром.
– Володь, – позвал Агапов, разглядывая свои руки. – Я думал на Сашку. Слава, он, ну, тянется к тебе, и ты хорошо к нему относишься, но ты держишь его на расстоянии, даже когда пьёшь с ним. А Сашка, он считает тебя частью своей семьи, и он о тебе заботится, а ты ему позволяешь. Даже сейчас, тут. И в "Квазаре", и на всех вечеринках. Это видно.
Калязин усилием воли задавил неуместное веселье, кивнул, пояснил:
– Мы выросли вместе. Учились, дрались, в баскетбол играли. Только на яхте он со мной ходил пассажиром, у него плохо получалось с парусами управляться, – он всё-таки усмехнулся. – Я у него свидетелем на свадьбе был, ждал с ним, когда Леся рожала, да чего только не было. Близнецам только крёстным не стал, у меня с верой не очень, но Сашка и не уговаривал, он понимает. Так что ты прав, наверное, он и правда считает меня частью семьи. Как и я его.
Он всё-таки заулыбался, затем перегнулся через стол и взял Агапова за руку.
– Спасибо.
– За что? – не понял Алексей.
Калязин помолчал, гладя подушечкой пальца его ладонь.
– За доверие, – сказал он наконец.

Двенадцатиминутную гонку и лавировку Лямин с Эллисом выиграли, в гонке-преследовании заняли второе место, и больше всех их победам радовалась Вика, она прыгала, кричала и размахивала флагом с номером "Агнии", а когда объявили победителей, бросилась Зине на шею.
Зина опешила, но осторожно обняла её в ответ, похлопала по спине и отстранилась.
– Они молодцы, – согласилась она суховато, но похоже было, что она тоже довольна.
Калязину стало любопытно, не передумает ли Виктория теперь насчёт участия мужа в регатах, но спрашивать он не стал и в свою очередь поздравил приятелей с победой.
– Придёте вечером? – Лямин схватил его за руку. – Тесная мужская компания, только свои, вино и стейки.
– А потом ты опять пойдёшь нырять с причала? – Калязин приподнял брови, намекая на прошлый год.
– Не, не! – отмахнулся Лямин. – Нельзя уже, мы люди солидные теперь, тихонечко нажрёмся и по лодкам спать.
Калязин недоверчиво хмыкнул и оказался прав: в третьем часу ночи солидный человек со свистом сиганул в воду, правда, долго плавать не стал, поддался на уговоры и вылез обратно, кое-как отжал прямо на себе одежду.
– Хорошо! – сказал он с чувством. Эллис кивнул и протянул ему бутылку (бокалы уже давно остались где-то на берегу).
– Как в старые добрые времена, да? – усмехнулся он. Лямин подставил ладонь, и Эллис по ней хлопнул.
– В следующий раз я тебя к стулу привяжу, – спокойно предупредил Смолин. – Нельзя лезть в воду пьяным.
– А кто пьяный? – изумился Лямин. – И вообще, где-то я уже слышал эти интонации, Вова, кто из вас кого научил?
– Он меня, – Калязин ткнул в сторону Смолина большим пальцем. – Сашка с детства в первую очередь техникой безопасности интересовался, и я ему крайне за это признателен, а то я мог бы и не дожить до своих лет.
Он мысленно чертыхнулся, увидев, как встрепенулся Агапов, но Смолин приподнял брови и заметил:
– Вообще-то, ты сильно преувеличиваешь свою готовность рисковать, – он перевёл взгляд на Лямина. – Вот как он дожил до своих лет, я и вправду не понимаю.
Калязин вдруг вспомнил утреннее признание Алексея и на этот раз сдержаться не смог, поперхнулся смехом и едва сообразил сделать вид, что закашлялся; он честно попытался представить себя рядом с Сашкой, но не смог, только развеселился ещё сильнее, так что пришлось опуститься на корточки, зачерпнуть пригоршней прохладную воду и умыться. Поднимаясь обратно, Владимир всё ещё улыбался, но от возможных вопросов (и вообще от его персоны) всех отвлёк Гарчев.
– Некоторым людям капитально везёт с ангелом-хранителем, – серьёзно заметил Женька. – Сэм говорит, это оттого, что они должны что-то сделать, вот их и берегут до какого-то поступка, а потом везение заканчивается, и следующая же ошибка человека убивает.
Теперь все уставились на него. Гарчев развёл руками:
– Что? Сэм верит в карму, в реинкарнацию и в предопределённое будущее, имеет право!
– И ходит в церковь по воскресеньям, – Эллис хмыкнул. – Как в ней всё это уживается? Если бы я выписал такого персонажа в книге, мой редактор отправил бы меня... кхм. Восвояси!
– Леська тоже верит в предопределённость, – неожиданно поддержал Гарчева Смолин, забрал у Лямина вино и сделал глоток. – Правда, говорит об этом не так часто, как Сэм, но у них там свой кружок на троих, они вдвоём и Даринка.
– А ты-то что об этом знаешь? – изумился Калязин.
– А я у них вроде мебели, – Смолин впервые усмехнулся. – Я молчу и не мешаю, они при мне спокойно болтают.
Он махнул рукой назад.
– Давайте-ка на берег, – велел он. – И вообще укладываться потихоньку, у вас завтра Пятнадцатимильная, а меня дети рано поднимут. Да и Лёшка уже стоя спит, – он указал глазами на Агапова.
Алексей вскинулся, шумно вздохнул и попытался запротестовать, но Калязин заставил его замолчать, взяв за руку.
– Ага, – согласился он. Смолин отдал ему бутылку, Калязин допил и поставил её в ящик для стекла, полюбопытствовал:
– Карт, Вика завтра смотреть придёт?
– Надеюсь, – Эллис округлил глаза и пожал плечами, демонстративно скрестил пальцы на обеих руках и сплюнул через плечо. – Вроде, она может передумать, но не буду загадывать, поживём – увидим, это дело такое!..
– Я загадаю, – мрачно сказал Лямин, оглянулся на Агапова. – Парни, оставайтесь у меня, а? До смерти тоскливо одному на яхте! Я вам кормовую отдам, – он поиграл бровями.
– Носовую, – ляпнул Калязин и тут же об этом пожалел, когда Агапов вспыхнул так, что все это увидели даже в жёлтом свете фонарей.
– Не понял, – с расстановкой проговорил Лямин, начиная ухмыляться.
– Не начинай, – попросил Калязин. – Или мы уходим к себе.
Гарчев захохотал.
– Вова, ты так забавно палишься, – заявил он. – Вы оба. У Лёхи всё на лице написано, а у тебя после выпивки язык вперёд головы работает.
– Он у всех так работает, – неожиданно вмешался Смолин. – Хорош, пацаны. Не та тема.
– Всё, всё! – с готовностью согласился Лямин, вскидывая раскрытые ладони. – Я ничего не говорил и ничего не спрашивал, носовая так носовая! Останьтесь, а?..
Калязин вопросительно посмотрел на Агапова, тот пожал плечами и кивнул, пригладил волосы.
– Прости, Лёш, – шепнул Владимир. – Я и правда перебрал.
Агапов покачал головой.
– Не за что извиняться, – сказал он строго.
Лямин выдал ему чистую простыню и подушку, и Агапов заснул практически мгновенно. Калязин погладил его по голове, поправил одеяло и вышел в салон, залез с ногами на диван и благодарно кивнул, принимая от Славы стакан с вином.
– И как тебе жить с жаворонком? – Лямин сел напротив. – Встаём с солнышком?
– Практически, – Калязин усмехнулся. – А как тебе встречаться с доктором?
– Если это можно назвать "встречаться", – хмыкнул Лямин. – Знаешь, кстати, она не на Лёшку больше похожа, а на тебя, такая же замкнутая, вроде, шутит, а чёрт её разберёт, к чему это она и серьёзно ли.
– Нас воспитывал один и тот же человек, – напомнил Калязин. – А Лёшка как раз вырос вдали от него, ему неоткуда манеры Сандро перенять.
Лямин кивнул, наклонился, понизил голос:
– Между нами, девочками: "Мультитул" – тот ещё айсберг, скажу я тебе. Хорошо, что Лёшка в это не полез, ему не надо, а там чёрт ногу сломит, там целая сеть, я не думал, что в городке вроде Макая может вырасти такая структура. Знаешь, по-честному, у меня вопросов больше, чем ответов, и некоторые из вопросов я даже про себя задавать боюсь, не то что Костасу!..
Он вдруг хихикнул.
– Твой отец так забавно его Костиком зовёт, Костас бесится, но терпит.
– Папа его недолюбливает, я не знаю, за что, – признался Калязин. – Может, за то, о чём ты говоришь, как раз, они же познакомились задолго до моего рождения. Жалеешь, что согласился?
– Ничуть! – Лямин отсалютовал стаканом. – Во-первых, Зина. Зина, – он запнулся, махнул рукой: – А, ты должен понимать, уж ты-то должен. Я Карта понял! Вот теперь – понял...
Он помолчал.
– Кожевников, вроде, отстал, кстати, – вспомнил он. – Вам не гадил больше?
Калязин покачал головой.
– Ну, хорошо, – Лямин долил себе вина. – Так, о чём я?..
– Во-первых, Зина, – повторил за ним Калязин. – А во-вторых?
– Ну да, – Слава кивнул, поднял указательный палец. – Так вот, во-вторых, мне это интересно, вдвойне интересно, оттого что непросто – весь этот муравейник!.. Зина не знает, что там. Лёшка точно не знает. Костас знает, но молчит. Я хочу поделить с ним территорию, и это, ять, будут те ещё игры...
– Поделить?.. – Калязин наморщил лоб.
– Я не буду гнать левак, – очень тихо и абсолютно трезво сказал Лямин. – Никакой. Пусть он забирает его и катится ко всем чертям. "Мультитул" – хороший клуб с хорошей музыкой, с отличным барменом и лучшим в городе рестораном. И эта вся замута под ним мне не нравится, я её выжгу к чёрту. Хочет – пусть забирает с собой. Нет – я это выведу. Как тараканов. Клан меня поддержит, они наконец-то счастливы, что я делом занялся, – он вздохнул. – Кстати, это – в-третьих. А потом посмотрим, что дальше. Лёшке там пока точно делать нечего, и Зине, и тебе. Вы слишком хороши, что ли, для этого места.
Он допил вино и признался:
– Не ожидал я такого от Сандро. Не ожидал...
– Может, Сандро не в курсе? – предположил Калязин. – Я четверть века его знаю, он скрытный, да, жёсткий, но он не нарушал закон на моей памяти, ни с кем не делил территорию...
– Вот именно, – перебил Лямин. – А должен был.
В носовой каюте шумно вздохнул Агапов, перевернулся на живот, и Лямин встрепенулся, прислушиваясь, а когда успокоился, провёл пальцами по губам, словно застёгивая их на молнию.
– Хватит на сегодня, – сказал он. – Давай-ка лучше обсудим, сможешь ли ты меня вписать до Рождества? Хочу дополнительные погоны под стаксель-шкоты, разделить ахтерштаг на два и вывести весь бегучий в кокпит.
– Ты не сможешь идти один, – предупредил Калязин, мгновенно сообразивший, что именно хочет сделать Лямин. – Регламент запрещает.
– К чёрту регламент, – Слава ласково улыбнулся. – Возьму туриста, будет балластом работать. Так что? Берёшься?
Калязин тоже допил вино, отставил стакан, подумал.
– Берусь, – решил он. – Давай после Хэллоуина. Времени хватит.

Окно мастерской было разбито и закрыто картонкой. Калязин с исследовательским интересом постучал по ней, заглянул внутрь через остатки стекла, но ничего толком не разглядел.
– Опять Дашкин брат? – Агапов шумно вздохнул.
Калязин покачал головой.
– Не знаю, – сказал он. – Давай зайдём, посмотрим, что там.
Уже отпирая замок, он почувствовал неприятный, резкий запах, ударивший в нос со всей силой, когда дверь открылась. Калязин закашлялся и отшатнулся, его замутило, съеденный час назад сэндвич подступил к горлу.
– Ох, чёрт!.. – Агапов тоже поспешно зажал нос пальцами. – Это что?!
Калязин стащил с себя футболку, скомкал и прижал к лицу. Через ткань запах ощущался не так сильно, Владимир рискнул зайти внутрь и оглядеться, и мгновенно обнаружил источник вони: прямо под разбитым окном расползлась кучка гниющей рыбы. Несколько секунд Калязин смотрел на неё, затем вышел, захлопнул дверь и отнял футболку от лица, перевёл дух.
– Рыба, – лаконично объяснил он. – Какая-то дрянь натрясла туда мелких лещей, и они дожидались нас целую неделю. Странно, что до сих пор никто из соседей не всполошился!
Он вздохнул и решил:
– Давай-ка я Димку навещу, прежде чем убираться. Кто-то же поставил картонку, хочу уточнить, как это вышло. А тут уже всё равно – часом больше, часом меньше...
– Я с тобой, – вызвался Агапов, но Калязин снова покачал головой.
– Подожди на "Фантазии", – попросил он. – Ты же Димку не знаешь, да? Он, ну, типа аутиста, незнакомого человека застесняется, может забыть, даже если что-то видел, а мы с ним чуть не с детства знакомы, я более-менее могу представить, как спросить.
– Ладно, – согласился Агапов. – Я уберу это?..
– Не стоит пока, – Калязин закусил губу. – Возможно, в этот раз я всё-таки нажалуюсь, а в таком случае улики лучше оставить, пусть они и неаппетитны.
Дима Полунов жил через дорогу от марины, рядом с заправкой. Владимир опасался, что разбудит его после ночного дежурства, но всё-таки постучал, и из-за занавески на соседнем окне высунулось любопытное лицо.
Полунов, высокий, ширококостный и жизнерадостный, был года на четыре старше Калязина, но выглядел значительно моложе. Ночным сторожем в марине он работал с момента окончания средней школы; учёба давалась ему тяжело, о профессиональном образовании не могло быть и речи, но со своими обязанностями Дима справлялся отлично, дом и себя содержал в порядке и ко всем без исключения относился приветливо и дружелюбно (когда привыкал и запоминал внешность).
Калязину он обрадовался и сразу встревожился, заговорил сам, не дожидаясь вопроса:
– Ты нашёл окно?
– Да, – подтвердил Калязин. – Это ты поставил картонку?
– Я, – Полунов улыбнулся и несколько раз кивнул, потом снова нахмурился: – Я не видел, как разбили. Не слышал. Ходил как обычно. Когда идёшь на юг, твоё окно блестит. Я иду, а оно не блестит. Я спустился – там разбито. Закрыл картоном и ходил мимо чаще. Сказал Карлу, Карл сказал – надо тебя ждать.
– Всё правильно, – Калязин кивнул.
Карлом звали начальника охраны, и в данном случае он действительно ничего не мог сделать: ни Ландсберг, ни Полунов не имели права входить внутрь без арендатора - или полиции, но ради разбитого окна никто не стал бы их вызывать.
– Правильно? – Полунов взъерошил себе волосы. – Хорошо. Я боялся, ты расстроишься.
– Немножко, – Калязин поморщился. – А рядом ты никого не видел? Знакомых или незнакомых?
Дима помотал головой.
– А ничего странного не было? Какой-нибудь свет, звук, запах бензина там, или краски, или рыбы?
– Рыбы! – спохватился Полунов. – Да! Немного пахло. Я не понял, откуда. Подумал, катер с рыбалки вернулся. Так часто бывает, они сильно пахнут!
Позади него раздалось мяуканье, Калязин заглянул Диме за спину и увидел здоровенного пушистого кота, рыжего с белыми усами.
– Твой? – удивился Владимир. – Шикарный какой!
– Шикарный! – Полунов наклонился и взял кота на руки. – Джонси. Я назвал его Джонси. Он знает слово "рыба"!
Джонси снова мяукнул. Калязин осторожно почесал его за ухом, кот разразился басистым мурлыканьем.
– Он ждёт меня дома, – похвастался Полунов. – Я сделал дверку внизу, а он ждёт, когда я прихожу. Знает время и возвращается! И ждёт!
– Он тебя любит, – Калязин тоже улыбнулся. – Дим, можно ещё вопрос? Когда это было, в какой день?
Он заметил тень паники, промелькнувшую по лицу Полунова, и исправился:
– Примерно. Не точно. Если ты не помнишь, ничего страшного.
Полунов задумался, часто дыша, хмурясь и обнимая Джонси, потом вдруг просиял и заявил:
– Сейчас! Сейчас скажу!
Он подсадил Джонси на полку, где лежали кепки, и заторопился на кухню, вернулся с пачкой чеков.
– Вот! – он выбрал один. – Я испачкал форму и сдал в чистку. Вот, тут написано: два и шесть. Это был другой день, после ночи.
– Ты мне очень помог, Дим, спасибо тебе большое, – Калязин протянул руку, и Полунов её потряс.
– Хорошо, что другие люди пишут, – сказал он. – Я не помню, они помнят.
Калязин кивнул.
– Дим, – начал он медленно, – если я вызову полицию, ты сможешь повторить им то же, что сказал мне?
– Полицию? – Полунов нахмурился.
– Мне разбили окно, – объяснил Калязин. – Этого нельзя делать, ты ведь знаешь. Я хочу, чтобы нашли того, кто это сделал.
– А они найдут? – удивился Полунов.
– Да, – уверенно ответил Калязин. – Ты сможешь сказать то же самое ещё раз? Не выбросишь чек?
– Нет, – Дима замотал головой. – Я держу их в коробке из-под печенья! Карл говорит – крайний день и даёт мне деньги, тогда я открываю коробку и ищу такой месяц год назад. Тогда год назад выбрасываю.
– Ты отлично придумал, – похвалил Калязин. – Всё правильно делаешь.
Полунов счастливо засмеялся, и Джонси на полке снова замурлыкал.
– Он меня любит, – сказал уже сам Полунов, когда Калязин уходил.
– Он сделал хороший выбор, – подтвердил Владимир.
Выданная Полуновым информация, впрочем, не оставляла надежд на удачный исход дела. Двадцать шестого начиналась Фестивальная неделя, Калязин с Агаповым ушли из марины накануне вечером, но большинство яхт оставалось до утра, и кто угодно мог разбить окно и вытряхнуть туда садок.
Оставался вопрос "зачем".
– Ну, что? – жадно спросил Агапов.
Он сидел на причале, болтая босыми ногами в воде, и что-то читал, но при появлении Калязина сунул смартфон в карман и встал.
– Окно разбили в ночь на двадцать шестое, как только мы ушли, – ответил Владимир. – Это не случайность, но найти того, кто это сделал, боюсь, нереально.
– Ты хочешь опять всё оставить как есть? – не поверил Агапов.
Калязин посмотрел на него исподлобья, отвернулся, покусал губу.
– Это случилось неделю назад, – сказал он неохотно. – Здесь нет камер. Димка никого не видел.
– Напиши заявление, – нажал Агапов.
– Хорошо! – Калязин вскинул руки. – Хорошо. Позову твоих друзей из участка, пусть тоже порадуются тёплой погоде.
Запах рыбы чувствовался уже метрах в десяти от мастерской, хотя, возможно, Калязин просто знал, что должен его чувствовать.
– Они мне не друзья, – упрямо поправил Агапов и погладил Калязина по плечу. – Володь. Так будет лучше. Пусть тот, кто это сделал, знает, что ты не станешь это терпеть.
– Хорошо, – повторил Калязин. – Ты прав.
Он вытащил телефон и остановился, глядя в пространство перед собой.
Полунов сказал: "Катер вернулся". Не "яхта", не "лодка". Почему "катер"? Он заменил одно слово другим, как делал довольно часто?
Или же он видел где-то рядом катер Харзы?
...и могла ли это сделать Женя?..

Визит полиции привёл к тому, что мастерскую Калязина в марине прозвали "рыбным сараем".
– Не страшно, – уверенно сказал Эллис. – Причина забудется, а звучит неплохо. Хочешь, я найду человека, он тебе стены снаружи рыбами распишет?
– Не хочу, – рассердился Калязин. – У меня не развлекательное заведение для туристов!..
Он злился на себя за то, что не упомянул полиции о своих подозрениях в адрес Харзы, и вместе с тем не мог заставить себя обвинить Женю лишь на основании того, что она отвернулась от него однажды. Он думал, не поговорить ли с ней, но мысленный диалог снова и снова разбивался о формулировку вопроса. Если граффити на стене оставила она, если разбила окно, она не признается, если нет – обидится, и будет права, а извиняться потом Калязин в себе сил не чувствовал и оттого раздражался от любой мелочи и с трудом сдерживался, даже когда дело касалось Агапова.
Пол под окном пришлось разобрать и перестелить и вырезать внутреннюю часть стены. Морилка не взялась нужным тоном, новые доски выделялись светлым пятном. Калязина это выводило из себя, но исправить сейчас он не мог ничего: почти двое суток ушло на общение с полицией и поездку в Пик, затем столько же – на ремонт и выведение запаха, а сроки сдачи "Урании" таких вольностей не позволяли.
Агапов, к счастью, состояние Владимира чувствовал и больше на него не давил, и через некоторое время, немного расслабившись, Калязин предложил:
– Прикрути аквалангиста на "таттер".
– Чтобы привлечь внимание? – Агапов наморщил лоб.
– Думаешь, что-то может привлечь ещё больше внимания, чем жёлтый спорткар в Макае? – парировал Калязин. – Прикрути, пусть будет.
Потом он позвонил Эллису, сказал:
– Привет. Хочу извиниться за грубость и попросить нарисовать мне аквариум, если это не будет стоить как новая яхта.
– Принято, – Картер ухмыльнулся. – Мне нравится, что ты передумал. Как насчёт РЗП?
– РЗ... что? – не понял Калязин.
– Работа за портфолио, – объяснил Эллис. – Парень красит тебе стену, ты платишь только за материалы, взамен он сфотографирует результат для своего портфолио. Марк только начинает, такой обмен будет полезен и тебе, и ему.
– Мне так точно, – согласился Калязин. – Скинь мне его контакты.
Страховка "Фантазии" и внеплановая покупка машины облегчили его банковский счёт меньше, чем он опасался, но всё же довольно сильно, и такой вариант Калязина и вправду более чем устраивал, тем более что фотографии, которые Дягилев принёс на первую встречу в качестве примеров, Калязина всерьёз заинтересовали.
– Ты отлично рисуешь, – оценил он. – Вот что-то такое мне приятно было бы видеть каждый день.
– Я почитал статью Картера о яхте, которую ты модернизировал, – признался Дягилев. – Поискал что-то похожее на твой стиль. Есть конкретные идеи, которые ты хочешь воплотить?
– Да, – Калязин мрачно усмехнулся. – Хочу пару хвостоколов.
– Примерно так? – Марк секунд за тридцать набросал эскиз в своём блокноте. Калязин кивнул.
– Да, – подтвердил он. – Примерно так.
Толком поблагодарить Эллиса за знакомство он не успел: Картер и Вика уплыли на архипелаг Хорошева, пообещав вернуться к середине октября, так что хвостоколы "родились" без них. Дягилев рисовал аэрозольными красками и покрывал отдельные участки автомобильным лаком; работал он только утром, когда было "удачное", как он выразился, солнце, приходил ещё до Калязина и уезжал не позже одиннадцати, так что в обед Калязин с интересом разглядывал, что изменилось за пару часов.
Любопытно было не только ему: за обновлением мастерской так или иначе наблюдала вся марина.
– Не боишься, что снова кто-нибудь нагадит? – спросила Лиля, когда Калязин встретился с ней в столовой.
– Камеру поставлю, – пообещал Владимир. – Чтобы даже соблазна не было.
Он намеренно сказал об этом, зная, что Лиля распространит информацию быстрее чем радио, и действительно прикрутил над дверью ещё один видеорегистратор, когда Дягилев закончил рисунок.
– Его ликвидировать – две минуты, – с насмешливым сомнением заметил Марк.
– Если это случится, я буду знать, что это война, – без улыбки ответил Калязин.
Такого ему не хотелось, но за прошедшее время он встретил Харзу дважды, и оба раза Женя делала вид, что они не знакомы. Во вторую встречу Калязин попытался преградить ей дорогу, но Женя срезала путь через газон и парковку, и он не стал её догонять.
На третий раз он подождал её у катера ("Посидел в засаде у "Засады", – скаламбурил он про себя), поднялся навстречу, сказал:
– Привет. А ты ранняя пташка, я смотрю.
Женя не ответила, но Калязин не дал ей спрыгнуть в катер.
– В чём дело, Жень? – осведомился он. – Что я тебе сделал?
– Ничего, – Харза стряхнула его руку. – Отойди.
– "Ничего" стоило мне двух квадратных метров пола, между прочим, – произнёс Владимир ей в спину.
Женя замерла, потом снова дёрнула плечом.
– Мне пришлось перестилать пол и облицовывать заново часть стены, – добавил Калязин. – И менять оконное стекло. И это я молчу о граффити. Что я тебе сделал?
Харза молча завела мотор. Калязин вздохнул и отступил на шаг, сунул руки в карманы брюк, уверенный, что она так ничего и не скажет, но в последний момент Женя всё же обернулась.
– Ты мне омерзителен, – выплюнула она и направила "Засаду" прочь от причала.
Калязин приподнял бровь.
– Ну, здорово, – подытожил он.
Агапову он сначала говорить не собирался, но вспомнил вечером, когда они уже валялись в постели перед сном, и не смог удержаться от вздоха.
– Что-то случилось? – спросил Агапов.
– Не могу понять, чем я насолил Харзе, – неохотно признался Калязин. – Если бы обо мне распустили какой-то слух, нос воротила бы не только она.
– С какой стати кому-то распускать о тебе слухи? – Агапов насупился, приподнялся на локте. – Постой, ты думаешь, рыба – её рук дело?
– Я практически уверен, – Владимир хмыкнул. – Эй, только не предпринимай ничего, ладно? Я поставил камеру, думаю, больше инцидентов не будет. И потом, вышло ведь к лучшему, тебе же понравилась работа Марка!
– Угу, – Агапов лёг обратно. – Я показал Сандро фотку, ему тоже понравилось, он хочет приехать как-нибудь, посмотреть вживую.
– Я буду рад его видеть в любое время, – отозвался Калязин.
Он не рассчитывал, что Гаруфалос и в самом деле покажется в марине – после Фестивальной недели он был в ярости от выражаемого ему сочувствия и жалости, – и оттого сильнее обрадовался, когда Алексей позвонил и сказал, что они уже на территории.
Ходил Сандро пока сам, но опирался на трость и на руку Агапова, и Агапов же нёс сумку с кислородным баллоном, следом шли Зина, Лямин и Калязин-старший. Владимир вышел встретить их и заулыбался.
– Вы как киношная мафия, – заметил он. – Дон и его свита. Привет вам.
– Привет, фрик, – за всех отозвалась Зина. – У тебя есть лёд? Мы привезли пиво и содовую.
Её мастерская больше заинтересовала внутри, чем снаружи. Калязин запоздало сообразил, что Зина никогда здесь не была, спросил:
– Хочешь посмотреть эллинг?
– Эллинг?.. – Зина вздёрнула брови. – Это что-то неприличное?
– Это лодочный сарай, – объяснил Лямин, ухмыляясь. – Почему ты не знаешь элементарных вещей, будучи дочерью яхтсмена?
– Потому что у Сандро нет никаких сараев? – Зина смерила его взглядом. – Я знаю много чего другого, возможно, расскажу тебе, если будешь хорошо себя вести.
Калязин усмехнулся.
Зина спустилась за ним в эллинг, с любопытством посмотрела на "Уранию Моргану", потрогала инструменты на верстаке.
– Знаешь, это немного похоже на операционную, – сказала она. – Стерильностью, конечно, и не пахнет, но ощущения схожие. Я же хотела учиться на хирурга сначала, хотела бороться за чужие жизни...
Она замолчала, взяла защитные очки, покрутила в руках.
– А почему передумала? – Калязин подошёл ближе и встал за её плечом.
– Выяснилось, что я боюсь крови, – медленно проговорила Зина. – Не могу резать живое. Не смейся.
– И не собирался, – Владимир погладил её по руке. – А почему онкология?
– Потому что больше никто на нашем курсе не захотел, – Зина вздохнула. – Я поняла лет через пять, почему.
Теперь уже вздохнул Калязин.
– Страшно? – спросил он тихо.
– Очень, – призналась Зина.
Калязин обнял её, и она положила голову ему на плечо.
– Лёшка сильный, – сказала она. – Он держится так, словно всё закончится хорошо, словно ничего не происходит, подумаешь, просто пара капельниц.
– Он то же говорил о тебе, – Калязин усмехнулся, и Зина тоже тихо рассмеялась.
– А это радио? – указала она, меняя тему. – Что это за отметки?
– Это старая станция, ещё отцовская, – пояснил Владимир, отходя в сторону. – Я ею не пользуюсь, она – что-то вроде экспоната. Это – шестнадцатый канал, для вызова в случае бедствия, это – шестой, для предупреждений, четырнадцатый – это наша марина и восемьдесят шестой – погода. И семидесятый, он цифровой, для автоматической передачи сигнала о помощи.
– Зачем они тебе на суше?
– Ну, строго говоря, мы сейчас на воде, – пошутил Калязин. – Под нами достаточно глубоко, чтобы можно было утонуть, я через эти ворота яхты завожу, между прочим!
Зина с удивлением посмотрела на двери эллинга, хмыкнула.
– Я не подумала, – согласилась она.
И погладила живот.
Калязин невольно проследил за её движением, сморгнул и снова вздохнул.
– Кстати, это девочка, – сказала Зина, кашлянув. – И я ещё никому этого не говорила.
– Круто, – Калязин взъерошил себе волосы. – Ага. Спасибо.
– Пожалуйста, – ответила Зина и засмеялась: – Вова, мы как два идиота, честное слово. Пойдём к остальным, а то наши мальчики, – она вскинула брови, – начнут ревновать и волноваться!..
Калязин закрыл лицо рукой.
– Вот теперь я и вправду чувствую себя идиотом, – подтвердил он.

"Уранию" он сдал точно в срок, в начале октября, отнёс в банк полученный чек и пару дней позволил себе ничего не делать – то есть, ничего не делать в мастерской: он обновил заброшенную тему "Урании" на форуме, поменял переднюю фару на мотоцикле и стянул новыми скобами каркас кровати, которую они с Агаповым изрядно расшатали. Алексей при этом присутствовал, пил пиво, подавал инструменты и краснел, когда Калязин бросал на него насмешливые взгляды.
– Хэллоуин скоро, – заметил Калязин, затягивая последний болт и забирая у Агапова бутылку. – Что ты об этом думаешь?
– А ты празднуешь? – удивился Агапов. – Я думал, ты слишком серьёзен для этого!
– Если ты не имеешь в виду, что я должен собирать конфеты по домам, то я праздную, – отозвался Калязин. – Правда, в плане костюмов моё воображение ещё ни разу не заходило дальше того, чтобы взять у Сашки пожарный шлем. В этом году он мне его не даст, поскольку дежурит, так что придётся поднапрячься.
Алексей рассмеялся.
– А ты хочешь? – уточнил он. – Можно что-нибудь придумать. Ну, такое, поспокойнее, чтобы тебя не раздражало, но было весело.
– Слово "весело" меня настораживает, – предупредил Калязин. – Впрочем, зависит от того, где мы будем... и сколько я выпью.
Он вернул на место матрас и с наслаждением потянулся.
– А где вы обычно отмечаете? – Агапов подошёл и начал расстёгивать на нём рубашку.
– Последние пару лет – у Смолиных были, до этого – в "Квазаре", в "Мультитуле" или у Сеничевых, – Калязин поймал его за запястье. – Лёша, я весь в поту и опилках.
– Ага, – согласился Агапов и подтолкнул его в грудь, опрокидывая на кровать.
У Калязина зазвонил телефон.
– Не бери, – шепнул Алексей, наклоняясь. – Ты занят.
– А если это потенциальный клиент?.. – Владимир закусил губу.
– Перезвонит, – Агапов поцеловал его в кончик носа, затем в губы, в шею под нижней челюстью. – Тебя нет, у тебя выходной.
Телефон зазвонил уже у него, и даже Калязин узнал мелодию.
– Это Зина, – сказал он.
– Меня тоже нет, – воспротивился Агапов, помедлил и сдался, с досадой запахнул на Владимире рубашку и положил голову ему на грудь. – Ну почему сейчас?!
Калязин притянул его к себе.
– К чёрту, – решил он. – Десять минут ничего не изменят.
Агапов посмотрел на него и заулыбался.
Он всё ещё обнимал Калязина, когда Зина перезвонила снова.
– Ну наконец-то! – раздражённо заявила она, когда Алексей включил громкую связь. – Вот только вас не хватало!
– Что? – опешил Агапов. Калязин приподнялся, постаравшись не уронить смартфон, уставился с недоумением на экран, словно рассчитывал Зину увидеть.
– Славе позвонил Картер, – сказала Зина уже спокойнее. – Сказал, что "Дантеле" затонула ночью. Они с Викторией целы, их подобрал рыболовный траулер, а теперь они на попутной яхте идут к Макаю, будут в марине примерно через час.
Калязин почувствовал, как кровь отлила от лица.
– Как – затонула? – выдавил он.
– Не знаю подробностей, – Зина вздохнула. – Слава умчался их встречать, просил вот, чтобы я до вас дозвонилась.
– Спасибо, – Агапов сглотнул и тоже сел, держа телефон двумя пальцами. – Спасибо, мы дальше сами.
– Ну да, тут уж я вам ничем не помогу, – согласилась Зина, помедлила и добавила: – Если что, приезжайте потом. В любом составе.
Душ Калязин принял в рекордно короткий срок, написал сообщение Лямину, пока мылся Агапов. Слава ответил почти сразу: "Целы, не ранены, больше ничего пока не знаю. Вас ждать?"
"Выезжаем", – набрал Калязин.
Вместе с ними на причале ждал вызванный Ляминым врач.
– Карт что-нибудь сказал? – тревожно спросил Калязин. – Как это вышло?
– Не знаю, – Лямин пожал плечами. – Мы вчера созванивались, он упомянул, что у них проблема с балластом, но его это не особо беспокоило, его больше взволновало, что "Квазар" уже забронирован на Хэллоуин!..
– Действительно, – Калязин усмехнулся. – Лучше бы это и осталось нашей главной проблемой!..
Он не представлял, что могло случиться. Сто одиннадцатая не нравилась Драккару, но Калязин осматривал её в марине и не нашёл, к чему придраться; Эллис не жаловался на ходовые качества яхты, вообще ни разу с момента покупки не заговорил о том, что его что-то не устраивает.
А теперь "Дантеле" затонула, почему?..
Эллисов привезла "Шестикрылая", белоснежная моторная яхта с фигуркой ангела на крыше рубки. Картер вышел сам, кутаясь в шерстяное одеяло, Викторию вынес на руках кто-то из команды: она то ли спала, то ли была в обмороке.
– Она перепугалась, – Эллис проводил взглядом их и врача. – Не, я нормально. Ничего. Не отлично, но ничего.
Лямин сунул ему бутылку вина, Эллис с признательностью посмотрел на него и сделал глоток.
– Господь и его ангелы, – сказал он, указывая на "Шестикрылую". – И траулер "Верный", я пошлю им ящик рома, они подобрали нас всего через пару часов, хотя могли и пройти мимо, чёрт, я даже не выпустил ракету, настолько растерялся!..
– Ты растерялся? – не поверил Калязин. – Что с вами случилось?
– Я не знаю, – Эллис развёл руками и отхлебнул ещё вина. – Дайте мне сесть, а? Я расскажу – и спать, только на Вику посмотрю, чтобы с ней всё хорошо было, она намучилась.
Он распрощался с экипажем "Шестикрылой" и, вцепившись в Лямина, зашагал к административному корпусу. Калязин с Агаповым шли чуть позади.
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Агапов шёпотом.
Калязин покачал головой.
Услышали они всё только в больнице: врач настоял на том, чтобы обследовать Викторию, Эллис поехал с ней, и Лямин молча указал оставшимся на свою машину.
– Он говорит, всё закончилось в пять минут, – поделился он по дороге. – Они на кита налетели, что ли?!
– Кита трудно не заметить, – Калязин вздохнул. – Сумасшедший удар должен быть.
Он снова покачал головой, не решаясь выдвигать какие бы то ни было предположения.
– Не было удара! – категорично возразил Эллис.
Ему наложили два шва на рассечённую бровь, дали тёплые носки и питьё. Виктория спала за прозрачной стеной, приняв успокоительное, Эллис поминутно на неё посматривал и пока бодрился, но его тоже начинало клонить в сон.
– Пока всё помню, – сказал он и пощёлкал пальцами, попросил: – Слав, запиши.
Лямин включил камеру в телефоне, сел, упершись локтями в изножье кровати, чтобы не дрожали руки.
– Я дежурил, Вика дремала рядом, – Эллис помял переносицу. – К счастью, рядом. Она не хотела ложиться без меня, вы не представляете, как я этому рад!..
– Который был час? – уточнил Калязин.
– Двадцать один двадцать один, – Эллис усмехнулся. – Я ещё подумал, что примета хорошая. Шли в острый бейдевинд узлах на десяти, тут точно не скажу. Я подумал про примету и подумал, что надо разбудить Вику и попросить её согреть чайник, и в этот момент внизу грохнуло. Ну, как – грохнуло: четыре или пять звуков вроде выстрелов. Я разбудил Вику, велел ей надеть жилет и спустился вниз. Когда уже был в салоне, сработала сигнализация уровня воды.
– Время?.. – вновь напомнил Калязин.
Эллис нахмурился, молчал пару секунд, затем лицо его просветлело.
– Двадцать один двадцать три, – сказал он. – У меня там светящиеся часы на столе.
Калязин кивнул.
– Я не помню точно, что было потом, – Картер потёр нос и лоб. – Открыл машинное отделение, там вода уже переливалась через порог. Я крикнул Вике, чтобы она закренила яхту, кажется, и передал "пан-пан", думал запустить помпу, но отрубилось электричество, я не знаю, почему. Мне ответил "Верный", спросил, что случилось, а я понятия не имел, что им сказать. Вика закричала...
Он сглотнул, замолчал и посмотрел за стеклянную стену.
Агапов протянул ему термостакан, Эллис кивнул, попил, спросил:
– Вина не осталось?
– Поверх успокоительных? – хмыкнул Лямин. – Продолжай, Карт.
– Я побежал наверх, – Эллис отставил стакан. – Вика указала мне за борт, вода уже почти дошла до фонарей, без вариантов, мы тонули, так что я скинул спасательный плот и велел ей спускаться. Когда вернулся в салон, вода была мне до середины бедра, я передал "мэйдэй", но меня уже не слышали. Нам чертовски повезло, что "Верный" решил не дожидаться повтора сигнала и пошёл к нам, чтобы напрямую узнать, что случилось. Они нас искали, Господи, – Эллис запрокинул голову. – Прошли, обнаружили "Дантеле", развернулись, и так четыре раза, пока не увидели плот.
– Сколько времени было, когда ты передал "мэйдэй"? – уточнил уже Лямин.
– Не знаю, – Картер помолчал. – Двадцать один двадцать пять? Всё происходило очень быстро. Она перевернулась, кажется, едва я спустился на плот!..
Он вдруг вытаращил глаза куда-то между Ляминым и Агаповым.
– Что? – спросил Слава. – Картер, что?..
– У неё не было киля, – сказал Эллис сдавленным голосом. – Я видел! Фонари погасли не сразу, у "Дантеле" не было киля над водой, только оба рулевых пера!..
Он ссутулился и замер, приоткрыв рот.
Лямин вздёрнул бровь и посмотрел на Калязина.
– Но как?.. – озвучил общее недоумение Агапов.
– Ты уверен, что не было удара? – Калязин заглянул Эллису в лицо.
Картер покачал головой.
– Я десять лет в море, – сказал он. – Я бы почувствовал, если бы мы на что-то налетели. Был крен на правый борт, потом звуки как выстрелы, а потом мы затонули к чёрту!..
Агапов откинулся на спинку стула.
– Вика молодцом, – добавил Эллис. – Тихо-тихо сидела, пока нас не подобрали, только за руку меня держала. Ей плохо стало, когда надо было перейти на "Шестикрылую", да...
Он вдруг зевнул и слабо улыбнулся.
– Вы мне не мерещитесь? – спросил он устало. – Мы в самом деле на берегу?
Лямин выключил камеру и сунул телефон в карман, сказал:
– Ложись-ка ты спать. Позвони мне, когда выспишься, решим, что с этим делать.
Они втроём спустились в холл больницы, Лямин взял себе кофе в автомате, вытер лицо рукой.
– Ять, – произнёс он. – Пять минут, Вовка. Ты что-нибудь понимаешь?
– Четыре или пять "выстрелов" – это, скорее всего, килевые болты, – предположил Калязин, облизал губы. – Учитывая последующую потерю киля, можно предположить, что они лопнули или вылетели из набора...
Он договаривал всё медленнее, потом вообще замолчал, нахмурился.
– Все шесть?.. – усомнился он вслух. – Для этого нужен колоссальной силы удар.
– Сильнее, чем, – Агапов мотнул головой, – ну, тогда?..
Калязин не сразу понял, что он имеет в виду апрельский инцидент, когда "Фантазия" села на песчаную банку.
– Намного, – сказал он. – Картер заметил бы это. Мне нужно посмотреть чертежи сто одиннадцатой. Слава, отвезёшь нас обратно в марину?
– Отвезу, – Лямин допил кофе и выбросил стаканчик в мусорное ведро. – Заодно поговорю насчёт поисков и подъёма. Я хочу точно знать, что там случилось.

На следующий день, выспавшись, Эллис рассказал, что на архипелаге у них возникли проблемы с бульб-килем: между ним и плавником появился зазор, в который вылезла уплотнительная лента.
– Я посовещался с рыбаками на Якобе, мы решили, что дойдём, у них тоже такое бывало. Погоду давали отличную, – Эллис покачал головой.
Их с Викторией отпустили домой, и Калязин с Ляминым приехали полноценно обсудить случившееся. Агапов долго колебался утром, но всё же отправился к Гаруфалосу, попросив держать его в курсе событий.
Сидели в гостиной, побросав диванные подушки на пол. Вика лежала у Эллиса на груди, Картер обнимал её одной рукой, а второй рылся в коробке с документами, нашёл нужные и протянул Калязину.
– Если бы оторвался только балластный киль, остался бы плавник, – Калязин подвернул под себя ноги и открыл скоросшиватель. – Я – за то, чтобы её поднять. Если это какой-то дефект конструкции, верфи лучше об этом узнать!
От экипажа "Верного" уже было известно, что "Дантеле" затонула окончательно после примерно суток дрейфа. "Верный" подтвердил, что оторвались и бульб-киль, и плавник, но близко траулер не подходил, а потому прояснить ситуацию рыбаки не могли.
– Мне бы тоже хотелось узнать, за что я деньги заплатил, – мрачно заметил Эллис, вздохнул и поцеловал жену в макушку.
Вика, на взгляд Калязина, держалась невероятно спокойно для пережитой ситуации, но Владимир предполагал, что это – остаточное действие транквилизаторов, пока она не сказала:
– Мне стоило вас послушать тогда, но я не думала, что она настолько плоха.
– Всё хорошо, что хорошо кончается, – неопределённо ответил Лямин.
– Я тоже не думал, – возразил Калязин, не поднимая головы. – Я же её смотрел и ничего не заподозрил, да и потом, она прошла испытания и освидетельствование, кто-то же её выпустил с верфи!
– Только судовой билет, в котором это написано, затонул вместе с ней, – напомнил Эллис. – Страховая уже рыдает, небось, горючими слезами, что уговорили меня внести все возможные страховые случаи, теперь платить придётся.
Он переложил ноги, отпустив Вику, и она приподнялась, пригладила волосы, потёрла пальцем глаз, и без того покрасневший.
– Я не понимаю, – пожаловалась она. – Я думала, проблемы возникают при перегрузках! Когда шторм, гроза, какие-нибудь подводные камни!
– Я пока тоже не понимаю, – Калязин выпрямился. – Слав, мы действительно сможем её поднять?
– А это зависит от того, где она лежит, – без энтузиазма ответил Лямин. – Договориться с траулером и вызвать сюрвейера – меньшие из наших проблем, а вот последние координаты "Дантеле" приходятся на район с глубинами до двухсот метров.
Вика отчётливо содрогнулась.
– Найдём – будет ясно, – продолжил Слава. – Если до восьмидесяти – нам повезло, больше не возьмутся ни дайверы, даже в скорлупе, ни кран, слишком дорого. Одно судно сопровождения сколько сожрёт!..
– Ты сам полезешь? – Калязин нахмурился.
– Хотел Лёшку ещё позвать, – признался Лямин. – Так мне стрёмно, а он профи, с ним я и глубже бы нырнул.
– Давай без крайностей, – попросил Эллис. – Я уже смирился на самом деле, потонула – чёрт с ней, значит, судьба, главное, что мы с Викой целы.
Лямин не обратил на него никакого внимания.
– В любом случае, сначала надо её найти, – повторил он. – Когда увидим, что там и как, можно будет разговаривать насчёт буксира и инспекции. Думаю, найдём до Хэллоуина, а вот сам подъём придётся на ноябрь отложить, ну да это ничего, всё равно меньше месяца даже выходит.
– То есть, если Сандро отпустит нас с Лёшкой обоих, – добавил он, когда они с Калязиным вышли из дома и остановились на подъездной дорожке, прежде чем разъехаться в разные стороны. – Учитывая, что Костик уже уволен, и я – официально управляющий клубом, меня берут некоторые сомнения в этом.
– Я пойду с вами, – сказал Калязин. – И это не вопрос, учти.
Лямин засмеялся.
– Вова, ты думаешь, за нами некому будет присмотреть? – спросил он весело. – Это же целая экспедиция. Нужна вторая пара дайверов, врач, гидрограф плюс команда яхты. Не, я не возражаю, хочешь – пошли, если тебе так будет спокойнее, но предупреждаю: ждать на палубе гораздо хуже, чем на берегу, тут ты будешь считать дни, а там – минуты.
Агапов, узнав о плане, повторил то же самое.
– Я бы предпочёл, чтобы ты остался тут, – сказал он честно. – Я не буду думать, как ты там, наверху, и не буду беспокоиться о том, что мы бросили Сандро, а у тебя не будет возможности волноваться, не слишком ли долго я под водой, и высчитывать время декомпрессии.
Он улыбнулся и притянул Калязина к себе, упёрся лбом в его лоб.
– Оставайся, – попросил он. – Хочешь, я буду выходить на связь дважды в день? Какой позывной у станции в мастерской?
– Гало-22, – Калязин вздохнул. – Сорок первый канал на коротких волнах пустой обычно. В девять утра и в девять вечера.
– Буду отчитываться, – пообещал Агапов. – Если назначим раннее погружение, предупрежу накануне, тогда договоримся о новом времени, ладно?
– Ладно, – неохотно согласился Калязин.
В глубине души он понимал, что Агапов прав, ждать на яхте и впрямь было бы невыносимо, но всё внутри протестовало против того, чтобы отпустить Алексея туда, где только что на спокойной воде затонула по непонятной причине "Дантеле".
Зина тоже тревожилась, к его удивлению.
– Это опасно? – спросила Зина. – То, что они задумали?
– Лёшка – профессиональный дайвер, – уклончиво ответил Владимир, – он не станет рисковать без нужды.
– Это я знаю, – Зина нетерпеливо поморщилась, – но что в его представлении риск?
– Он не станет рисковать твоим будущим мужем, – исправился Калязин, ухмыляясь.
Зина шлёпнула его по плечу.
– Мерзавец, – сказала она беззлобно. – Держи меня в курсе.
Зато Гаруфалос как будто вообще не волновался ни за сына, ни за яхту (экспедиция ушла на "Азарне", более вместительной и несущей больший запас топлива, чем "Агния"). Он чувствовал себя лучше, чем пару недель до этого, достаточно хорошо, вообще-то, чтобы заниматься делами клуба, и по полдня просиживал с Костасом и отцом Калязина на открытой веранде у стола, где были разложены документы вперемешку с газетами и картами. После обеда Сандро три-четыре часа спал, а позже кто-нибудь непременно заглядывал в гости, и старшее поколение играло в бридж или покер. Калязин уезжал в восемь, включал радиостанцию в мастерской и до девяти слушал эфир, как в детстве, а к девяти настраивался на сорок первый канал и ждал вызова с "Азарны".
– Почему бы вам просто не включить спутник? – спросил Гаруфалос на второй день.
– Это же часть морской романтики, – ответил за Владимира его отец. – Я сам Вовку учил, я рад, что он не изменяет старым добрым средствам связи.
– Может, ещё предложишь от дизеля отказаться? – фыркнул Гаруфалос. – При свечах сидеть, гальюн вручную прокачивать, да что там, давай вообще просто за борт отливать, чего мелочиться!..
Калязин промолчал, предоставив отцу и дальше пикироваться с другом, тем более, что его мотивы отец практически угадал: было что-то волнующее и трогательное в том, чтобы сидеть в наушниках перед станцией, собранной ещё в прошлом веке, и ждать не вибрации телефона, но голоса, произносящего:
– Гало-22, это "Азарна", у нас всё гладко, приём.
"...и", – мысленно отсчитывал Калязин, отвечал:
– "Азарна", это Гало-22, дайте свои координаты, приём.
Агапов диктовал, Калязин записывал и улыбался, говорил:
– "Азарна", удачи, конец связи.
Потом Агапов сказал:
– Гало-22, это "Азарна", переношу завтрашний сеанс связи на четырнадцать ноль-ноль в связи с погружением.
"...и", – отсчитал Калязин, чтобы не потерялось первое слово, спросил:
– "Азарна", какая глубина?
– ...десять пять, – отозвался Агапов.
– "Азарна", повторите, – Владимир прижал наушник, нахмурился.
– Пять – пять, – по цифрам передал Агапов, – приём.
Калязин прикрыл глаза. Он понятия не имел, много это или мало для дайвинга, но, если мерить в яхтах, речь шла о пяти "Фантазиях", поставленных одна на другую вертикально.
– "Азарна", удачи, – пожелал он. – Сеанс в четырнадцать ноль-ноль. Конец связи.
И позвонил Зине.
– Приезжай, – сказала она. – Сандро спит, ты тут никого не побеспокоишь.
О том, что у неё уже сидела Вика, она предупреждать не стала. Вика приподняла бокал с чем-то розовым, приветствуя Калязина, спросила:
– Ну, как они? Картер строчит мне сообщения, уверяет, что всё нормально, но мне всё равно не по себе.
– Не думал, что ты отпустишь его снова в море, – помедлив, признался Калязин. – Ты ведь возражала против его участия в гонках, я думал, теперь ты не захочешь слышать даже о круизах.
– О перелётах, поездках на машине, электроприборах, газовом гриле, – Виктория засмеялась, и Калязин понял, что она пьяна.
Зина налила ему вина, Владимир наморщил лоб, затем кивнул, сделал глоток.
– Я очень за него боюсь, – подтвердила Вика. – Спать не могу. Я и правда думала запретить, он послушал бы меня...
– Первые полгода, – негромко заметила Зина.
Калязин посмотрел на неё, усмехнулся краем рта.
Зина выглядела усталой, но спокойной, рассеянно поглаживала живот, явно не отдавая себе в этом отчёта, жевала нарезанный тонкими ломтиками белый сыр.
– Он послушал бы, – упрямо повторила Виктория.
Ей никто не ответил. Калязин пил вино и гадал, стоит ли говорить о завтрашнем погружении, Зина просто молчала, и Вика объяснила сама:
– А потом я подумала, он будет несчастен из-за этого. Я видела его на Фестивале, он был такой... – она улыбнулась, – он светился. Я ведь за это его и полюбила, как я могу ему запретить?..
Она засмеялась и заплакала одновременно. Зина поставила перед ней коробку салфеток, взяла со стола свой телефон, взглянула на дисплей.
– Он любит море, – подтвердил Калязин медленно. – Они со Славкой каждый год в регатах участвуют, они профи в этом деле. Участвовали, – поправился он.
– Участвуют, – Вика шмыгнула носом, высморкалась и допила свой розовый коктейль. – Ну, то есть, если он сам не передумает. И яхта, как он теперь без яхты?..
Калязин снова взглянул на Зину и скрестил пальцы под столом.
– В конце концов, есть "Агния", – сказал он.

На форуме крушением "Дантеле" тоже заинтересовались, и больше всех – Драккар. Он написал напрямую Эллису, Картер отправил его к Калязину, но Владимир смог только пообещать неофициально поделиться информацией, когда яхту найдут и поднимут.
"Ты говорил, она тебе не нравилась?" – вбросил он встречный вопрос.
"Слабое крепление киля, – ответил Драккар. – Судя по тому, что он отвалился, я был прав".
"Такое крепление используется во многих моделях, – возразил Калязин. – В том числе с большим водоизмещением".
"Это – слабое крепление, – надавил Драккар. – Просто кому-то везёт, кому-то нет".
"Эллису-то повезло, – Калязин усмехнулся. – Вот "Дантеле" – не очень".
"Могло быть по-другому", – Драккар заданный тон не поддержал.
"Я не буду плакать о том, чего не случилось, – подумав, написал Владимир. – Если удастся поднять её и доказать, что это заводской дефект, я первый буду ратовать за иск к верфи, но за глаза я не стану упрекать их в недостатках конструкции. Там всё-таки работают профессионалы".
Драккар долго ничего не отвечал, затем согласился:
"Ты прав. Я погорячился. Больная тема".
"Знаю, – подтвердил Калязин. – Денис упоминал как-то. Мне жаль".
"Ну да, – Драккар снова выдержал паузу. – Глупо было бы с моей стороны надеяться на полную анонимность, учитывая, что я вешаю свои фотографии. В моём случае, кстати, верфь была ни при чём, но это не мешает мне видеть недостатки конструкции, которые могут привести к печальному исходу".
Калязин откинулся на подушку, дотянулся до стакана с минералкой.
"Хорошо, – написал он наконец. – Тогда куда делся плавник? Болты не выдержали, ладно, это кончится опрокидыванием, но не затоплением при их запасе плавучести! Откуда набралась вода?"
"Уел, – признал Драккар. – У меня нет идей. Подождём. Что-нибудь слышно, они нашли её?"
"Киль нашли".
Подробностей Агапов не сообщил, сказал только, что киль обнаружили метрах в четырёхстах к северу от координат, которые передал Эллис, впервые выйдя на связь с "Верным". Калязин предположил, куда могло дрейфом снести перевернувшуюся яхту, и на этом они распрощались на очередные двадцать четыре часа: на "Азарне" планировали новое утреннее погружение.
– Спутник бы вас не ограничивал, – проворчал Сандро, узнав последние новости, но на этом и успокоился, а Калязину пришло в голову, что Агапов мог настоять на бесплатной связи по радио именно в качестве альтернативы дорогостоящей связи спутниковой.
"Это уже называется навязчивым состоянием", – сказал он мысленно Алексею, хмыкнул и покачал головой, пообещав себе этот вопрос с Агаповым обсудить.
Лямин, впрочем, к спутниковой телефонии тоже прибегал без энтузиазма, быстро расспрашивал Зину о её делах и отделывался уклончивыми ответами о том, как идут поиски, так что информацию о том, где и как нашли "Дантеле", Владимир с Зиной получили от Вики.
– Её отнесло почти на десять миль от киля, – сказала она, повторяя слова Эллиса. – Мачта сломана в двух местах, яхта лежит дном вверх, глубина – сорок семь метров.
– Это значительно меньше предельной глубины, которую Славка называл, – Калязин кивнул. – Хорошо.
– Карт велел передать ещё, что у всех всё в порядке, – Вика улыбнулась и вздохнула. – Он озабоченный был, но утверждает, это из-за яхты. Они поставили буй, завтра пойдут к дому.
– И мы перестанем бухать на кухне нашей маленькой женской компанией, – подытожила Зина.
Калязин посмотрел на неё.
– Ну, спасибо тебе, – без улыбки отозвался он.
Это была не первая шутка за последнюю неделю, и Калязин не знал, как к ним относиться. Он понимал, откуда они берутся, учитывая разницу габаритов его и Агапова и существующие гетеросексуальные стереотипы, но никакого удовольствия от такого юмора он не получал, просто не знал, как вести себя, что сказать, как вообще объяснить всю глупость и неуместность подобных сравнений. Да и надо ли это делать?..
Вика сделала вид, что не услышала, это Владимира немного порадовало.
– Подвезёшь меня? – спросила она.
Калязин покачал головой.
– Я на мотоцикле, – напомнил он. – И у меня нет второго шлема.
– А мне ты отдал свой тогда, – заметила Зина, когда Вика вышла на пару минут.
– С тех пор многое изменилось, – Калязин пожал плечами. – Я больше не хочу рисковать своей головой. И слушать твои шутки о моей половой принадлежности, кстати, тоже больше не хочу. В конце концов, мы оба точно знаем, как обстоят дела, – он указал на её живот.
Фраза прозвучала на редкость глупо, и Владимир мысленно выругался, придумав следом сразу несколько возможных язвительных ответов на неё, но Зина только посмотрела на него и кивнула.
– Я думала, ты никогда меня не остановишь, – произнесла она, усмехаясь.
– Это был эксперимент?.. – Калязин приподнял брови.
– Почти, – Зина вздохнула и шагнула к нему, погладила по плечу. – Извини меня, Вовик. Я не смогла удержаться. Ты слишком мягкий, ты всё терпишь, мне было интересно, когда тебе надоест, и ты меня приятно удивил.
Калязин отстранился.
– Я польщён, – сказал он. – Не то чтобы я нуждался в твоём одобрении.
Зина отвела глаза.
– Спокойной ночи, – пожелал Владимир. – Попрощайся за меня с Викой. Сандро я позвоню утром.
– Хорошо, – Зина закусила губу. – Спокойной ночи.
Калязин видел, что она следила в окно, как он выводил мотоцикл за ворота, но никак на это не отреагировал, зато заметил, что в спальне Гаруфалоса включена настольная лампа.
"Не спишь", – Калязин остановился на пару секунд, держа руку на ключе зажигания.
Об этом вскользь обмолвился Агапов, сказал, что Лада тоже мучилась бессонницей: иногда невозможно было спать от боли, а иногда – от обезболивающего; нарушения сна входили в перечень наиболее частых побочных эффектов фентоцита.
Алексей хотел об этом поговорить, но не мог, начинал и тут же сбивался, замолкал и прятал лицо на груди Калязина; Владимир обнимал его и тоже молчал, только гладил его по голове и ждал, и Агапов менял тему, чтобы через некоторое время вернуться к ней снова.
Калязину его не хватало. Это пугало и удивляло. Всего полгода назад он спал, завтракал и проводил вечера в одиночестве, с ноутбуком, изредка – с семьёй Смолина и остальными. Его это устраивало, ему было хорошо и легко одному, а теперь он скучал по Агапову и ждал его возвращения. Калязину хотелось поговорить, полежать рядом, просто посмотреть на Алексея, хотелось обнять его, дотронуться, поцеловать, заняться любовью. Ночью он смотрел в потолок, раскинувшись по диагонали на двуспальной кровати, и думал об Агапове, спящем на диване в салоне "Азарны", утром вставал по будильнику и просыпался уже на кухне, готовя омлет или овсянку. Он сдавал вещи в прачечную, платил за сотовую связь, заказал себе новый справочник по электрике яхт, и всё это время ждал прикосновения, голоса, вопроса:
– Володь, ты обедал сегодня?
– Обедал, – шёпотом ответил Калязин, глядя перед собой, потом отложил инструменты, запер мастерскую и, обойдя причал, поднялся на "Фантазию".
– Привет, – он прижался лбом к переборке. – Ты тоже скучаешь? Он вернётся, и мы выйдем в море, я обещаю тебе.
Он вытянулся на койке в носовой каюте, подобрал под себя подушку, сжал в кулаке наволочку.
– Мы выйдем в море, – повторил он. – И я скажу ему. Я должен сказать наконец.
В кармане завибрировал телефон.
– Да? – произнёс Калязин, не посмотрев на дисплей.
– Мы будем минут через сорок, – доложил Агапов весело. – Володь, слышишь? Ты в марине?
– В марине, – Калязин сел. – Лёшка.
Он растерялся на секунду, а затем ляпнул:
– Ты есть хочешь?
– Нет, – Агапов помолчал. – Нет, я...
– Я на "Фантазии", – признался Калязин. – Хочешь, я приду вас встретить?
– Лучше я к тебе приду, – поспешно возразил Агапов. – Слышишь, Володька? Сорок минут. Я соскучился.
– Я тоже, – сказал Владимир.
На мгновение у него закружилась голова.
– Я придумал тебе костюм на Хэллоуин, – невпопад сообщил Агапов. – Надеюсь, ты согласишься.
– Всё, что захочешь, – вырвалось у Калязина.
Агапов ответил не сразу.
– Я скоро буду, Володя, – проговорил он наконец.
Калязин закрыл глаза.
И не открывал, пока не услышал шаги на сходнях.