Далекая земля обетованная

      Лазурно-белый катер подплыл и замер на уровне груди, чуть подрагивая. Норн забросил внутрь сумку с вещами и едой и отступил, пропуская Кима. Тот осторожно поднялся по ступенькам и так же осторожно, движением глубоко больного человека опустился на мягкие сиденья с подушками. Норн поднялся следом, закрыл дверцу, и катер плавно набрал высоту, а после развернулся и поплыл вдоль дороги.       — Ты как? — Норн сел напротив и внимательно посмотрел на задумчивого друга. — За обедом слова не проронил. Плохо себя чувствуешь?       — Да нет, как раз не плохо, — вздохнул Ким и привычно запустил пальцы в волосы, тут же превратив их в гнездо. — После ночного похода самочувствие стало получше. Я тут о сне думаю. До того странно, как будто и вправду побывал там. Понять бы еще, где, и что вообще происходило. И концовка эта непонятная напрягает. Вот ты как думаешь, что это было?       Норн с минуту задумчиво смотрел на проплывающие за бортом деревья, и в конце концов пожал плечами.       — Понятия не имею, — честно ответил он. — Я никогда раньше не слышал о подобной казни, да и расы, которые ты описал, мне незнакомы. Ну, разве что за исключением крокрысца. И эти странные угрозы их, и люди в том корабле… Возможно, это был всего лишь сон, реакция уставшего и болеющего организма, и не более. Не забивай себе голову. Лучше расскажи, куда ты ходил ночью?       — О, — Ким заметно оживился, при упоминании ночного приключения. — Я был на местном празднике, и это было потрясающе. А ты что, правда не слышал, как они лупили в барабаны?       Норн качнул головой, и Ким хмыкнул.       — Вот это сон, мне бы такой. Я-то именно от этого грохота и проснулся. Гляжу, а комната вся в зареве, первой мыслью было, что пожар. Кинулся к двери, а ее заклинило, я тогда к окну. А там они.       — Кто? — заинтересованно спросил Норн.       — Ну, местные. Среди них и девушка с парнем из поезда были, проводники которые. Сидели вокруг костра, а потом меня заметили и с собой позвали. Сказали, сегодня единственная особенная ночь, когда можно ходить на охоту за этим камнем. Ну, я и согласился, всегда же интересно посмотреть на чужие обычаи. Повели меня куда-то через лес, а в итоге вышли мы к побережью, а там цепь природных пещер, очень красивых. И в одной из них стены полностью состоят из этого камня. Местные разожгли на берегу костер и сперва что-то пели, сидя вокруг него, такое странное горловое пение под барабаны, но звучало красиво. Потом была борьба между мужчинами, вроде соревнования за право идти в эту пещеру первым. Я тоже попробовал, думал, легко выиграю, но меня сразу на лопатки уложили, крепкие ребята оказались. Ну а потом мы по двое стали заходить в эту пещеру, и знаешь, редко где я видел подобную красоту.       Ким замолчал, на несколько мгновений погрузившись в воспоминания, взгляд его стал расфокусированным и мечтательным. Норн деликатно кашлянул, и друг встряхнулся, возвращаясь в реальность.       — Этот камень, он как будто абсолютно прозрачный, но при этом такой насыщенный цвет, как будто… — Ким поискал подходящее сравнение, но не нашел и раздосадовано махнул рукой. — В общем, это видеть надо. В кулоне это не так заметно, а вот когда там стена в несколько метров толщиной, и вся светится, отражая огонь факелов… Очень здорово. Только подойти к себе эта красота не дает, током лупит при каждом прикосновении. А смысл всего праздника и состоит в том, чтобы отколоть хотя бы кусочек. Очень долго возились. Кстати, работали с камнем только мужчины, женщин не пустили, они светильники и факелы держали. Двоих за время работы свалило с ног, пришлось приводить в чувство, одного начало рвать и судороги пошли, еле откачали. А у меня все-таки получилось, хоть и крошечный осколок, но отколол. Кроме меня еще двоим это удалось, и все.       Последние слова Ким произнес с неприкрытой гордостью, ожидая, что Норн его похвалит, но друг сидел, стиснув кулаки до побелевших костяшек и плотно сжав губы. Ким, увидев это выражение, тут же забыл о хвастовстве и переполошился.       — Эй, ты чего? Злишься, что я тебя не позвал? Так я же говорю, дверь была закрыта… Норн?       Фиксианец с трудом разжал побелевшие губы.       — Я их поубиваю, — сквозь зубы протолкнул он, и Ким встревожился еще больше.       — Кого поубиваешь, ты чего?       — Местных, — с тихой яростью сказал Норн, еще сильнее сжав кулаки, и Ким окончательно запутался, перестав что-либо понимать.       — Да ты объяснишь, в чем дело, или нет? — умоляюще спросил он и Норн прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Спустя полминуты дыхание его стало ровней и кулаки понемногу разжались. Не глядя на Кима, Норн запустил руку в карман брюк и вытащил снятый ранее кулон с аккуратно обточенным фиолетовым камнем. Так же, не глядя, он вложил кулон Киму в ладонь, и друг уставился на камень с непониманием.       — А я разве такой делал? — недоумевающе спросил он. — На шнурке же был, и неровный…       Все так же молча, Норн сунул руку под футболку и достал плохо обтесанный камень на шнурке.       В катере воцарилось абсолютное молчание, которой спустя несколько мгновений нарушил хмурый голос Кима.       — И как это понимать? — угрюмо спросил он. — Откуда тогда вот этот? От кого?       — От целителей, — вздохнул Норн, положив пальцы на запульсировавший тупой болью висок. — С Фикса.       Он аккуратно вытащил из пальцев Кима цепочку и зажал в камень в пальцах.       — Это — он поднял руку, демонстрируя другу украшение, — горный нарунн. Одна из его разновидностей, наиболее податливая. Мое имя — производная от этого камня.       Ким опешил.       — Шутишь, что ли? Ты меня разыгрываешь?       Он заулыбался, будучи уверенным, что друг над ним подшучивает, но Норн остался серьезным.       — Не шучу ни разу. У нас часто дают имена, связанные с драгоценными камнями, это одна из традиций Фикса. А я, когда родился, сразу отличился цветом глаз, не менял их от золотистого, как обычно случается с нашими детьми, и родителей это впечатлило, захотели выбрать соответствующее имя. Нарунн славится своим цветом, вот потому так и назвали. В переводе с древнего он означает приблизительно «вечернее небо». Но ношу я его не потому.       Норн покрутил в пальцах крошечный шарик и вздохнул.       — Этот камень — сильнейший антибиотик для эмпатов, скажем так. Он выжигает всю эмпатическую грязь при соприкосновении, так же, как браслеты, которые я тебе дал.       Норн кивнул на деревянное украшение, болтающееся на запястье Кима.       — И дотрагиваться до него не-эмпату очень опасно, в первую очередь потому, что при отсутствии эмпатических способностей, отследить в себе эмоциональных паразитов и другую грязь довольно сложно. Человек может пребывать в уверенности, что он абсолютно чист, может даже действительно быть очень хорошим и добрым, но при этом будет тащить в себе целый ворох застарелых обид и боли, и нарунн на них обязательно среагирует. А бьет он сильно, особенно когда находится в необработанном виде. Я ношу самую мягкую из разновидностей, над добычей которой трудились специально подготовленные фиксианские целители, но все равно то и дело получаю разряд. Но мне это необходимо, — торопливо добавил Норн, увидев появившееся на лице Кима выражение. — Это сигнал, что я снова подавляю в себе злость или обиду. После… тех лет, я постоянно должен отслеживать такое, и без целительской помощи и подобных индикаторов мне определенно не справиться.       Он замолчал, задумчиво вращая камень в пальцах. Ким не хотел нарушать молчание, но привычка выяснять все до конца все-таки заставила его открыть рот.       — Ну хорошо, я понял. Но почему ты в таком случае злишься на местных? Ведь хороший камень, получается, полезный.       Брови Норна сердито сошлись на переносице.       — Он опасен. Я ношу горный, он самый мягкий, а прибрежный, который видел ты — один из самых сильных. И его нельзя брать вот так, нахрапом, тем более нельзя взаимодействовать с подобной глыбой. Ты же видел, как другим стало плохо? Так вот, это еще легко отделались, могло и вовсе убить. И я определенно всыплю местным, когда встречу их. За то, что подвергли тебя такой опасности.       Норн хмуро взглянул на друга. К его удивлению, взгляд Кима посветлел.       — Но ведь получается, раз я выдержал, значит, во мне не так и много грязи? И всяких паразитов тоже?       Голос его прозвучал радостно, и Норн кивнул, не сумев сдержать улыбки.       — А ты сомневался, что ли? Я же говорю, с тобой все в порядке, обычное переутомление. Отдохнешь, наберешься сил, и все наладится. Сегодня никаких гостиниц, только свежий воздух. Кстати, мы уже прибыли.       Ким оглянулся и издал победный клич — катер опускался на белый прибрежный песок, а в нескольких метрах от них катил свои волны величественный океан.

***

      — Как самочувствие?       — Слушай, это уже начинает доставать, честно. В порядке я, прекрати спрашивать каждую вторую минуту.       Ким развалился на подстилке и с наслаждением подставил голую спину теплым лучам местного солнца. Норн в ответ на резкость ничего не сказал, лишь потянулся к сумке с продуктами и достал флягу с полюбившимся ему синим соком. Сок освежал и давал немного сил, а еще избавлял от необходимости что-либо говорить. Ким с досадой крякнул и повернул голову к другу.       — Извини, — виновато сказал он. — Я не хотел грубить. Просто тяжело осознавать, что стал такой дурацкой обузой. Ты не сердишься?       Норн улыбнулся и покачал головой.       — Я тебя прекрасно понимаю. Тоже ведь психую, когда самочувствие плохое.       — Разве? Никогда не замечал.       — Ну, психовать и показывать это — не одно и то же. Но внутри все кипит, это правда. Так что все нормально. Только, пожалуйста, не сбрасывай со счетов, что тебя в любой момент может накрыть слабостью, а ты опять за буйки заплыл.       — За какие буйки? — Ким оскорбленно фыркнул. — Ты меня за кого держишь? За буйки пусть дети непослушные заплывают, а у меня все серьезно, буйки — только первый рубеж. Не волнуйся, приступ начинается не вдруг, я его приближение чувствую за час-полтора. И пока все нормально. Ты сам искупаться не хочешь?       — А я уже. Два раза. Пока ты доказывал дельфинам, что умеешь плавать не хуже. С твоими заплывами на берегу пиратский десант высадится, а ты и не заметишь.       В голосе Норна промелькнула легкая укоризна, и Ким почувствовал укол стыда. В самом деле, увидел море и забыл обо всем на свете, даже друга бросил. Чтобы скрыть неловкость, он перекатился на спину и сел, вытряхивая из волос песок.       — Что там насчет перекуса? — спросил он, сделав вид, что еда — это единственное, что его сейчас интересует. — Мы что-нибудь захватили?       Норн молча достал бутерброды, термос с холодным местным кофе, и несколько сладких фруктов, тоже местных. Фрукты напоминали земные манго и очень полюбились и ему, и Киму.       Подкреплялись тоже в тишине, слушая, как о прибрежную гальку шуршат волны. Одной из вещей, с которыми капитанам действительно повезло в их многолетней дружбе, было умение молчать вместе. Им не требовалось заполнять эти моменты тишины какими-то шутками или болтовней, не требовалось постоянно теребить друзей за рукав, чувствуя, что без общения и смеха те начнут отдаляться и искать кого поразговорчивей. Так сложилось еще в далекие и безоблачные кадетские годы, и так они сохранили это умение позже, когда после тяжелых боевых операций разговаривать не было сил, но и находиться в одиночестве становилось невыносимо.       Ким проглотил последний бутерброд и потянулся за кофе.       — Севы не хватает, — заметил он, наливая напиток в складной стаканчик. — Ему бы здесь тоже понравилось.       — Да, — со вздохом согласился Норн, вытирая руки салфеткой. — Но у него семья, не стоит об этом забывать. Мы и без того слишком часто сдергиваем его по личным вопросам. Подвергаем опасности и его самого, и Эллу с детьми. Пора уже научиться разбираться с личными проблемами самостоятельно.       Сказано было это таким виноватым тоном, словно они были нашкодившими школьниками, а Первый — их строгим родителем, отчаявшимся воспитать непослушных детей. Ким улыбнулся и ничего не ответил, отпивая кофе и глядя на волны. Мысли его, судя по расфокусированному взгляду, побрели куда-то очень далеко.       — Нам же можно ходить в город, через который мы летели сюда?       Вопрос прозвучал так неожиданно, что Норн даже вздрогнул.       — Да, конечно, — он удивленно взглянул на друга. — Ты хочешь сходить туда?       — Да, если это разрешено. И, если можно, зайти в один из покинутых домов. Очень хочется увидеть, как жили здешние разумные. Но чтобы без проводников или экскурсоводов, только мы и чистое впечатление без каких-либо объяснений. Ты не против?       — Ни разу. Мне и самому будет интересно взглянуть на все это вблизи. Когда ты хочешь поехать?       — Хоть сейчас, — Ким задумчиво посмотрел в опустевший стаканчик и потянулся к термосу за добавкой. Плеснул себе еще кофе, сделал глоток и внезапно хулиганисто улыбнулся. — Дельфинам я все равно уже доказал, кто здесь лучший, а других достойных соперников в этом океане пока не нашлось.